Я не смогу без тебя

— Я не смогу без тебя. Юзу произносит это тихо и спокойно, сидя в его номере и по-хозяйски расположившись на кровати. Его ноги сложены по-турецки, спина прижата к, кажется, десятку мягких подушек, а губы уперто сомкнуты, пока глаза буравят взглядом до самой души. Хави опешил, нервно сглатывая. И в который раз не зная, что ответить. — Но раньше же мог. — Мог. А теперь не могу. И так просто произносит это, словно пример для первого класса складывает. Не может. Теперь он не может без него. "А могу ли я?" — вопрос риторический и не имеет смысла его озвучивать, но Хави смакует его на кончике языка, раз за разом перекатывая между зубами. — Я все проанализировал и решил, что ты вполне еще можешь откатать пару сезонов, пока я доучиваю аксель. Мне хватит до идеального исполнения, если я ногу не травмирую, буквально полтора года. А потом я тоже планирую уйти. Тогда и ты уедешь. — Ты себя самого слышишь? — Хави смотрит на него как на обезумевшего. — Быть в спорте, потому что ты хочешь аксель прыгнуть? — Четверной, да. У Хави просто рубашка из рук от бессилия выпадает, когда он смотрит на это серьезное лицо. Юдзуру уверенно кивает и вытягивает свои неприлично длинные ноги, которые тут же притягивают внимание испанца. Стройные, сильные, обтянутые тонкими спортивными штанами, под которыми — Хави точно знает — сегодня совершенно ничего нет. Они словно шепчут ему, что пора выбросить гордость и планы о развитии фигурного катания в родной жаркой Испании, и согласиться уже с этим настырным японцем, которому он все равно уступит. Но гордость заставляет стоять на месте. — Это твоя карьера. Я своих целей добился. И даже перевыполнил. — Ты не выиграл Финал, — Юдзуру давит по больному, старательно поддевая известные ему мозоли. — И ты не побил рекорд Плющенко-сана на Европе. — Не путай свои мечты с моими, — Хави усмехается и присаживается на край кровати, следя за пальцами, сейчас дергающими нервно край футболки. — Я считаю, что разговор окончен. — А мне кажется, что он ещё не начался, — Юзу раздраженно хлопает себя по массивным бедрам, от чего глаза Хавьера приковываются к мышцам. — Ты вбил себе в голову, что ты старый, а ты совсем не старый. — Юс-с-су, — испанец спокойно выдыхает и поглаживает его травмированную лодыжку. — У меня травмы, усталость и реализованные цели. Я хочу продолжить жить, но не касаться соревнований в роли участника, пойми. Я готов идти дальше, слышишь? — Ты готов идти дальше везде, где меня нет! — Юзу взрывается так же яростно, как взмывает вверх в трикселе на арене: беспощадно, изощренно и не давая оторвать взгляд. — Ты, блять, трахнуть меня не можешь столько времени, все время отговариваясь то активной подготовкой к сезону, то соревнованиями, то травмой... Хави обессилено убирает руку, роняя её на покрывало, пропуская через себя слова, сказанные только что этим яростным японцем. Он ведь понимает, что Юзу в чем-то прав: Хавьер скорее сам себе отговорки придумывал, чем ему, отодвигая близость и заставляя их обоих мучиться и страдать, раз за разом представляя тонкое, но такое сильное тело за дрочкой в душе. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И ни о чем не жалел. — И ты думаешь, что я буду жалеть о том, что буду с тем, кого люблю? Лучше бы он дал пощечину, чем такие слова. Руки сжимаются в кулаки, сердце бешено скачет в груди, а тело стремится ему навстречу. Но Хавьер так и остается сидеть на одном месте, не в силах посмотреть на него. — Ты гребанный слабак, Фернандес. Ты слышишь меня? — в его высоком голосе звучат слезы, когда Юдзуру соскальзывает с кровати, то ли случайно, то ли специально (конечно специально) толкнув его коленкой в бедро. — Ты потом всю жизнь жалеть об этом будешь. Только поздно будет. — Юзу. Хави слабо шепчет, но Ханю практически вылетает из номера, на ходу обуваясь и хватая свою аккуратно повешенную куртку в руку, оставляя испанца одного с мыслями. Когда все это началось? Сейчас Хави так легко и не ответит. Кажется, они были всегда. Сначала вежливо здоровались, потом осторожно обнимались, украдкой воровали поцелуи, а потом... А потом какой-то чёрт дернул Хавьера поверить, что так будет лучше, если он оставит Юзу одного. Зачем ему балласт в виде стареющего испанского фигуриста, который ничего ему дать-то и не может? Кроме горячих объятий, жарких поцелуев и бесконечных разговоров о всякой ерунде. Юзу нужно сиять, блистать перед публикой. Юзу обожает быть в центре внимания, поражать народ и забирать всю энергетику зала. А Хави хочет простого домашнего уюта. — Нет, знаешь, — Юдзуру снова врывается в комнату, сверкая своими покрасневшими от слез глазами, — ты обязан выслушать меня сейчас, Фернандес. То, как он произносит его фамилию, заставляет Хави нервно дернуться, но не от испуга, а от дикого желания, непонятно откуда взявшегося в этот момент. — Ты чертов слабак, потому что я знаю, что ты хочешь меня. Что ты хочешь не только моё тело, но и мою душу. Ты не можешь уже без меня, но все еще свою гордость не можешь засунуть в жопу и быть со мной, потому что вбил себе какую-то херню, что мне нужно другое. А мне ты нужен, понимаешь? Со своими этими тараканами, ладонями, что меня за талию держат, пока я пытаюсь имя своё вспомнить. Мне наплевать на твоих баб прошлых, но я не дам твоим мыслям убить нас, ты понял меня? — Понял. Хави отвечает совершенно спокойно, вставая с кровати и в свои объятия разъяренную фурию притягивая. — Я все понял, Юсу. Юзу дергается в его объятиях, со всхлипом вцепляясь в плечи парня, надеясь, что они наконец-то друг друга правильно поняли. Испанец ласково, насколько позволяют дрожащие от нежности пальцы, касается его взмокших щек и медленно вытирает дорожки слез, пальцами сцеловывая влагу. Юзу практически не дышит, словно боясь его спугнуть, лишь глазами судорожно по лицу любимому бегает, пытаясь считать эмоции. А Хавьер хитро, словно понимает, что поймал в свои объятия амурского тигра, прищуривается, не давая считать задуманного. Юзу высоко пищит, когда в один момент стоит, вцепившись пальцами до боли в плечи возлюбленного, а в следующий момент лежит на спине на мягкой кровати, придавленным горячим телом к мягкой перине. — И, кстати, я тоже тебя люблю, — и губы нежно его касаются. И если Юзу без него не сможет, то Хавьер без него просто не выживет.