космонавт

Джотаро так чертовски ненавидел. Он знал, что многие испытывают это с детства, но сам он начал ощущать это лишь когда встретил Его. Страх, смешанный с непониманием и покорностью, порождающий это клокочущее чувство в груди, когда выхода нет, когда очень хочется плакать, но ты стараешься не показать слёзы, как только можешь, и всё равно они текут по щекам, стоит Его голосу повыситься хотя бы на тон. Джотаро ненавидел. Когда он начал встречаться с мангакой, встреченным в Морио (пусть пару месяцев секса и почти совместного проживания сложно было назвать полноценными отношениями), он открыл для себя множество новых черт характера. Нашлось объяснение такому количеству его комплексов и мыслей, что Джотаро, конечно, пугался. — Я читаю тебя, словно книгу, — часто шептал Он, наблюдая, как в голубых глазах плещется ужас. А ведь Он даже станд не использовал. Его руки были тёплыми, нежными и невероятно ловкими, губы — горьковато-сладкими, а прикосновения — электрическими. Он всё делал настолько идеально, будто находился в никак не прекращающемся телевизионном шоу, где все сюжетные повороты и шутки были написаны заранее. Он был будто… Не из этого мира. Казалось, отправь Его в совершенно новое место, ситуацию, или даже вселенную — Он останется тем же. И Джотаро просто не мог уйти. Он был зачарован, поражён, ранен в самое сердце. За такой короткий срок он начал ощущать себя странно, не слыша Правды, той Правды, которую мог сказать только Он. Только Он не боялся Куджо. Только Он рубил с плеча, перемешивая истину со сладкими поцелуями. Он всегда знал, что именно нужно Джотаро, и даже мог поддержать. Но Он всегда был прав. Всегда. Она мне вещи собрала в полет, В ту ночь, Время старта — к девяти. Я пронзаю вспышкой небосвод, Словно змей летит. Снова Он что-то напевает, и Джотаро узнаёт музыку — её пел Абдул в одну из тяжёлых ночей в пустыне. И ведь что-то было в этой песне о нём. Обязательно было. — Красивая музыка, — замечает Куджо, укладывая последние вещи. День расставания. — Возвращайся к дочери, — говорит Он. День последнего поцелуя. Возможно, встреча с Ним была ошибкой. Но почему-то Джотаро считал эту ошибку правильной. Марс — не то место, где растят детей, Там адский холод круглый год, И некому растить их там, если дети есть. Науки этой я не понимал, Я лишь работаю, и всё, Космонавт.