Рождество в Мятеже

Лизе с утра было тоскливо. Сегодняшняя ночь – рождественская, вот только настроения у молодой женщины не было. Да и откуда ему взяться, когда вокруг война, раненные и инвалиды, голод, холод и усталость? Вдали от родителей и брата Елизавета не чувствовала и сотой доли того волшебного чувства, которое царило дома. Там, в далеком детстве и менее далекой юности, в гостиной ставилась огромная елка. Они с Мишей украшали ее гирляндами и сладостями, представляя, как потом будут ими лакомиться. Там они прибегали в эту же гостиную в темноте вечера и любовались елкой в ночи, в свете слабых уличных фонарей. Там было ожидание чего-то необычайного, волшебного, сказочного. Может быть, просто будущего? Сейчас, в Белостоке, после атаки Осовца, Лиза не верила в волшебство и сказку, она и будущего не видела. Госпожа Крушевская механически занималась своими делами: меняла повязки и подавала то, что просил врач, приносила воду и бинты. Дел было множество, она была нужна людям – за всем этим даже и думать некогда было о Рождестве. Лишь к вечеру, закончив все дела и медленно направляясь к их дому, Лиза вспомнила о том, какой сегодня день. Молодая женщина остановилась перед лавкой со сладостями… А ведь у Ванечки тогда не будет Рождества, подумалось ей. Разве он виноват, что у нее больше нет веры в сказку и в волшебство? Разве он виноват, что находится сейчас не в Ярославле в доме бабушки и дедушки, а здесь, в военном лагере? И Елизавета пошла за конфетами. После домой она шла уже настраивая себя на праздник. Неважно, что ее брак случился не таким, как она мечтала, а Ванечка живет не с отцом, а с Крушевским. Но ведь капитана он любит как отца, да и у них с Николаем после того, как она выходила его от отравления, отношения стали гораздо теплее… Лиза так и замерла на пороге, удивленно глядя на их небольшую комнатку, служившую и гостиной, и столовой. - Мама плишла! – радостно объявил Ванечка, бросаясь к ней. Елизавета, обняв его, продолжала изумленно оглядываться по сторонам. Простенькие украшения в виде снежинок и фонариков, вырезанных из бумаги, были развешены по разным углам комнаты, кое-где лежали еловые ветви, отчего в комнате ярко пахло хвоей, а на столе красовались несколько свечей рядом с пирогом и двумя деревянными фигурками ангелов – наверное, Петр вырезал… - А мы вот решили отпраздновать, - встретил ее слабой улыбкой Николай. – У нас есть целый пирог и даже бутылка вина. - И я… решила… - отозвалась Лиза, протягивая кулек конфет. Ванечка принялся раскладывать их на столе, среди тарелок с незамысловатой и совсем непраздничной едой, где пирог и вправду был настоящим подарком. Но… будто бы он делал это как-то по-особенному – вместе с этими его действиями комната наполнялась каким-то волшебством. Елизавета вдыхала аромат хвои и переводила взгляд с простых украшений на стол, а с него на улыбающегося Николая… - Давайте садиться, - предложил тот. – Ванечка, позови Петра, пожалуйста. Мальчик кивнул и выбежал из комнаты, а родители продолжали смотреть друг на друга, без слов понимая: они оба хотели создать то, во что не верили ничуть, но Ваня создал это даже вопреки их вере. Вскоре уже они все четверо сидели за столом, в простые стаканы на этот раз была разлита не водка, а вино, мальчик же тянулся со своим, где было налито молоко, ну а пирог… пирог был самым вкусным в мире, будто бы испеченный в дорогой пекарне Петрограда! Как украшения дома казались ныне самыми прекрасными, изящными и изысканными, а простые конфетки превращались в чудное лакомство… Лиза не могла бы объяснить, как это происходит и почему. Но этим вечером и этой ночью она чувствовала спокойствие и счастье, свое возвращение в детство вместе с Ванечкой, но уже новое, вместе с верой в новое будущее их семьи.