Я останусь

      Дима был заложником обстоятельств. Его желания жизнь никогда не воспринимала всерьёз, много лет им двигало простое «надо», потому что больше это не надо никому. Семья Димы особенная, мама слабослышащая, а брат — глухонемой с отставанием в развитии. Отец семейства, Андрей, погиб при исполнении. Грабитель, которого он пытался задержать, заколол его ножом одиннадцать лет назад. Семья жила на две скромные пенсии по инвалидности и компенсацию от государства по потере кормильца. Этого не хватало на дорогие медикаменты для мамы и брата, у которых плохой слух был самым меньшим из проблем со здоровьем.       Дима хорошо учился в школе, отец гордился им и возлагал на мальчика большие надежды, но в последний год, перед выпускным, семья осталась без кормильца. Тогда парень отказал другу Алешке и не поехал с ним в областной город поступать в металлургический университет. Понимая, что его семья самое важное, что есть у него, после гибели отца, решил взять заботу о них на себя. В вечер отъезда он крепко поссорился с другом.       Вот уже десять лет пролетело, как в сказке, с того дня, как Дима в последний раз видел Алёшу. Он очень скучал, ждал и надеялся на встречу, возможно однажды он увидит его. Лёша не приезжает ни на праздники, ни на встречу выпускников. Иногда Диме снилось, что они снова вместе. Вот они сидят на берегу реки, вот ездят на велосипеде за городом, а вот они целуются на балконе заброшенного здания театра. С гулко колотящим сердцем просыпался он и потом не мог уснуть до звонка будильника. Его личная жизнь не имела уже никакого значения. Всё, что было в его жизни, — это вагонзавод и работа в три смены. Иногда Диме казалось, что он и не уходил с работы. Работа была опасная и тяжёлая, пару раз парень попадал в больницу. В первый раз ему на ногу упала железная балка, и пришлось лечить перелом, но всё обошлось, он быстро поправился. Второй раз был более страшным — они варили контейнеровозы для удобрений. Заказ был большой и сроки поджимали, вот Дима и решил, что доварит сам последние швы. Но произошло непоправимое: воздуха в контейнере было мало, а из-за сварки ещё меньшее, и парень потерял сознание. Ему повезло: напарник решил зачем-то вернуться и случайно проверил, ушёл ли Дима. Пришлось вызывать скорую и на этот раз лечиться от отравления угарными парами. Беды не приходят одни… Пока он лежал в больнице, заболела мама. Её хроническая ангина переросла в гнойную, понадобилась операция, с братом некому было сидеть, а деньги заканчивались быстро. Родные отца отказались от них, мама была детдомовская. Чужие проблемы не были никому нужны в целом мире. Единственным выходом было сдать брата в интернат с проживанием при школе для слабослышащих. Он знал, что Игорёк будет сильно переживать и плакать, но делать нечего. Скрепя сердце Дима оформил бумаги и отвез брата, тот не понимал многого, увы он был ещё и умственно отсталым, хоть мама и очень старалась.       За долгие десять лет Дима не был в квартире один, и только в этот момент понял, как же он устал. Ему было только двадцать шесть, а он чувствовал себя стариком. В тот день он увидел у себя первые седые волосы. Через два дня после операции ночью от остановки сердца умерла мама. Дима не знал, как сказать о случившемся брату.       А в это время в совсем другой реальности жил его друг детства и любимый им человек. Алексей все эти годы учился в универе, жил полноценной жизнью папенькиного сыночка. Его мать была с отцом в разводе, и после окончания школы отец забрал его к себе. Он гулял по ночным клубам, встречался с парнями, гулянки были знатными. Даже не напрягаясь он закончил учёбу, получил диплом бакалавра, а зачем больше, и начал работать в компании отца по грузоперевозкам. Отец и дядя спонсировали единственного сына и племянника, через три года он смог открыть свой филиал фирмы и перенести её в их родной город. Отец увидел перспективы в этом и решил, что парню будет на пользу самостоятельная жизнь. Он тоже с ларьков начинал. Так что решил: пора мальчику повзрослеть. Но повзрослеть не значит поумнеть.       Блеск и шум большого города сильно изменили Алексея. Ничего не осталось от скромного, тихого и отзывчивого паренька.       Дима потратил последние сбережения на похороны мамы, братик не совсем понимал, что её больше нет, всё время звал на языке жестов, глядя на гроб. Парень не знал как жить дальше. Поминки прошли скромно, были несколько подруг мамы из общества глухих и его крестная, тётя Лена. Ещё пришёл друг отца Гена и сосед дядя Саша. Женщины помогли приготовить поминальный обед. Никто из родни отца не удосужился прийти. Дима был расстроен их отношением, но не удивлён особо. Глядя на брата, которому было даже не понятно что к чему, он хотел вот прям сейчас бросить всё и уехать. Но как бросишь Игорька? Он живой и умеет радоваться жизни, если с ним будут заниматься то есть надежда, что он сможет полноценно жить, пускай и среди своих глухих товарищей. Они с мамой мечтали отдать его в частную школу для особенных деток. Там хорошие специалисты, не то что бесплатные. Опять нужны деньги, которых нет. Теперь нет совсем. Завтра надо возвращается на работу, а Игоря вернуть в интернат. Дима отправил всех по домам, остался только Гена, он был самым близким другом отца и всегда приходил к ним. Они пили на кухне, организм Димы не выносит алкоголь, завтра будет плохо. Игорь спал, в квартире было тихо.       Они допивали вторую бутылку водки, закусывая холодными котлетами и салатом из капусты с огурцом.       — Димка, а если тебе все бросить и уехать?       — Не! Не могу, не-а, мама мне такое не простит.       — Ты уже жизнь прожил ради них. Может пора задуматься о себе?       — И куда я мелкого дену? Он же без меня совсем один будет и так устроил его там временно.Мне ещё опеку оформить надо. — Дима подпер голову рукой. — Одни мы, Гена, одни.       — Не одни, я у вас ещё есть.       — Ага и твои две жены и три ребёнка! Ген, ты сегодня есть, а завтра?       — И завтра есть, я был и есть, ясно?       — Ладно, расходиться пора, завтра день, хорошо, что на завод во вторую. Отоспаться бы, и Игорька определить нужно.       Дима пошёл проводить Гену. Он был крепко выпившим; в домашних штанах и любимом сером вытянутом на локтях свитере. Он возвращался с остановки, когда увидел то, что здесь не должно быть, вернее того, кого здесь не должно быть.       Мимо него проехал серый Джип — Шевроле, а за рулём сидел Лёша. Его Лёша, такой как он помнит, только более модный и взрослый.       Он с замиранием сердца осмотрелся и даже головой дёрнул, отгоняя наваждение. Все его сны и мечты сейчас ожили. И ему стало невозможно тошно.       — Вон он какой! — И осмотрев себя констатировал, — не то что я, чучело с огорода! — сказал и пошёл неровной походкой домой.       Он зашёл в их старую квартиру без ремонта последние лет надцать, протиснулся в ванную и, умывшись холодной водой упал на диван как был и заснул тем сном, которым засыпают смертельно усталые люди.       А утром его разбудил звонок на телефон.       Дима ответил и узнал, что у него просрочена выплата по кредиту в банке. С дико гудящей головой он слушал холодный голос банковского работника. Оказывается, три месяца назад мама взяла кредит в сто пятьдесят тысяч, а поручителем указала его, Дмитрия Андреевича Авилова. В случае её смерти или ещё чего на свете, все обязательства на нём.       Залогом была их двушка. Диме стало плохо, мама что-то сделала, но что? И кто ей дал такие деньги, а главное зачем? Все это было странно и страшно. Таких денег у него не было, его зарплата простого сварщика была всего пятьдесят семь чистыми, это со сверхурочными и ночными сменами, в их-то «Захудаловске» и это хорошо. Осознание всего тупика, в котором он сейчас оказался, пугало. Но ещё страшнее было понять, что мама, его мама, что-то натворила и ничего ему не сказала. На что она надеялась? Почему ничего не сказала ему, не посоветовалась?       Дима собрал брата в интернат, наскоро побрился и привёл себя в порядок, нужно было сделать кучу дел и сразу, главное получить отсрочку по кредиту. Но больше волновал вопрос, куда мама дела такие деньги.