jerk.

      Голову давило так, словно она была зажата тисками. Хотя, казалось бы, что еще можно было ожидать после последнего заезда и очередной диеты? — Ну да, Эл, а что ты еще ожидала? Нормального состояния? — пробубнила шатенка, стоя перед зеркалом. — Ну и видок у тебя.       Разговаривать с самой собой быстро вошло в привычку, вырывавшуюся исключительно в одиночестве. Стоя босыми ногами на холодном полу, байкерша поёжилась от сквозняка. На дворе стояла осень, середина сентября и приходилось как-то совмещать учебу и собственные увлечения. На самом деле, Уилсон была готова свалиться в голодный обморок прямо здесь и сейчас, но меньше всего ей хотелось болеть в её любимое время года.       Собирая остатки сил, девушка написала другу:       «Скажи этой старой карге, чтобы не ждала меня. «Болею»»       Стоя на кухне и подрагивая от холода(опустим, что в помещении было 18 градусов минимум), Элеонор искала еду.       Поганое самочувствие для шатенки было рутинным, потому что нелегальные гонки и происходящее на трассе, медленно, но верно убивали её здоровье. Хочешь шоу? Пожалуйста, разноглазая тут же протащит Кавасаки и себя по бездорожью или асфальту, собирая овации и испуганные возгласы прохожих. Шоу хотят информаторы и спонсоры? С удовольствием, другие мотоциклисты тоже не останутся в стороне. Вчерашний сити-стайл выдрал выдрал из девушки все силы прямо с корнями. Да она уверена, что не только из неё. В конечном итоге, она, Трэвис, Бен и Джефф неплохо расшевелили публику.       Удивительно, как хорошо Элеонор может сработаться с Лауманом, когда речь заходит о том, чтобы вывести людей из душевного равновесия.       Шатенка, будучи человеком, не сильно заботящимся о своем здоровье, совершенно не удивляется оставленному в холодильнике контейнеру с овощным салатом и супом-пюре. И содержимому записки, лежащей сверху, тоже.       «Чёрт бы тебя подрал, сестрица! Если ты продолжишь изводить себя голодом, мне придется сказать об этом матери и ты точно перестанешь получать удовольствие от травм. Скажи спасибо, что мы с Эдом тебя хоть как-то прикрываем!»       Разноглазая тихо рассмеялась, утерев выступившую слезу у карего глаза. Мишель, её сестра, прекрасно постаралась. А что самое прекрасное, почти никаких напутствий. Радует. В комнате шатенки так же обнаружились необходимые медикаменты, а владелица комнаты плюхнулась прямо на кровать, держа в руках контейнер с ложкой и вилкой, принялась пытаться есть, попутно листая какую-то книжку, которую читала на данный момент.       Приятная компания в виде тыквенного супа быстро кончилась, уступая место овощному салату из огурцов, помидоров и болгарского перца, ярко выделявшегося в общей массе.       За окном светило солнце, приятно грея желтеющую листву. Потянувшись и зажмурившись от ноющей боли в ногах, шатенка поднялась на кровати, оглядываясь в поисках свежих бинтов. Колено и бедро неприятно саднило после вчерашнего. На бедре была стерта кожа, а зона около чашечки начала кровоточить снова.       На самом деле Элеонор вернулась домой около половины третьего ночи, с горящими восторгом и ужасом глазами и в крови, пропитавшей левую штанину. Наколенники, лежащие в черной куче были потресканными, а один имел видимый скол. Остальная защита была более-менее цела, её бы хватило на еще несколько таких заездов. Так, перебинтовывая ногу, девушка тихо материлась, радуясь, что в доме она находится в одиночестве. В семье не слишком поддерживали её увлечение гонками, особенно мать — Корнелия Уилсон, статная женщина приятной наружности и со стальным характером. О, да даже отец был бы не в восторге, узнай о новый травмах дочери, однако, на свою беду, именно Альберт и научил младшую дочь водить мотоцикл. Ей было 14, когда она первый раз села за руль. Это был следующий день после её дня рождения.       В 15 она уже делала легкие трюки, и рвалась участвовать в гонках. Почти в 16 она добилась этого и сразу завоевала внимание многих. Самая младшая, боровшаяся с РПП, шатенка не переставала язвить на подколки тогда незнакомых ей Бенджамина и Джеффри, чей брат и по сей день предотвращал ссоры этих троих.       К слову о Бенджамине. Лауман, конечно же по счастливому совпадению, прогуливал пары в своем вузе. Блондин(удивительно, не крашенный) скучающе закинул руки за голову, смотря какое-то ток шоу. На голубом экране мельтешили люди, крича и негодуя. Слишком скучно. Встав с дивана, студент направился на поиски хотя бы рубашки, что говорить о джинсовке, а после вышел до магазина.       Уже где-то в парке, куда Лауман свернул задумавшись, он столкнулся с одной знакомой темноволосой головой. Зелёный и карий глаз снова глядели на владельца Ямахи с осуждением и... насмешкой? Это не мало удивило голубоглазого, но потом он посмотрел на яркий пакет, который был у него в руке: — Продукты, — ответил Бен на немой вопрос. — Точно, — протянул женский голос, специально растягивая гласные. — ты же живёшь один. Не скучно?       Явный сарказм. Всё, как Эл и любит. — Ну знаешь, — Бен нагло тянет в ответ, щуря серо-голубые глаза. — развлекаться в постели никто не мешает.       Уилсон сразу же вспыхнула на такую фразу, а краснота, тронувшая впалые щёки, выделила веснушки.       Кажется, Лауман умер внутри.       В свою очередь шатенка едва держала себя в руках, силясь не ударить знакомого. Последние несколько месяцев она ошивалась с блондином довольно часто и нашла весомые различия между Беном и Максом и могла не теряться, когда кто-то из них начинает трепать макушку или щекотать. Потому что именно Лаумана разноглазая бьёт наотмашь.       Парк, в котором байкеры столкнулись был немноголюдным, потому подростки могли кричать друг на друга сколько им захочется. Однако, стоило Лауману положить руку на макушку Эл, та почти сразу упала ему в объятья. Девушку бил озноб, а короткая худи цвета хаки не сильно грела истощённое тренировками, сбитым режимом и диетой тело. Чулки, надетые поверх колготок, и сапоги тоже не улучшали ситуацию. — Э-эл, — руки блондина крепко держали потерявшую сознание девушку, пока тот усаживал тело на асфальт за неимением лавки. — Уилсон, мать твою.       Раздражение, плескавшееся в серо-голубых глазах, надо было видеть. — Чертовка, это не смешно уже. Вставай, — какого было удивление блондина, когда тот понял, что соперница по заездам в обмороке. — Да твою мать, — поставив на девушку средних размеров пакет, он понёс её к себе в квартиру. Не оставлять же её в парке в таком состоянии, верно?       В конце-концов он в любой момент может потребовать с шатенки должок.       В квартире Бенджамина Элеонор довелось побывать лишь раз, когда тот помогал ей с пулевым ранением. А после был единственный раз, когда он видел ту в белье. Прямо на озере, недалеко от злосчастного парка.       Улыбнувшись маленькому воспоминанию, Бен уложил Эл на кровать. Райдерка находилась в забытие, подрагивая от холода, а блондин в это время стянул худи с девичьих плеч. — Ты второй раз на моей территории. Что же ты скажешь, когда очнешься? Что ничего не выйдет? Снова, — намотал локон на палец. — Прекрати надо мной издеваться, я же не железный.       На кухне парня ждали остатки торта — два дня назад они отмечали день рождения однокурсника. Снова скучно, если бы не наличие алкоголя. Бен вообще редко когда понимал своих однокурсников, но позволил им отметить у себя на квартире, конечно, с условием, что с него не возьмут ни цента. И молодые люди не взяли. А еще у байкера была прекрасная память и всплывшее воспоминание о том, как маленькая стерва, лежащая без сознания, хотела испортить ему девятнадцатилетие, вызвало лишь мимолетную усмешку. А ведь у неё, засранки, это почти получилось.

***

      Не сказать, что Лауман так долго был один на один со своими мыслями, чтобы заскучать, но пробуждение разноглазой его сильно порадовало. — За тобой должок, дорогая. Я проявил своё врожденное благородство и не бросил тебя в том парке на растерзание мужланов, — театрально прислонил руку ко лбу. — А мог бы.       Эл, стоило Бену как-то ласково её назвать, передергивало каждый раз. Увы, интуиция молчала, прямо как у озера. — Сучёныш. Я протестую против всего, что ты скажешь, — усмешка на искусанных губах. — Да ладно тебе. Это был бы всего лишь поцелуй. Тебе же не будет сложно? — юлит, демон, как пить дать, Эл уверена.       А ещё у Эл слабость во всём теле и немного расфокусированный взгляд, чтобы достойно противостоять парню в споре. — Чёрт бы тебя побрал, джентельмен, — попытка встать с дивана с треском провалилась. Пошатнувшись, девушка упала назад. — Чего ты хочешь? — Я же говорю. Поцелуй. — Прикалываешся? — Я не наркоман вообще-то, — напускная обида в голове Лаумана. — Зато половина выживших байкеров очень даже! — взорвалась. Печально, но события лета и правда оставили на разноглазой отпечаток. Она боялась, что придёт и её очередь, часто подскакивая от кошмаров посреди ночи. Да и каждый заезд мог стать последним. Для всех, кто ещё держится.       Бенджамин разумно промолчал на эту реплику, удаляясь на кухню под свист чайника. Каким бы засранцем он не был, Лауман прекрасно чувствовал, когда человек в чём-либо нуждался. А девчонку сейчас явно нужно было подлатать. Конечно, было интересно, почему она так внезапно упала, но ощущение и понимание личных границ у блондина имелось. Равно как и осознание того, что шатенка вряд ли доверит свои тайны, после всего произошедшего.       Сама Уилсон откинулась на подушки, крепко задумавшись. Говорить не хотелось, спорить тоже. Голова, как утром, гудела, а голос словно совсем сел. Вперившись пустым взглядом в потолок, зелёный и карий глаза рассматривали руки хозяйки. Тонкие, с такими же тонкими пальцами, полные шрамов и новых красных полос, с остренькими чёрными ногтями. Сбитые костяшки скрывала ткань чёрных перчаток без пальцев.       Лауман неспешно бродил по кухне, думая, что готовить. Самому есть не хотелось, а с полуобморочной шатенкой нужно было что-то делать. Сделав крепкий чай, блондин вернулся в комнату. — Есть будешь? — ставит кружку рядом.       Эл молчит и смотрит своими большими уставшими глазами. Губы сжались в одну тонкую полосочку, открывая мелкие ранки, сразу начавшие кровоточить. Будем честны, Уилсон тошнило. От привкуса крови, от чая с бергамотом, услужливо сделанного Беном. Не подмешал ли он чего-то в кружку в качестве мести? Она не знала, но пила.       А в глазах плескалось что-то непонятное.       Бенджамин сидел рядом и внимательно наблюдал за девчонкой. Худенькая, с веснушками и гетерохромией, взрывным характером — Элеонор цепляла взгляд. И блондину это очень нравилось. Продолжая рассматривать байкершу, парень заметил кучу шрамов на руках, очень выделенные ключицы. — Боже, ты вообще ешь? — ответом послужил кивок. — Перекус один раз в день не считается. — Я нормально поела, Лауман, — огрызается. Как обычно.       Владелец Ямахи тяжело вздохнул.       Чувство заботы, щемящее в груди, заставляло тянуть руку к лицу разноглазой. На впалую щёку с острыми скулами, смотря в глаза напротив. Зелёный, яркий, и янтарно-карий, с узкими зрачками. В них ни паники, ни страха, только бесконечная усталость и печаль.       Слишком привлекательно. Бена всегда привлекала Эл и её странности. Маска расчётливой суки. Расчётливой она и правда была, но стервой, не более. — Тебе нужно поесть, Чертовка.       Девушка тяжело вздохнула, отнимая чужую руку от своего лица. — Мне нельзя. Я и так съела больше положенного. — Чьи это слова? Кто придумал, что есть один раз в день и маленькую порцию это нормально? Кто, твою мать, решил, что это много?! — вспылил.       Щурившаяся, недовольная, но всё-таки задетая за больное, разноглазая была похожа на маленького ребёнка. — Прекрати... Говорить об этом так, словно ты всё знаешь! — встрепенулась. — Сука, ты даже не представляешь, о чём ты тут рассуждаешь!       Серо-голубые глаза потемнели. Нельзя сказать, злился парень или был раздражен. Всё-таки Эл не умела понимать эмоции по глазам. — Не скажу. Но и спасать тебя, если ты снова упадёшь, не стану.       Эл молча встала с кровати. В глазах плыло, тело потряхивало, однако, девушка стояла с прямой спиной, не показывая, что ей плохо. Смерив взглядом сидящего на диване блондина, она направилась в коридор, попутно надевая толстовку. Разобравшись с ремнями и шнуровкой на сапогах, девушка молча ушла, оставляя за собой шлейф вишнёвых духов.

***

      В следующий раз Бен встретил девчонку уже на заезде, но совершенно не так, как ожидалось. Элеонор стояла рядом со своим рыжеволосым другом — Трэвисом — в свободных чёрных брюках и полурасстёгнутой красной толстовке, явно чужой. Лаумана не замечали до тех пор, пока он сам не обратил на себя внимание. — Йо, Тревис, — серо-голубые глаза посмотрели на шатенку. — Ты не учавствуешь? Боишься проиграть, да? — у блондина правда не было цели задеть девушку, он просто хотел знать хоть на какую-то крупицу больше об интересующей его персоне. — Если бы я боялась проиграть, я бы просто не явилась, — Трэвис ограничился простым кивком, давая возможность однокласснице высказаться. — Да что ты говоришь. Так почему же ты тут, а не в тёплой постели? — Потому что я пришла поддержать друга, — шипит, готовая бросится на студета с кулаками.       Никто из них не заметил, когда Трэвис скрылся из поля зрения вместе с серебристой Хондой. И что рядом не было вообще никого, тоже. Ямаха Бенджамина красиво отражала лучи закатного солнца, которые к удивлению не попадали в глаза. — Эл... — Чего тебе? — Я думаю, мне стоит извиниться за давление. — Да что ты? — Прекрати вести себя как сука, хотя бы раз в своей чёртовой жизни! — Это я сука!? — вскрикнула. — Да это ты ведёшь себя так, словно ты в каждой бочке затычка, и пытаешься сделать вид что самый умный. Я вообще не понимаю, почему ты мне интересен!       Девичью руку перехватила мужская, поглаживая большим пальцем. Две пары глаз смотрели друг на друга: серо-голубые в зелёный и карий. Эл впервые так близко рассматривала Лаумана в байкерской форме, которая ему, несомненно, шла. В темной голове невольно проскакивал вопрос: пользуется ли спросом в своём учебном заведении блондин? Очевидно, да, и это было бы глупо отрицать. Высокий, с шикарным телом, умный и бесконечно харизматичный, он притягивал всех. — Уилсон, — Бен тихо рассмеялся, заставив байкершу стихнуть. Она всегда молчала, когда Лауман смеялся. Ей нравился его смех. — Ты невероятна.       Они, наконец, молчали. Девичья ладошка все ещё находилась в цепких руках парня. В голове блондина проносился целый ураган из мыслей, одну из которых, он смог озвучить: — Как насчёт поцелуя на удачу? — Не обязана, — девчонка махнула хвостом. — Но сделаю.       И в ту же секунду, вырвав свою ладонь из цепких пальцев, притянула парня на себя. Бен с охотой поддаётся вперёд, перенимая первенство.       Ничего необычного. Двое подростков и поцелуй на закате. Только оба разбитые, но один собран по кусочкам, а другой рассыпается осколками каждый день.       Неизвестно, кто из них останется в живых, а кто разобьётся насмерть.