История Шикамару: облако, дрейфующее в безмолвной темноте

Когда именно я перестал жаловаться на скуку? Шикамару обдумывал этот вопрос, глядя на небо, где одно за другим стремительно проплывали тонкие облака, несмотря на то, ветер не был особенно сильным. Эта спешка над ним не намного отличалась от того, что происходило в его собственном сердце, и Шикамару криво улыбнулся. Так или иначе, он был загружен работой. С окончания Четвертой Великой Войны Ниндзя прошло уже более двух лет, и мир, наконец, снова начал налаживаться. Альянс Пяти Каге, образовавшийся в связи с началом войны, остался нетронутым, что породило совершенно новый мир шиноби. Первоначальный союз был заключен между пятью скрытыми деревнями, но после Великой Войны о своем намерении присоединиться к нему объявили более мелкие соседние земли. Шиноби со всех концов континента теперь были частью организации, которая постепенно превратилась из свободного альянса в более формальный союз. Миссии, выполнявшиеся до формирования Альянса Пяти Каге отдельными деревнями, теперь поступали в организацию, а уже затем представители ниндзя из всех регионов союза рассматривали миссии и распределяли их по деревням. Возможность обеспечить всех постоянным потоком работы сократила неравенство между ними, наконец принеся в мир шиноби эру спокойствия и стабильности. — Ах, — растворился в воздухе вздох. Камень под Шикамару был холодным, из-за чего его спина уже совсем замерзла. Если я не пошевелюсь, то подхвачу простуду или еще чего, — подумал он, и все же у него была причина не вставать. Его ждала работа. Невероятно абсурдный объем работы. И он даже не мог сообразить, с чего начать. Он может спокойно лежать вот так посреди дня, думая об этом, как о коротком перерыве, но как только он встанет, его мозг немедленно переключится в рабочий режим. И стоит этому произойти, он больше не сможет лечь. Поэтому он продолжал упрямо валяться на холодной каменной крыше резиденции Хокаге, намереваясь оставаться здесь до тех пор, пока никто не придет его искать. За круглой крышей он мог видеть каменную гору, на которой были высечены лица Хокаге. Справа располагались Первый Хокаге, Хаширама, и его младший брат, Тобирама. За ними следовали Третий Хокаге, Хирузен, погибший во время операции Орочимару по уничтожению Конохи, и Намикадзе Минато, Желтая Молния. Далее — Пятый Хокаге, Цунаде, которая являлась одним из трех легендарных шиноби наряду с Орочимару и Джирайей. Это были эпохальные Хокаге. Рядом с ней располагалось лицо нынешнего Хокаге. Полусонные глаза, выглядывающие из-под жестких волос; нижняя половина его симметричного лица с острым носом скрыта маской. Хокаге — символ Конохагакуре. Перед тем, как утвердить его на эту должность, он должен быть одобрен каждым ниндзя деревни. Лик в горе должен был запечатлеть в веках лицо Хокаге, и все же половина лица этого человека была скрыта маской. Этим Хокаге являлся Хатаке Какаши. Каждая в мире шиноби душа знала его как учителя двух героев, положивших конец Четвертой Великой Войне Шиноби. У Шикамару, однако, были гораздо более близкие отношения с Какаши и этими двумя героями, поэтому он не понимал всей этой шумихи вокруг них. Люди называли их героями и легендами, превозносили их до небес, но он определенно не стал бы использовать такие слова, чтобы описать кого-либо из них. Какаши был человеком, который ответственно подходил к своей работе, но в повседневной жизни он был совершенно никудышным взрослым, который не был ни в чем заинтересован. И два так называемых героя были абсолютно такими же. Один — полнейшим, законченным идиотом, второй — крайним упрямцем. Они оба были теми еще бестолочами, и все же люди называли их «живыми легендами». Шикамару искренне не понимал этого мира. — Чем я вообще занимаюсь?.. — слетело у него с губ. Шикамару был совсем не похож на героя. Начнем с того, что он никогда и не хотел быть героем. Он не был заинтересован в том, чтобы оттачивать свое ниндзюцу и быть одним из тех супер трудолюбивых типов. Также он не особенно хотел изучать медицинское ниндзюцу и становиться специалистом тыловой поддержки, а обучение вычислениям или риторике, чтобы стать чиновником, вызывало у него лишь сильную зевоту. Мечта Шикамару заключалась в том, чтобы быть совершенно обычным. Будучи ниндзя соответствующего ранга, выполнять обычные миссии, жениться на обычной девушке и иметь обычную семью с обычными детьми. А затем бы наступила старость. Каждый день заканчивался бы без каких-либо особых событий. Было ли что-то лучше этого? Шикамару так не думал. В ясные дни он мог бы вот так лежать и посылать свои мысли в погоню за облаками, глядя в небо. В дождливые дни — наливать спиртное своему напарнику по шоги. Никто бы ничего от него не ждал, он бы не испытывал ни малейшего давления, а стресс никогда бы не омрачал его сердце. Какая бы это была чудесная жизнь. — Эээхх… — тяжкий вздох прозвучал так, словно он вырывался из глубин его живота. Эта реальность была поистине ужасным врагом. Против врага в лице человека у Шикамару был бы реальный шанс на победу. Даже у богоподобного врага, пока у него есть физическая форма, где-то должно быть слабое место. На самом деле, все его противники на Великой Войне были в какой-то степени чудовищами, но Шикамару и его товарищи, собравшись с силами, одолели каждого из них. Он мог победить реального врага. Но… Он никак не мог победить врага, не имеющего физическую форму, а именно — реальность. И, нравилось ему или нет, она безжалостно уносила его в другом направлении. Несмотря на то, что Шикамару просто хотел вести обычную жизнь, каким-то образом он стал неотъемлемой частью Альянса Шиноби. Он занимался сортировкой заявок на миссии, поступающие от даймё и граждан каждой страны, на ранги от A до D, и распределял эти миссии, принимая во внимание особенности каждой деревни, определяя, какая из них лучше подойдет для выполнения той или иной задачи. Он обсуждал и согласовывал все вопросы с пятью великими нациями. Даже играл в шоги со стариком Цучикаге. Ему была под силу любая задача. Некоторые даже говорили, что Альянс Шиноби держится за счет Шикамару из Конохагакуре. Чем сильнее он противился, чем больше старался не выделяться, чем более незаинтересованным в продвижении по служебной лестнице он был, тем дальше он продвигался. Его первой ошибкой было отличное прохождение экзамена на чунина, на котором собрались генины со всего континента, от пяти великих наций до соседних меньших стран. По какой-то причине, в то время как мир шиноби сотрясали бедствия и распри — ниндзя-изгои Конохагакуре, тайные маневры Орочимару, смерть третьего Хокаге, — Шикамару был единственным, кого было решено повысить до чунина. И не то чтобы он особенно старался ради этого. Во время этапа экзамена, посвященному бою один на один, сначала он был сбит с толку дерзкой женщиной ниндзя, использовавшей до абсурда большой веер для создания шквального ветра, но в итоге поединок зашел в тупик, и Шикамару сдался. Что было высоко оценено. Как только ниндзя становится чунином, ему в подчинение назначаются другие шиноби. Наиболее ценным качеством для чунина считалась способность давать точную оценку любой конкретной ситуации. Экзаменаторы дали Шикамару высшие оценки за спортивное признание поражения. Он даже не хотел сдавать экзамен; его вынудил учитель Сарутоби Асума. У Шикамару не было никакого намерения получить высокий балл и не было ни малейшего интереса к экзамену в принципе. Но реальность подняла его до ранга чунина, и отношение жителей деревни к нему изменилось. Примерно тогда его планы на жизнь начали идти под откос… Когда Саске покинул деревню, Шикамару преследовал его как лидер команды ниндзя своего класса, после чего он стал считаться на голову выше своих одногодок и был назначен ответственным на ряд миссий. Чем сильнее он сопротивлялся, тем выше и выше его тянула реальность. Через два года после Великой Войны Шиноби Шикамару исполнилось девятнадцать лет — возраст, когда его уже нельзя было назвать ребенком. Люди рассчитывали на него. И он это знал. Друзья Шикамару поднялись на самую вершину и стали героями деревни — всех ниндзя — просто из желания быть нужными людям. И говорить не стоило, что люди — это существа, которые нуждаются в других; он сам это прекрасно понимал. Вот почему он не чувствовал неловкости, когда ему говорили: «Если бы не ты…» Если он нужен, он готов столкнуться с любой проблемой, сделать все, что в его силах. Он никогда не искал легких путей во время миссий. Девятнадцать лет прошло с тех пор, как он явился в этот мир. Уже сейчас все его существо было связано столькими узами и обязательствами… Акацуки, организация, намеревавшаяся править миром, убила его учителя Асуму. А у Асумы была девушка по имени Куренай, вынашивавшая его ребенка. Этому ребенку было уже два года. Имя ей было Мирай. Стать учителем Мирай… Это было обещание, которое он должен сдержать. Отец Шикамару, Шикаку, служил главным стратегом в Альянсе Шиноби во время Четвертой Великой Войны. Он погиб вместе с отцом Ино, Иноичи, когда маневры Обито привели к тому, что бомба Десятихвостого уничтожила штаб-квартиру Альянса. Последние слова его отца и Иноичи даже сейчас продолжали звучать в его ушах… «Никогда не забывайте, что мы продолжим жить внутри вас. Всегда.» «Стань великим человеком, как твой отец.» И Наруто, герой-шиноби, всегда искренний, ни на секунду не сомневающийся, что однажды станет Хокаге. «Хах, я единственный, кто сможет быть его советником», — подумал Шикамару на пороге смерти, когда Сакура лечила его раны, полученные во время битвы с Десятихвостым. Сделать Наруто Хокаге и стать его правой рукой. Это была мечта Шикамару. Он был связан столькими узами и обязательствами, что даже не мог сосчитать их все. Он не сомневался, что именно эта сила толкала его вперед. Шикамару жил в сердцах каждого. И все же… Иногда это было утомительно. Настоящий он был не тем, за кого его все принимали. Он был из тех, для кого любая мелочь считалась хлопотной; он мечтал о самой обычной жизни. Чем большего люди ждали от него, тем больше ему хотелось убежать. Такова была истинная природа Шикамару. Когда-то его друзья осознавали, что для Шикамару все является слишком хлопотным и что у него нет ни малейшей мотивации к чему-либо. Когда все стали забывать об этом? Когда Шикамару перестал жаловаться на скуку? Ему казалось, что все произошло примерно в одно и то же время. — Это… — он смотрел на облака, и между его бровями пролегла глубокая складка. Его миндалевидные глаза сосредоточились на одной точке, где он смог разглядеть сокола. Величественная птица, расправив крылья, медленно повернула на запад в багровеющем закате раннего вечера. Шикамару находился в середине ее дугообразной траектории. Или, скорее, центром траектории была резиденция Хокаге. Шикамару встал. Его разум, всего несколько секунд назад дрейфовавший по бескрайнему океану мыслей, мгновенно вернулся к реальности, словно заточенный клинок. Его взгляд сфокусировался на соколе. Угольно-черный. Сокол был таким черным, как будто его нарисовали чернилами. Нет, он в самом деле был нарисован чернилами. Рисунок имитации зверя, дзюцу Сая. Сай занял место Саске в команде №7, к которой принадлежали Наруто с Сакурой. С помощью своей особой техники он мог оживить нарисованных им зверей и птиц и заставить их двигаться. Сокол, летящий над головой Шикамару, был нарисован Саем. — Неужели, ха… — пробормотал он себе под нос, когда сокол перестал кружить в небе и начал снижаться. Шикамару побежал, направляясь к лестнице, ведущей на нижний уровень, где находился кабинет Хокаге, пункт назначения сокола. Он ухватился за перила лестницы, и птица исчезла за боковой частью здания, коснувшись при этом его щеки. Он мгновенно спустился с лестницы и помчался по коридору, а затем без стука распахнул дверь в кабинет. — О, Шикамару, — произнес Какаши, стоявший перед столом, который был завален грудой документов, держа в руках свиток. — Только что в кабинет влетел сокол Сая. — Мгм, — Какаши развернул свиток, который он читал, чтобы Шикамару мог его увидеть. Шикамару увидел текст, танцующий на белом фоне. Он двинулся вперед, чтобы взглянуть поближе. — Похоже, ситуация серьезнее, чем я думал, — сказал Какаши, глядя на Шикамару. Его взгляд был таким свирепым, что почти сверкал, а обычно рассеянный тон был донельзя серьезным. Из-за всего этого у Шикамару возникло плохое предчувствие… Его глаза пробежались по иероглифам, выведенным на свитке: «Я уже не понимаю, кто я…» Одно это последнее предложение, написанное тонкой кистью, поразило Шикамару больше всего.