Идеальная

      Детективы всегда ненавидели аутопсии, хотя постоянно являлись на них. Но они ненавидели это, неблагодарные. Мэйсон бережно обращался с телами, омывал их, укладывал на железный стол, готовил к тому, чтобы судмедэксперт разрезал его. И Санни иногда позволял самому делать каждый разрез, вытаскивать орган и взвешивать, перекладывать в контейнеры. Нравился ему этот старичок. Он позволял почувствовать то, чего Мэйсон всегда был лишен — тепла, мягкости, любви…              Именно для этого ведь пошел в медицинский — он любил узнавать, что таится внутри притягательных тел. Именно поэтому пришлось закопать тело Лорен Харпер — слишком увлекся. Но разве он мог противостоять этим невероятным белокурым прядям, притягательной коже? Разве кому-то не захочется разрезать ее, узнать, что под ней?              Лорен Харпер не была идеалом, Мэйсон не думал, что такие существуют. Возможно, какие-то ангелы, но в религию он не верил. Пока не встретил ее. ЕЕ. Завораживающие зеленые глаза, светлые волосы, волшебный голос — эта девушка была воплощением всего, что любил Мэйсон. И что потерял. Он старательно гнал образы, как мать увозит коронер. Восьмилетний Мэйсон почти два дня пытался разбудить ее, стирая пену у губ, перебирая светлые волосы. Ему так не хватало матери, когда его просто выкинули на улицу. Мэйсон старался забыть, но эта девушка словно возвратила в прошлое. В лучшие воспоминания, а не те, что он ненавидел.              Мэйсон любил мать и скучал по ней. Мэйсон ненавидел мать за то, что бросила его, за то, что променяла на шприцы и таблетки, за то, что ее никогда не было рядом. Никогда. Мэйсон пытался, готовил еду, убирал дома, убирал за ней, укрывал пледом, убрав жгут и шприц. Мэйсон надеялся, но мать бросила его. Лорен Харпер бросила его. Майли Паркс бросила его. Калисса Флокхарт бросила его. Кэтрин Сэлдон бросила его.              Элис Райли не бросила. Она просто сказала, что ей некогда. И Мэйсон понимал, ведь у нее столько проблем с отцом. Ее безответственный папаша натворил дел, которые расхлебывать придется и Элис, и семье. И таких наплевавших на детей родителей Мэйсон понимал. Они с Элис понимали друг друга. Элис идеальна.              Она даже на аутопсии приходила с грацией, достойной королевы. Мэйсон и представить не мог, что ему так повезет встретить ее снова в шестьдесят шестом участке. У него дыхание перехватило, когда он увидел, как Элис спускается к месту обнаружения тела ее бледной копии. Месту, которое он сам сконструировал. Мэйсон следил за жертвой год, но даже имя не мог вспомнить — точнее не хотел. Да и зачем, когда перед ним предстала она?              Еще бы Сандерс не путалась под ногами. Мэйсону хотелось полоснуть ей по горлу скальпелем за все то, что она говорила, но Элис метко, словно тем же скальпелем, отвечала. Не поддавалась на дешевые провокации, а только на них и была способна Сандерс — Элис выше этого. Элис идеальна.              — Мистер Колтон, мне жаль, но мы не сможем ничего сделать.              — И… и сколько мне осталось?              — При условии химиотерапии год, может, два. Сложно сказать.              — К черту!              Мэйсон не хотел лечения, он хотел Элис. Он знал, что умрет, но не собирался умирать до того, как будет вместе с ней. Лишь она могла принести успокоение, стать его проводником к матери. Мэйсон ненавидел ее и любил одновременно.              Найти дурачка с такой же яростью и любовью оказалось подозрительно несложно. Подставить еще легче — что и неудивительно, в расследовании участвовала Сандерс. Мэйсон боялся, что будут проблемы с Элис, агентом ФБР или напарником Сандерс, но они охотно заглотили наживку. Мэйсон продумал все, закинув им убедительного «Блэйда». И они поверили — так хотели поймать этого маньяка. Леман сыграл роль безупречно. Капитан Бэйкер красовался перед прессой, старался, расписывал сотрудничество с ФБР в поимке столь опасного преступника.              Мэйсон лишь посмеивался, наблюдая за этим цирком. Он совершенно не походил на Джека Потрошителя или сына Сэма, каким красочно рисовала его пресса. Словно больше не о чем было раздувать скандал. Как будто грязное белье знаменитостей стало неинтересно. Или грязное белье маньяка интереснее?              Впрочем, Мэйсон себя маньяком не считал. Он был выше этого. Он делал все идеально — его бы никогда не вычислили, но сейчас ему стало все равно. Мэйсон не хотел умереть, так и не узнав Элис. Не обняв ее. Не поняв, что скрывается за гладкой, почти фарфоровой кожей. Мэйсон хотел узнать все. Элис стала для него особенной.              Сделать дубликат ключей от ее квартиры труда не составило — Мэйсон с восхищением вошел туда. Осмотрел прихожую — идеальна, как и хозяйка. Кончиками пальцев Мэйсон прошелся по висящим на вешалке курткам и пальто, прошел в гостиную. Она ничем не отличалась от любых других, но здесь Мэйсон чувствовал себя будто дома. Он сел на диван и бережно прошелся по обшивке, представляя, что Элис сидела здесь. Мэйсон прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул, едва не проваливаясь в небытие — такого приятного запаха он еще не чувствовал.              Усилием воли Мэйсон поднялся подошел к окну, где лежала папка с рисунками. Он прекрасно знал, что Элис рисует и, надо сказать, потрясающе — пару рисунков Мэйсон бы повесил у себя дома, но не мог забрать — та ведь заметит. Портрет Сандерс хотелось разорвать, но Мэйсон сдержался. Зачем она вообще ее рисовала, ведь они ненавидели друг друга?! Мэйсон никогда не понимал, что Элис нашла в ней, а уж после подставы… Глупая Сандерс никогда Элис и в подметки не годилась. Кончиками пальцев Мэйсон прошелся по солдатикам — глупо, но мило. Одного солдатика, не удержавшись, он сунул в карман — вряд ли Элис заметит.              Мэйсон прошел в спальню, коснулся покрывала, открыл комод — целое сокровище. Мэйсон достал бордовые кружевные трусики, вдохнул и… почувствовал лишь запах стирального порошка и кондиционера — не Элис. С силой задвинув ящик, он направился в ванную. Там — в корзине для белья он наконец сможет ее почувствовать. Мэйсон не ошибся. Достав трусики, он вдохнул их запах и довольно улыбнулся — это был ее неповторимый запах. Ни одна не пахла так. Бледные копии.              Мэйсон возвращался в квартиру Элис не раз, пока наконец не решился на задуманное, пока не настроил театр, за которым было забавно наблюдать. Он знал, что скорее всего попадется, но теперь уже было все равно — Мэйсон перед смертью хотел одного. Элис.              Она сопротивлялась, отбивалась до последнего, но мио-релаксант никогда не подводил. Мэйсон любил смотреть в глаза обездвиженных девушек. Видеть страх, ужас, обреченность — такое он видел в глазах Лорен Харпер давно в Логане. Такое он желал увидеть снова и снова, находя новых жертв. Но выследить их было не менее важно — азарт охотника завораживал, захватывал. Год подготовки — это мелочь. К Элис Мэйсон готовился всю жизнь.              В ее глазах Мэйсон видел понимание, что ее ждет. Элис всегда была другой. Не эти глупые овечки, которыми он пытался ее заменить. Мэйсон жалел, что не сделал этого раньше. Они с Элис упустили столько времени вместе.              — Пож-жал-л, — попыталась сказать Элис.              Мэйсон метнулся к ней, провел пальцами по щеке и улыбнулся:              — Все будет хорошо. Ты со мной, Элис.              — Ник-ки, — прошептала та.              «Ники» — ненавистное имя. Вечная затычка в каждой бочке, не умеющая держать язык за зубами. Ее терпеть не могли, казалось, все в участке. Мэйсон до сих пытался понять, что Элис нашла в ней, чего нет в нем. Кто вообще мог посмотреть в ее сторону? Ни один здравомыслящий человек. Элис заблуждалась.       Каждый раз разрезая кожу Элис, Мэйсон пытался понять, что же ее так связывает с Сендерс, но не мог. Он хотел того же... Каждый раз, стоило войти в подвал, Элис шептала имя ненавистной Сандерс. Но ведь Элис не любила ее!              А вот у них есть связь, и Элис это поймет. Ей просто нужен небольшой толчок — Мэйсон достал чехол и развернул. Элис не понимала, но поймет. Поймет и сам Мэйсон...