Блондинистый садист

В первый день как Цунаде ушла на собрания Каге,Наруто, не мог уснуть. Ворочался с одного бока на другой. Узумаки не мог не подумать что именно это чуство испытывал Джирая, когда Цунаде по долгу не было, а в особенности когда она пила. В конце концов он провалился в беспокойный сон, где на него смотрят с призрением. Как раз в тот момент когда Наруто хотели ударить, пейзаж изменился. Он лежал на черезвычайно удобной кравати оживший и немного взволнованный. Наруто взял настолько острый кинжал. И Узумаки почувствовал как его дыхание участилось. Длинные тонкие пальцы крепче сжали кинжал. Когда Наруто снял вадоласку, он обнаружил слегка потрескавшуеся кожу, что-то, среднее, между живой и неживой. Наруто резко вонзал остриё кинжала в кожу где-то над соском и, прежде чем опустить его, сорвал несколько слоев кожи, будто резал яблоко. Этого было не достаточно чтобы вызвать много крови, но боль была приятно-восхетительной. Наруто громка задышал, поднёс руку к своему члену и издал задавленный стон. Как раз в этот момент его ножь соскользнул, и из раны вытекло достаточно крови, чтобы она была да смешного раздражающей. Наруто закричал и проснулся. Его голова слегка болела. Это было... странно. Наруто потребовалось почти минута, чтобы понять, что тело во сне принадлежало врагу, и если это не делало его врага в десятки раз более странным, то в таком случаи он однахвостый. И боль... Почему... почему она была приятной? Это было интенсивно и болезненно(как обычно бывает при болевых ощущениях), но почему-то ощущалась так хорошо, даже очень хорошо. Она жалила и пульсировала, пока Наруто... нет враг, видел звёзды, но также чувствовал, что он жив по-настоящему жив. Это сузило его существование до того места, где нож соприкосался с кожей. Он чувствовал, как пульсирует его кровь... нет, кровь его врага, и это было похоже на жидкое удовольствие. И хорошо, если бы это не вызвало у Наруто чертовского любопытства. Он попытался забыть  странный и тревожный сон. Он оказался слишком реальным и слишком ярким, чтобы быть сном, но это было слишком странно, чтобы быть чем-то ещё. За окном было ещё очень темно— вероятно середина ночи. Наруто попытался заснуть, но продолжил думать о странном поведении врага, который хотел приченить себе боль, и о непонятном удовольствии от боли. Наконец Наруто сдался и начал медитировать. Он все ещё мог чувствовать, как чакра протекала через него до того момента, как он начал медитировать погружаясь в сон. Даже яснее, чем это ощущалась в реальности. Руки сами начали складывать печати и Наруто только подумал о технике в своей голове, но исход действия был решён. Не было никакого способа, чтобы техника, о которой он нигода не слышал или не видел его нигде, кроме как во сне, на самом деле было точным. Просто не было ни шанса что она сработает. И что-то в Наруто упрямо верило, что техника настоящая. — Чудесным образом в руках появилась кинжал. Вид был другим, чем у кинжала во сне, и дизайн был искажён, но он был... причем прямо у него в руках. Наруто задрал край майки и приставил кинжал к коже в точно в том месте где во сне он был с врагом, примерно на полдюйма выше от соска. Дыхание Наруто участилось в придвкушении. Он осторожно опустил кинжал. Боль жалила, пульсировала и царапала. Светой Рикудо ему пришли подавить крик. В любом случае, это не было приятно и возбуждающе, ни капельки. Кровь Наруто не пульсировала как жидкая похоть, и он определённо не чувствовала того волнуещего прилива и странного ощущения жизни. Наруто чувствовал боль. В тот момент он был далёк от того, чтобы возбудится. Ай-ай-ай, чёрт возьми, почему он не потрудился выучить несколько целебных техник? Рана особенно сильно пульсировала; снимать с себя кожу определённо было больнее, чем обычный порез. Как кто-то мог так поступить? Даже в страшном сне враги будут неновидеть это. Чёртов в водящий в заблождение сон. Нелепый обманчивый сон. Он спрятал кинжал. Что ж, это было действительно такая замечательная идея, такая блестящая идея, Наруто. Попробуй вскрыть себя, потому что странный, более безумный, чем обычный сон с Мадарой Учихой в главной роли тебе понравился, а особенно когда ты это понял только сейчас. Выдающайся достойная логика прямо здесь, игнорировать здравый смысл, что боль приченяет боль, и прошлый опыт, когда он вообще не сравнивал боль из-за какого-то яркого сна. Что ж, с этого момента Наруто не будет действовать на основании какой-либо странной информации из сна. Достав бинты и объвязав их вокруг себя, чтобы не испачкать место сна кровью, за этим делом Наруто и заснул, когда предательский внутренний голос напомнил что это вообще не обычный сон отличающиеся от других обычных снов. О том как, техника из сна, о которой он никогда раньше не слышал, сработало на еву, а не во сне. Через несколько дней произошло одно ужасное событие, которое напомнило ему как сильно он ненавидет боль -сон Наруто изменился. Узумаки был обножён, его колени были привязаны к спинке кровати, он бы связал и руки, но они были нужны ему. Наруто так сильно нуждался в этом. Сначало из его руки появился металлический стержень он был похож на штыри поиска истины. Затем переменил клановую стихию огня нагрев стержень, пока тот не стал светится оранжевым. Он держал стержень прям под подбародоком, не совсем на коже, но достаточно близко, чтобы он мог почувствовать тепло, исходящие от стержня. Наруто издал вополь, который перешёл в стон, когда металл коснулся кожи, от чего та зашипела и потрескалась. Боль от десятков мучительных уколов заставила сердце биться быстрее, как жидкое удовольствие. Узкмаки провёл стержнем вниз, прожигая потрескивающий след плоти. Он остановился и ещё глубже вонзил стержень себе в шею, его бедра сами по себе приподнялись, пытаясь получить немного тренья, для своего твердого, как камень члена. Когда Наруто возобновил движение стержня, он позволил свободной руке ласкать член. Удовольствие и боль смешались, усиливая друг друга и увеличивая возбуждение Наруто. Стоило ему добраться до ключицы, он кончил, но не смотря на интенсивную стимуляцию, чего-то всегда не хватало. Наруто проснулся, тяжело дыша,