happy valentine

— Худший. День. В году, — чеканит Чонин, пихая бутылку вина Чану в грудь, как только тот открывает перед ним дверь. — Возможно, согласен, — кивает он немного ошарашено, но все же усмехаясь, и пропускает Чонина в квартиру. Чонин сбрасывает кроссовки немного резко и топает в гостиную, пока Чан идет следом на кухню открывать гостинец. Он не спрашивает, что случилось, потому что, во-первых, Чонин в следующую секунду сам начнет орать из комнаты, а во-вторых, сегодня гребаное четырнадцатое февраля и все вопросы излишни. — Жизнь меня ненавидит, — жалобно раздается из комнаты следом, Чан снова усмехается. Чонин такой предсказуемый. — Только не говори, что ты там ржешь! — Боже упаси, — Чан все же смеется, а в следующее мгновение из комнаты показывается взлохмаченная макушка. — Думаешь, раз зассал признаться, то теперь самый умный? Чан хмурится, разливая вино по бокалам. — Не зассал, а трезво оценил шансы и решил не портить дружбу. — Ну конечно, — фыркает младший. Хм, когда же это началось? Их союз неудачников с Чаном. Ян припоминает, кажется, это было едва ли не с самого начала их знакомства. С Чаном их познакомил Минхо, и уже тогда Чонин понял, что они с Баном сидят в одной лодке. Чан был крепко и безответно влюблен в его старшего брата, а Чонин… ну, Чонин тоже был влюблен, и тоже безответно. Не в Минхо, конечно, боже упаси любить такую суку, даже не будь он его братом, а в мальчика на год старше — Хван Хенджина. Начало великой дружбе было положено едва ли не в первую их встречу — вторую или третью, если быть точнее, — когда Чан пришел в гости, а Минхо еще не было дома. Тогда они с Чонином разговорились, и смышлёный не по годам младший братишка быстро все просек. Влюбленность Чана не прошла ни через месяц, ни через полгода и ни через год даже, ровно как и чувства младшего к Хенджину, а потому друзья по несчастью часто встречались, чтобы пожаловаться друг другу на жизнь, невзаимные чувства и выпить — когда Чонин стал совершеннолетним, конечно. — Ну, рассказывай уж. Тебе повезло, что я дома, мелкий. — Не то чтобы я надеялся, что ты окажешься сегодня таким же неудачником как я, но именно на это я и надеялся, — признается Чонин и отпивает из бокала. — Я был уверен, что чертов Хван Хенджин не рискнет признаться своему умнице в чувствах, а тут как раз появлюсь я, и он поймет, что можно смотреть не только, блин, вперед, но и по сторонам — и знаешь, что?! Я лицезрел просто отвратительно романтичную картину того, как он признается своей зануде, а тот стоит и думает, как бы его, блять, отшить. Снова!! — Чонин пихает диванную подушку в сердцах. Да уж, и по закону подлости, любовь всей чониновой жизни — любил другого. Ким Сынмина Чонин ненавидел всей душой — только потому, что Хенджин смотрел на него влюбленными глазами уже энное количество времени, в то время как у Кима в голове были только зачеты и экзамены. Просто отвратительно. Чан наблюдал за бешенством младшего, подперев голову рукой и с плохо скрываемой улыбкой. Чонин такой эмоциональный, ему бы только в театр драмы идти. Не то чтобы сам Чан страдал меньше, конечно, но в силу возраста и более спокойного характера переносил трудности жизни менее… эффектно. Чувства к Минхо он похоронил за семью печатями уже достаточно давно и уж точно бы не полез с глупыми признаниями на четырнадцатое февраля, зная, что тот счастлив в отношениях и воспринимает Чана скорее даже как брата, чем друга. Вот уж где точно на взаимности можно ставить крест. Чонин же упертый малый, пытается признаться Хвану уже который год, но каждый раз случается что-то, из-за чего признание откладывается, а Чонин снова оказывается в гостях у Чана. Бутылка вина очень быстро заканчивается, и друзья принимают единогласное решение спуститься в круглосуточный, чтобы докупить выпивку и закуски. Они бодро набирают несколько бутылок соджу и снеки, а через некоторое время снова располагаются в гостиной прямо на полу. На ковре, если быть точнее. — Я вообще не понимаю, в чем наша проблема, — Чонин размахивает руками и возмущается. Он всегда становится чересчур эмоциональным, когда выпьет. — Я — классный, ты — ну тоже ничего, — Чан улыбается, закатывая глаза. Чонин машет ладонью, — ладно, так уж и быть, ты тоже классный. Почему эти два барана такие, блин?.. типа, серьезно?? Хенджину нравится этот зануда? Который отшивает его уже несколько лет?? Да что он в нем нашел? Я же лучше. Я лучше, Чан? — Чонин вскидывает отчаянный взгляд на друга. Чан, смеясь, кивает. — Да ну тебя. Они снова пьют, смеются, даже немного философствуют, выделяют добрые полчаса на то, чтобы пофантазировать на тему «а что, если бы..», и вскоре Чонин уже не выглядит таким расстроенным, каким пришел к Чану несколько часов назад. — Но знаешь что, — Чонин садится поудобнее. — Тебе нравится хен, и ты никого не хочешь кроме него. А мне нравится Хенджин, и я тоже не хочу никого кроме него. Но физиология есть физиология, верно? Да что ты ржешь, я не прав, что ли? Что нам теперь, вообще ни с кем не спать из-за этих тупых чувств? Технически, раз мы с тобой лучшие друзья, мы могли бы переспать чисто чтобы снять напряжение, и это не считалось бы изменой. Что думаешь? — Что ты много фантазируешь, — пьяно смеется Чан, ероша волосы на голове младшего. — Да подожди, — Чонин уворачивается от широкой ладони. — Ты бы переспал со мной? Чисто теоретически? — Чонин, ты младший брат парня, которого я люблю, и по совместительству мой лучший друг— — Да-да, я знаю, — Чонин закатывает глаза. — Забудь об этом. Забудь, кто я, просто внешне — ты бы меня захотел? — Что за вопросы, Чонин, — Чан стонет, накрывая глаза рукой. — Если ты спрашиваешь, красивый ли ты, то да, но это не отменяет того, что я люблю Хо. — Тогда есть идея получше, — в темных глазах Яна загораются огоньки. — Что, если на моем месте ты представишь хена? А я на твоем — Хенджина? — Чан молчит, а Чонин начинает хныкать. — Ну Чан, блин! Камон, как давно у тебя был секс? Давай поможем друг другу. Чан смеется, мотая головой. Что только ни придумает этот засранец. Он отпивает из бутылки, мягко смеясь — но слова Чонина внезапно цепляются за пьяный ум и никак не хотят идти вон. Чонин в ожидании хоть какого-то ответа начинает паясничать и, смеясь, тянется к Чану. Зарывает пальцы в волосы, тыкает пальцем в щеку и место, где появляется ямочка, когда Чан смеется. Просто секс, верно? — Нет, — Чан качает головой, перехватив чужие запястья, и немного тянет на себя. Его щеки порозовели от выпитого алкоголя, а глаза блестят — соврал бы, если бы сказал, что категорически отметает предложение Чонина. — Если мы… правда сделаем это, — он смотрит в прямо в черные глаза, — это будем только мы с тобой. Не представляй Хенджина на моем месте. — Согласен, — кивает Чонин и делает очередной глоток. — Давай хоть на какое-то время забудем об этих придурках. Чан усмехается в ответ на это и тоже делает глоток. Для храбрости. Чонин, безусловно, невероятно симпатичный, и, может, сойдись звезды иначе, он бы влюбился в него так же сильно, как в Минхо, но. Жаль, звезды не сошлись. И все же — все же Чонин очень красивый. Парень задорно улыбается, хлопнув в ладоши и отодвинув столик с бутылками подальше. Чан и опомниться не успевает, как младший забирается на бедра и опускает ладони на плечи. Да, Чонин и правда очень — очень красивый. Его широкая улыбка превращается в хитрую ухмылочку, когда он берет Чана за подбородок и склоняется, а потом — целует в губы. Пока Чан все еще на сотую долю колеблется, Чонин действует, устраиваясь поудобнее. — Ты чего такой напряженный, — тихо спрашивает, оставляя поцелуй на щеке. — Расслабься, это просто секс. — Ты прав, — бормочет Чан. — Прости, — и ведет широкой ладонью по бедру. Чонин ощущается очень… горячо. Чан отвечает на поцелуи и продолжает размеренно оглаживать чужие бёдра в черных джинсах, ловя себя на том, что одно только это его уже неплохо так заводит. Чонин почти неуловимо покачивается, сидя на его бедрах и мурчит в поцелуй. Чан, сказать честно, приятно удивлен, открывая для себя такую сторону давнего друга. Черт, как это нелепо звучит сейчас. Давний друг, с которым они решили переспать. Не поздно ли остановиться… Чонин легко бьет по щеке, заставляя Чана оторваться от пьяных раздумий и посмотреть Чонину в глаза. В его красивые лисьи глаза. — О чем ты там думаешь, а? — он усмехается. — Сам сказал, никаких фантазий о Минхо и Хенджине. — Н-нет, я не… — в конце концов он только издает неловкий смешок и сжимает ладони на упругих ягодицах, двигая ближе. — Извини. — У тебя очаровательная ямочка на щеке, знаешь? — Ян ласково ведет указательным пальцем. — Знаю, но твои ямочки лучше, — совершенно честно отвечает Чан, улыбаясь. Чонин может выпендриваться и строить из себя крутого сколько хочет — Чан видит, как он смущается, улыбаясь и отводя взгляд. Старший улыбается тоже, глядя на это, и ведет руками выше, высвобождая заправленную в джинсы футболку, а потом — горячими ладонями под нее. — Черт, — тихо скулит Чонин, двигая бедрами и закрывая глаза. — Даже если ты начнешь представлять Хо, не дай мне об этом узнать, умоляю тебя. Чан усмехается, перебираясь к пряжке ремня и, расстегивая ее, целует ключицу, виднеющуюся из-за ворота футболки. — Не начну, Иени. Мне тебя хватает. Чонин в ответ на это издает какой-то звук, умиляющий Чана. Видеть младшего таким достаточно… занимательно. Чан не соврет, если скажет, что ему нравится. Просыпается азарт и присущее ему желание быть лучшим — непонятно зачем он хочет сделать так, чтобы Чонин даже не захотел вспоминать о Хенджине; быть лучше, чем он; заставить младшего издавать все больше таких интересных звуков. И, как по щелчку, все сомнения Чана исчезают, уступая место этому странному желанию. Это всего лишь игра, благодаря которой они оба смогут немного отвлечься. Ничего криминального — Чан себя успокаивает. Чонин сжимает в его волосах пальцы, позволяя целовать себя везде, где Чану хочется, и расслабленно улыбается. Он покачивается на его бедрах медленно, со вкусом, перехватывает Чановы поцелуи, обнимая лицо ладонями. Оба понимают, что «просто секс» — это не то, что им нужно. Сейчас они оба просто хотят быть любимыми и дарить свою любовь — пусть временно и обманчиво. У Чонина трепещет сердце оттого, как бережно и одновременно крепко Чан обнимает, как ощущаются его широкие ладони на собственных бедрах. Вот бы Хенджин его так— От мыслей о Хенджине становится грустно, и Чонин отвлекается, что тут же чувствует Чан. — Солнышко, не ты ли одергивал меня недавно? — Чан понижает голос, мурчит и ведет носом по линии челюсти. Он тянет вверх чужую футболку, а после приникает губами к горячим острым плечам. Чонин поддается на все действия старшего и честно пытается не отвлекаться мыслями на Хвана. В конце концов, это неуважение к Чану, который в этот самый момент дарит ему свою искреннюю любовь. — Прости, — Чонин перехватывает инициативу и целует Чана в губы, а потом щеки и нос. — Прости-прости, Чани. Сегодня я только твой, обещаю. Только твой. — Договорились, — Чан улыбается, смотрит то в глаза, то на губы, прежде чем еще раз поцеловать. Чан целует Чонина так, как целовал бы Минхо, нет смысла отрицать. Он не представляет Минхо на месте Чонина, но физически выражает свою любовь именно так, как делал бы это для Минхо. Чонину нравится — это видно. Он едва ли не мурчит, двигаясь ближе к Чану, подставляется под поцелуи сам и раздевает старшего, осыпая поцелуями полные губы и крепкую шею. Он очень хочет сегодня быть любимым, представить хотя бы на этот вечер каково это — когда тебя касаются так, словно ты самый значимый. Благо, Чан прекрасно с этим справляется, потому что сам долго ждал, когда сможет выпустить все накопившиеся в нем чувства. — Будем здесь? — шепчет Чонин, улыбаясь и проводя большим пальцем по щеке старшего. — Пойдем в кровать? — предлагает он, прежде чем поцеловать, но Чонин после мотает головой. — Не обязательно. Просто спросил. Чан снова целует и помогает Чонину избавиться от остальной одежды, а после раздевается сам. У младшего розовые щёки, он смущенно улыбается, но забирается обратно на свое место, тут же накрывая чановы губы своими. Чан умиляется — Чонин так легко и вместе с этим так редко смущается. — У меня, правда, ничего нет, — Чан чешет макушку, заставляя младшего смеяться. — У меня тоже, — он жмет плечами, а потом коротко целует. — Но я готовился к несколько другому исходу сегодняшнего вечера, так что… надеюсь, это поможет. Они оба смеются, прислонившись друг к другу лбами, а потом Чонин берет чанову руку и тянет пальцы к губам. Два пальца погружаются в горячий рот, Чонин очень старается и смотрит прямо в глаза. В его черном взгляде можно увидеть дьявольские огоньки, потому что Чонин, оказывается, умеет выглядеть как сам грех — Чан не сдерживает глухого стона. Его член напряженно прижимается к животу, а Чонин, тем временем, опускает руку Чана и заводит себе за спину, двигаясь ближе. Их возбужденные члены соприкасаются, Чонин обхватывает их ладонью, рвано дышит и срывает такие же вздохи с губ Чана. — Я буду предельно осторожен, — шепчет Бан в губы, а потом тягуче целует, проникая одним пальцем внутрь. Чонин морщится, его дыхание сбивается, но уже через секунду он улыбается и двигает ладонью, сжимающей их члены. — Уж постарайся. И снова усмехается, хотя его брови сведены к переносице, а волосы на висках стали влажными. Чан целует его в лоб и нос, накрывает губами его губы и прижимается ближе. Чонин сжимает пальцы на чановом плече и откидывает голову с низким стоном, когда, наконец, два пальца двигаются относительно свободно. Чан ни на минуту не прекращает поцелуи, отвлекаясь только на то, чтобы спросить, все ли в порядке и стоит ли ему остановиться. — Черт… — выдыхает Чонин и прижимается губами к чановым губам. — Я готов, давай, пожалуйста, — рвано шепчет, целует в висок. — Пожалуйста, Чан, сейчас же. — Ты уверен? — Да, Чан! Давай, блин. У Чана в голове нет никаких мыслей, только белый шум, когда налитая кровью головка напряженного члена упирается в дырочку. Чонин очень узкий, даже несмотря на то, что готовился, прежде чем идти к Хенджину. Потрясающе узкий, до кругов перед глазами. Он шумно выдыхает сквозь сжатые зубы, позволяя Чонину опускаться так медленно, как он этого хочет. Чан хвалит себя за терпение, потому что возбуждение так велико, почти болезненно. Чонин цепляется пальцами за крепкие плечи, поднимаясь и снова опускаясь, с каждым разом все ниже. — Ч-черт, Иени, черт… — Сам ты черт, — тяжело выдыхает Чонин, криво усмехаясь, а потом его брови ломаются. — Ах!!… Он останавливается на какое-то время, и Чан до белого сжимает пальцы на узкой талии. — Иен-а, я… мне… блять, — выдыхает Чан. — Двигайся, пожалуйста. — Да.. д-да, — Чонин тянется за поцелуем, снова опускаясь и поднимаясь, а потом виновато улыбается. — Прости, просто ты… большой. Чан хрипло смеется, помогая младшему двигаться. Будь у них смазка, было бы легче, конечно. Впрочем, количество выпитого алкоголя неплохо притупляет боль, поэтому спустя пару минут, Чонин стонет уже только от того, как Чан проходится по простате, вызывая сладкую судорогу по всему телу. Ян притягивает старшего к себе, впивается в чужие губы, зарывается пальцами в влажные волосы, а Чан только прижимает к себе и охотно отвечает на все, что выпрашивает младший. — Какой же ты узкий, — цедит Чан, сжимая пальцами ягодицы и буквально насаживая Яна на себя. Чонин усмехается, выгибаясь в спине, и двигается плавно, насаживаясь глубоко и заставляя Чана утробно рычать. Ему нравится видеть старшего друга таким, едва ли не одержимым, нравится ощущать, как он крепко сжимает пальцы на его теле, нравятся горячие поцелуи, на которые Чан не скупится. — Минхо просто дурак, — слетает с его губ, когда Чан входит особенно глубоко, одновременно с тем, как прикусывает кожу в основании шеи. Чан сжимает волосы на затылке, заставляя младшего откинуть голову и открыть шею. Он прижимается к губами к влажной коже, а сам хищно оглядывает Чонина. — Кто здесь настоящий дурак, так это Хван, — рычит он и подминает Яна под себя, чтобы начать входить под другим углом и в другом темпе. Чонин цепляется за плечи и срывается на скулеж, почти не замечая, как жесткий ворс ковра царапает ему спину. Чан сгибает его ногу в колене, отчего парень вскрикивает, задирая голову. — Не думай о нем, — горячо шепчет Чан. Чонин в ответ на это вскидывает голову, смотрит горящим взглядом и тянет ближе к себе. — И ты… ты тоже не думай, понял? — а потом вскрикивает и пачкает им обоим животы. Чонин сжимается так сильно, что у Чана круги перед глазами. Он жмурится и толкается в узкое тело, тяжело дыша. Чонин скулит, потому что Чан продолжает упираться в простату, и это выше всех его сил, поэтому он просто дрожит и прижимает старшего к себе так сильно, как только может, а потом снова вскрикивает, когда чувствует, как Чан изливается внутри. Он целует младшего в шею, потом в губы, и они соприкасаются лбами, тяжело дыша. Чонин обнимает лицо Чана ладонями и тихо смеется, Чан в ответ на это улыбается, утыкается носом в мягкую щеку. — Я, кажется, даже отрезвел, — хрипло смеется Чонин. — Есть такое. — А еще я очень хочу пить, — он несильно толкает Чана в плечо. — Слезай. Чонин, кряхтя, поднимается и шлепает на кухню за водой, оставляя Чана лежать на спине и смотреть в потолок. Он усиленно отгоняет мысли о том, что только что было, оставляя в голове только легкость. Его внутреннее «я» уже рвется к нему с осуждениями, но с другой стороны — какая разница? Нет смысла сожалеть о том, что уже сделал; к тому же — Минхо от всего этого ни жарко ни холодно. К сожалению. — Я в душ, — кидает Чонин, проходя мимо и что-то жуя. После Чонина в душ идет Чан, и спустя некоторое время они снова сидят на ковре, одетые и продолжая пить. Между ними повисает молчание — отнюдь не напряженное, просто у обоих в голове много мыслей, и парни сидят, не мешая друг другу. Стыдно признаться — Чан ловит себя на том, что был бы не против повторить. Может, даже не один раз, а время от времени. Боже, Минхо убьет его, если узнает, что он переспал с Чонином, ведь младшего Хо бережет как зеницу ока и волком смотрит на всех, кто пытается на него позариться. Он точно скормит ему целую упаковку салфеток, и это только как минимум. Чонин рядом шмыгает носом и допивает свою бутылку соджу. — Слушай, — Чан поворачивает к нему голову. — Я подумал тут, — он отводит взгляд и пытается выглядеть невозмутимым. Губы Чана трогает улыбка: Чонин всегда так делает, когда волнуется. — Ты только сразу не отказывайся, ладно? — Ладно, — кивает Чан, мягко улыбаясь и разглядывая Чонина. Что-то теперь в нем выглядит не так, как раньше. Словно Чан смотрит на него теперь другими глазами. — Обещаешь? — взгляд из-под лохматой челки настороженный и ожидающий. Эта несколько детская черта в нем очаровательна. — Обещаю. — Может, мы… ну… как-то… — он заламывает пальцы бегает взглядом по комнате, не замечая снисходительной чановой улыбки. — Ну, очевидно же, что мы с тобой два дебила, которые уже несколько лет не могут переключиться на кого-то другого. Поэтому может мы, это, — снова шмыгает носом, смотря в сторону, — время от времени будем… ну, повторять? — Может, — тут же кивает Чан и смеется, глядя на то, как вытягивается лицо Чонина, когда он переводит на него взгляд. — Я тоже об этом думал. — Ты, блин! — возмущается Чонин, пиная смеющегося старшего ногой. — Обязательно было заставлять меня говорить все это до конца, если прекрасно знал, о чем я?! — он сдувает со лба челку, отвешивая еще один пинок. — Я чуть не умер, пока говорил все это! Чан смеется и тянет младшего на себя, ероша волосы. Что ж, они действительно два безнадежно влюбленных придурка — факт. И, возможно, они выбрали не лучший вариант для своих невзаимных чувств, но Чан думает, что с Чонином ему комфортно даже после всего, что было, а Чонин — что в объятиях Чана тепло, безопасно, и что Чан позволяет ему чувствовать себя любимым — то, чего ему сейчас так сильно не хватает. Так может, не такой уж это и плохой вариант?