Услада быть заколотым Клинком Чидори

В предыдущей части Саске-кун попал в засаду. Разрубленное тело Великого Змея имело в своем составе жидкость, при испарении которой выделялся парализующий яд. Несовершенство этой техники заключалось в том, что и сам Орочимару оказывался парализован, а значит, нужно было немедленно переходить к кульминации…

***

— А сейчас, Саске-кун… Я ЗАБЕРУ ТВОЕ ТЕЛО! — Змеепальма рванула прямо на Саске-куна, в глазах которого читалась паника. Отверстие для змеиного языка, похожее на свисток, было последним, что увидел юный Учиха.

***

Кромешная тьма рассеялась. Тишина сменилась мерзким внутриутробным бульканьем. Под ногами Саске чувствовалось бурление говн, а вокруг кружила розовая субстанция, похожая на жвачку. Он познал змеиную пещеру любви, змеиный харчок, змеиную слизь, слюни. Но то, что он видел сейчас — не шло ни в какое сравнение с прежними впечатлениями. Приглядевшись, Саске с ужасом понял, что это вовсе не жвачка… — …Ч-что это? — Выдавил он. — Мир, который я создал внутри себя. Мир, в котором проходит ритуал перерождения. Моя прямая кишка. — Ответил сиплый голос. Из субстанции начали формироваться какие-то очертания, затем ее створки приоткрылись, и оттуда показались змеиные глаза. Саске-кун смиренно замер, чувствуя, как по виску стекает капелька пота. Эти смачные чавканья были омерзительны, но в то же время вызывали ностальгию по счастливому детству. Именно с таким хлюпающим звуком мама лепила ему котлеты. — Оглянувшись вокруг, ты увидишь, что ждёт тебя, Саске-кун. — Орочимару выкатил свой похотливый язык. — Приступим. Саске послушался. Рядом с ним было ещё три тела, но узнал он лишь одно. То был парень, в чьём облике его встретил Орочимару три года назад. Тела казались погруженными в блаженство и вовсе не мертвыми. Приглядевшись, он понял — пересадка души происходит через проникновение во все отверстия с помощью этой розовой массы. Орочимару как бы порабощает тела жертв стенками своего кишечника. Внезапно что-то обвило ноги Саске-куна. Ему было страшно даже представить, что это, но любопытство взяло верх. Он с ужасом посмотрел вниз и увидел следующее: из пространства прямой кишки начала вырастать Техника Фаллической Мощи. — О дааа… о дааа! — Не сдерживал стонов Орочимару, обвешанный сервелатом как елка на Новый год. Саске почувствовал, как змеи прошли сквозь его грудь, обвили ноги, зарылись в волосы. — Сила этих глаз великолепна… она великолепна...!!! Орочимару протянул две розовенькие культи вместо рук, направляясь к Саске-куну. Вероятно, он думал, что выглядит в этот момент устрашающе, но со стороны казалось, будто у него побочка от галоперидола. Великий Белый Змей оказался самым обыкновенным паразитом. Обречён ползать по земле? Хах, как же я ошибался. Обречен существовать в прямой кишке. Вот, что действительно правда. Нынешние змеечлены выглядели немного иначе, нежели те, что ласкали Саске-куна. Теперь они были не упругими и белыми, а рыхлыми и отвратительными, со вздутыми венами и запахом сырого мяса. Их копошение было похоже на жизнедеятельность личинок глистов. Теперь я вижу, что он — воплощение самой гадкой, самой низменной людской похоти. Эта розовая дряхлая плоть, окружающая меня — его истинная сущность. Ассоциации с предыдущими ласками превратили это в настоящую пытку. Прежнее противоречие внутри Саске-куна, его скрытое любование учителем, желание отдаться ему — их будто ветром сдуло. Он уже не был уверен, что сила его глаз способна преодолеть это отвращение. На его лице читался безмолвный тотальный ахуй. — Последние слова? — Похотливый язык потянулся к обездвиженному Саске-куну. — Не люблю колбасу.

***

Кабуто медитативно смешивал разноцветные порошочки, готовя очередное лекарство. Вокруг стояло множество банок-склянок с какой-то плавающей дохлятиной. Тревожные мысли не покидали его. Интересно, удастся ли Орочимару-сама сделать то, что он так давно вожделел, прежде чем он захватит тело Саске? Реинкарнация Живого Трупа проходит удачнее, если предварительно провести все необходимые анальные процедуры. Однако, не думаю, что Саске добровольно согласится на это… Кабуто не сдержал усмешки. В любом случае, ему ни за что не воспротивиться могуществу Мира Прямой Кишки. Что ж, пойду проведаю Орочимару-сама. Сейчас я нужен ему как никогда. Завернув за угол, еще во тьме Кабуто почуял неладное. В воздухе стоял странный запах. Запах похоти… и смерти. Подойдя ближе, он обнаружил, что дверь в покои Орочимару-сама разбита вдребезги. Кабуто спрятался в тени, размышляя, как поступить. Ситуация обрела непредсказуемый поворот. Неужели… уже сейчас? — Это ты, Кабуто? Очки Кабуто запотели от напряжения, а ноги подкашивались. Что же его выдало? Медленно заглянув в покои своего господина, он пришёл в такой шок, что потерял дар речи. Тело Орочимару-сама было сброшено и превратилось в бесформенную тряпку, а Великий Белый Змей, окруженный бездыханными многочленами, лежал в луже собственной крови. Над головой Кабуто раздавались медленные шаги. Саске (…или это все же не Саске?) отдалялся от него. Давай, пересиль этот дурацкий страх… — …Кто ты сейчас? — А как ты думаешь — кто я? — Саске посмотрел вполоборота и кокетливо улыбнулся. Кабуто оцепенел. Прежде чем он успел придумать ответ, сила шарингана поглотила его.

***

Кабуто приземлился на что-то мягкое. Вокруг него в хороводе любви кружили мясные кусочки. Тут он заметил рядом с собой ту самую сладострастную сцену, которую они много лет ждали всем селом. Орочимару-сама наконец-то поглощал Саске, обвивая его розовенькими конечностями. Он выглядел таким перевозбужденным, что у него даже скрючился один глаз. Все ясно, Саске показывает воспоминания при помощи шарингана. Змеиные тентакли, представлявшие собой волокна фарша, ласкали и потрахивали Саске со всех сторон, просочившись даже сквозь него. Одни прильнули к его соскам, другие разрабатывали глубокую глотку, третьи копошились в трусах. Давайте, Орочимару-сама! Еще чуть-чуть… — Хмхмхм Хмхмхм — Гортанно хихикал Саске в меру своих ротовых возможностей. Один из отростков Орочимару уже было начал погружение в анальные скрепы Саске-куна, как вдруг что-то обожгло его, словно пламя. Проклятая печать. Она разрасталась, подобно фениксу. — Что… Что происходит? — Орочимару тревожно задергал языком. Рыхлые змеечлены начали окрашиваться в срамной коричневый цвет. Покинув все отверстия Саске-куна, они превратились в гигантских пиявок. От них шел мерзкий аммиачный запах. — Это невозможно, НЕВОЗМОЖНО! На Орочимару стремительно надвигалась коричневая масса, порабощающая все вокруг. Мир, созданный им для ритуала перерождения, становился похож на зловонную канализацию. — Рожденный в прямой кишке — навсегда останется в говне. — Неееееееееет… Это мой мир! МОЙ! — Даже в мире, созданном тобой, ты беспомощен перед силой моего клана. С этими словами Саске поглотил остатки плоти Орочимару, превращая ее в фекалии.

***

— Значит, он так и не…? — Моя воля поглотила его. Сломала его полностью. — Перебил Саске, двигаясь к выходу. — Орочимару-сама — мертв? Страх ранит глубже меча. Кабуто был парализован. Тихие шаги удаляющегося Учихи оставляли взвесь из безнадёжности и отчаяния. Кровь стучала в висках. — Неужели, ты… — Я запечатал его силой своих глаз. Что-то беспощадное читалось в этой ухмылке Саске. В том, как небрежно он произнес столь жестокие слова. Н-нет… Только не так… Кабуто дрожал, стараясь изо всех сил восстановить дыхание. Но… Почему он так странно… Он уловил некие изменения в нынешней походке Саске по сравнению с обычной. Присмотревшись, он заметил, что тот слегка прихрамывает...

***

Эпилог

— Орочимару-сама!!! Орочимару-сама!!! У вас жар!!! Нужно срочно сбить температуру!!! — Чего? Что ты делаешь, Кабуто? Где Саске-кун? Ох, ну и приснится же такое… — Как вы? — Нармальна — Я пойду приготовлю лекарство, держитесь! — Оставив холодное полотенце на лбу своего господина, Кабуто умчался в лабораторию. Я и впрямь не долго ещё так протяну… Саске-куну пора напомнить о нашем договоре. Единственное, что сохраняет меня в здравом уме — это мысли о скором перерождении. Сила этих глаз, она будет моей… Орочимару разошелся сиплым смехом, который уже граничил с истерикой. Такие экстремальные вещи уже небезопасны для него — он тут же подавился кровью и смех перешёл в кашель. Этот Учиха начинает сводить меня с ума. До чего же кошмарный и постыдный сон… Синий луч света прошел через входную дверь и стремглав полетел к Орочимару. Тот успел подставить руку, и перевести удар в стену. Из разлетевшейся на несколько кусочков двери показался знакомый силуэт. — Хм... В конце-концов, все к этому и шло. Конец