Tony and the Soldier

      Джеймс не поднял глаз, когда Романова бочком вошла в комнату, игнорируя её, и сосредоточился на своей книге. Она долго стояла у стены, прежде чем молча направилась к креслу напротив него. Зимний следил за ней всю дорогу.       Он задавался вопросом, когда она наконец найдет его. Изгои были в замешательстве после откровений Зимнего о ведьме. Пока Джеймс проводил столь необходимое время наедине с Тони, дела в маленькой группе пошли к черту.       Очевидно, Стив вернулся в комнату и обнаружил, что там царит хаос. Джеймс смотрел запись всего этого, пока Тони спал рядом с ним.

***

      Суперсыворотка означала, что Джеймс мог продержаться дольше чем Тони, когда дело касалось выносливости, но, черт возьми, он продержался гораздо дольше, чем должен был бы любой неулучшенный мужчина.       Оказалось, что те статьи в журналах, где люди поэтично рассказывали об одной ночи с ним, не были преувеличением.       Джеймс, может быть, и проснулся, но он не горел желанием двигаться в данное время, чувствуя себя обессиленным и довольным тем, что лежит в постели и дрейфует. Пятница сообщила ему о противостоянии, которое они оставили позади, поэтому он решил посмотреть его, пока Тони спал.       Он не был сильно удивлен, увидев резкую реакцию Бартона на новость о том, что ведьма запудрила гораздо больше мозгов, чем показывала. Он быстро увеличил расстояние между ними, и защитное, отеческое отношение, которое он обычно проявлял к ней, исчезло под подозрением, когда он начал наблюдать за ней как шпион, а не как друг.       Лэнг покинул комнату так быстро, как только смог, выглядя будто у него болит живот. Сэм просто стоял там, в ужасе уставившись на Максимофф, в то время как она отчаянно пыталась оправдаться перед Клинтом.       Романова никак не отреагировала на эту новость, и Джеймс задался вопросом, знала ли она об этом или её просто не волновало это разоблачение.       Когда Стив вошел и увидел обезумевшую Максимофф, он поспешил попытаться успокоить её, потребовав рассказать, что произошло. Он уже возложил вину на Тони ещё до того, как услышал эту историю, и это заставило Джеймса и Зимнего ощетиниться.       Очевидно, Бартону тоже надоели двойные стандарты Стива, так как он дал ответ до того, как Максимофф смогла свалить всю вину на Тони.       — Ты знал, что Ванда морочила Барнсу голову, когда работала на ГИДРУ? — усмехнулся он.       Стив в ужасе отступил от Максимофф при этих словах, и на губах Бартона появилась жестокая, болезненная улыбка.       — Ты гребаный лицемер. Если она причинит кому-то боль своей силой, ты назовешь её невинным ребенком. Но если это Барнс? Внезапно это становится непростительным.       Он покачал головой и вышел из комнаты.       — Ты сказал мне, что она не знала, что работала на ГИДРУ, — нарушил Сэм молчание, которое осталось позади.       — Она не знала, — защищался Стив, хотя теперь в его голосе звучала неуверенность.       Сэм прерывисто рассмеялся.       — Ну, по словам Джеймса и Зимнего, она знала. Она знала, на кого работает, и знала, что делает. Черт, я помог нацисту, — Он выглядел больным, когда, спотыкаясь, вышел из комнаты.       Стив оглянулся на Максимофф, в то время как Романова просто наблюдала.       — Ты причинила боль Баки? — он казался таким обиженным, и Романова отвела взгляд, когда Максимофф попыталась, заикаясь, оправдаться.       Вдова выскользнула из комнаты, когда в Стиве вспыхнул гнев, и он начал кричать на Максимофф о предательстве и секретах.       Джеймс опустил глаза, когда услышал тихий смешок рядом с собой. Глаза Тони были открыты, и он смотрел на экран со слабой усмешкой.       — Лицемер, — пробормотал он.       — Да, — согласился Джеймс, закрывая видео и ложась обратно со своим парнем.       Гений обхватил его рукой за талию и притянул ближе, убийца охотно пошел.       — Как ей удалось одурачить их всех? — Джеймс задумался.       — Наверное, красивые грустные глаза и игра «горе мне», — пробормотал Тони, все еще в полусне.       Джеймс немного помолчал, прежде чем заговорить.       — Я думаю, что твои глаза красивее, — решил он.       Тони весело фыркнул.       — Хватит обаятельного Бруклинского мальчика. Спи. Утром мы сможем повеселиться ещё немного. Прямо сейчас я слишком устал, чтобы что-то делать. Чертовы суперсолдаты.       Смутное напоминание о предыдущих отношениях Тони со Стивом заставило веселье в груди Джеймса исчезнуть, и Зимний зарычал в его голове.       — Трудно представить, — признался он, и Тони вопросительно хмыкнул. — Ты и Стиви вместе.       Тони молчал достаточно долго, чтобы Джеймс подумал, что он задремал. Но потом он заговорил тихим голосом.       — Я думал, он был кем-то, кем на самом деле он не был, — пробормотал он. — Я любил его. Но я не отношусь к предательству легкомысленно. Он не первый человек, которого я вычеркнул из своей жизни после того, как меня предали. Он, вероятно, не будет последним.       — Я не буду одним из этих людей, — поклялся Джеймс. Он почувствовал, как Тони нежно поцеловал его в шею.       - И я думаю, что верю тебе, — признался он слегка удивленным тоном.

***

      Это воспоминание и осознание того, насколько драгоценным было это хрупкое доверие, были причиной того, что он так сильно злился на женщину, сидящую перед ним.       Она завоевала доверие Тони, несколько раз нарушала его, но всё же, казалось, всё ещё считала себя стоящей на более высокой моральной почве, когда дело касалось гения.       — Высокомерно, — прошипел Зимний у него в голове.       Джеймс был склонен согласиться.       — Джеймс, — наконец нарушила она тишину в комнате. Джеймс бросил на неё пристальный взгляд.       — Наталья, — ответил он, и она напряглась, услышав это имя.       — Ты не Яша, — парировала она, немного защищаясь. — Это имя не твоё, чтобы им пользоваться.       Джеймса это действительно позабавило. По большей части она избегала его, и всякий раз, когда выходил Зимний, она также избегала привлекать к себе его внимание. Она знала, что её старый учитель был недоволен ею. И все же она всё ещё пыталась заявить о своей связи с ним, исключая Джеймса?       — Зимний был не единственным, кто присутствовал во время твоей тренировки, Наталья, — он подчеркнул её имя и резко усмехнулся, когда ей не удалось успешно скрыть явную щепотку неудовольствия на губах.       Между ними снова повисло молчание, и она снова была вынуждена его нарушить.       — Я бы хотела поговорить с Яшей, — попросила она.       Джеймс фыркнул.       — Ты думаешь, он хочет поговорить с тобой?       Она вызывающе вздернула подбородок.       — Ты такого высокого мнения о себе, — усмехнулся Джеймс. Но он отступил от их разума и позволил Зимнему снова взять всё под контроль.       Их тело из расслабленного превратилось в томное, непринужденное, которое всё ещё было готово напасть в любой момент. Выражение их лица стало жестче, и Джеймс заметил, как Романова вздрогнула, когда ледяной взгляд остановился на ней.       — Наталья, — тяжелый русский акцент слетел с их языка так же легко, как Бруклинский у Джеймса.       — Яша, — напряженно ответила она.       Они смотрели друг на друга, и Джеймс лениво гадал, будет ли драка. На самом деле он не был против этого, но Тони жаловался всякий раз, когда кто-то пачкал ковер кровью.