Охота на монстра

Внутри панциря воняло, хлюпала сомнительная жижа под ногами, и было шумно от храпа спящей черепахи. Не то место, куда хотелось бы заходить, но что поделать. Лань Чжаню с его чистоплюйством здесь не понравилось бы еще больше, хорошо, что он не пошел. Вэй Усянь пробирался все глубже, то и дело натыкаясь на недоеденные останки и стараясь не шуметь. Меч попался ему под руку случайно: витой черный металл и темная сила такой мощи, что он от неожиданности едва не выпустил рукоять из пальцев. За непрерывным гомоном голосов, не прекращавшимся с тех пор, как он взялся за меч, он не сразу заметил, что изменилось вокруг. А потом проснувшаяся черепаха открыла глаза, оглушительно заворчала, и одновременно с этим что-то схватило его за щиколотку, рывком потянуло вниз. И все это было ужасно не вовремя. В густой жиже не удавалось разглядеть, что там, даже не сказать наверняка, живое или зацепилось что-то, но Вэй Усянь на всякий случай ткнул мечом туда, где оно должно было находиться. На миг хватка разжалась, но тут же обе ноги оплело еще крепче, и теперь Вэй Усянь не сомневался: там затаилась какая-то тварь. Наверняка отвратительная, потому что другая в таком месте жить бы не смогла. Черепаха косилась на него огромным глазом, но нападать не спешила. Это было очень мило с ее стороны, потому что обитавшая в трупной жиже тварь никак не отставала, но все равно подозрительно. Пора было что-то делать. Вэй Усянь выхватил одну из приготовленных заранее связок из стрел и метнул ее в черепаший глаз, вынуждая напасть. Черепаха взвыла, голова метнулась вперед, вцепившееся в ноги существо — тоже. Из-под жижи показались гибкие отростки. Длинные, переливавшиеся влажной чернотой, они добрались до талии, спеленывая еще плотнее — и с размаху ударили им об стену панциря так, что потемнело в глазах, плюхнули в грязную воду и поволокли к выходу. Черепаха устремилась следом, хищно щелкая зубами. Выглядело ужасно, но по крайне мере, означало, что его план сработал, и Лань Чжаню придется это признать. Воздух в пещере показался настолько чистым и свежим, что закружилась голова. Отростки вытянулись далеко из панциря, удерживая его высоко над водой в опасной близости от пасти взбесившейся черепахи, и ждавший снаружи Лань Чжань замер, видимо, решая, кого атаковать первым. Не то чтобы Вэй Усянь его не понимал, он тоже удивился, обнаружив, что у черепахи змеиная не только шея, но и целый клубок хвостов. Почему-то возле головы. До сих пор удивлялся бы, если бы у него было на это время. — Сначала режь ей голову! Отростки мягкие, с ними я справлюсь! Лань Чжань кивнул, струны метнулись вперед, петлями легли на шею черепахи там, где она была тоньше и уязвимей, и натянулись. Черепаха на секунду замерла, а потом взревела и задергалась еще безумнее. Теперь, когда она отвлеклась, пора было убраться отсюда. Вэй Усянь рубанул по хвостам, отсекая сразу несколько — они и правда оказались хлипкими, простая задача. Он успел отрезать десяток, прежде чем новые отростки подобрались со спины, перехватили руку с мечом, крепко сжимая и заламывая назад, заставляя выпустить оружие, намотались и тяжестью повисли на второй руке, окончательно зафиксировав на месте. Хвосты действовали как отдельное существо, им совершенно не было дела до того, что происходило с черепахой. Да и не хвосты, кажется: то, что касалось сейчас кожи, было гораздо более склизким и мягким, чем змеи, которых он когда-то ловил в озере. Они скорее походили щупальца, только теплые. Без меча сразу стало тихо, даже рев раненой черепахи показался глуше. — Лань Чжань, кажется, в панцире живет два монстра! — крикнул Вэй Усянь, пытаясь повернуть голову в его сторону, раз уж хотя бы шея была свободна. Лань Чжань был занят. Совсем. Лицо казалось еще более окаменевшим, чем обычно, напряженные руки тянули струны, погружавшиеся в плоть — слишком медленно. Вэй Усянь надеялся, что струны справятся с черепахой быстрее. Лань Чжань коротко кивнул, показывая, что услышал его, но чем-либо помочь точно бы не сумел. Да и не стоило, хватит с него одного монстра. Щупальца тянулись от самого панциря черепахи, пробираясь под ее шеей, значит, сама тварь все еще находилась там. Странно, что черепаху устраивало присутствие под одной крышей кого-то еще. Паразит? Или чем-то возмещала свое проживание? Лишней еды хватало, судя по той мешанине из останков. Если тварь действительно питалась мертвецами, а не предпочитала живых. — Кто же ты такой, и что с тобой делать, — тихо пробормотал Вэй Усянь. Теперь, когда он остался без меча и с обездвиженными руками, ситуация выглядела не такой простой. Правда, до сих пор неизвестное существо ничего не делало, просто удерживало на месте. Он как раз расковыривал ногтем палец, собираясь кровью начертить какое-нибудь заклинание — смотря до чего дотянется, — когда щупальца зашевелились. Кончик того, что обматывало левую руку, скользнул по груди, щекотно погладил подбородок — пока что безобидно, но слегка тревожно, — щупальца вокруг ног потянулись выше. Они пробрались под одежду, и Вэй Усяня передернуло от того, насколько противно было ощущать скользкое движение по телу. Забравшись снизу, одно из щупалец показалось в вороте, легло на плечо. Они все еще не проявляли враждебности, но их близкое соседство становилось все более неприятным. Когда первое из щупалец пробралось в штаны, Вэй Усянь замер, не веря. Щупальце прошлось по низу живота, обогнуло член и, пройдя дальше, ткнулось между ягодиц. Вэй Усянь сдвинул ноги, надеясь спугнуть настырный отросток, но тут уже пришли в движение остальные, потянули, снова разводя ноги, и теперь держали надежнее. Пришла глупая, но беспокойная мысль, что Лань Чжань тоже все это увидит, если посмотрит в его сторону. Поэтому, наверное, не стоило лишний раз привлекать его внимание. Пока что, скрытое под одеждой, оно вряд ли навело бы его на какие-то мысли. Даже сейчас это казалось важным. Щупальце надавило настойчивее, пытаясь проникнуть внутрь, и намерения не беспокоить Лань Чжаня сразу отошли на второй план. Вэй Усянь заметался в крепкой хватке, зажался изо всех сил, ни за что не собираясь впускать в себя это. Но монстру не было дела до его усилий: еще больше щупалец ухватились за руки и ноги, оплели талию и плечи, не давая пошевелиться. Щупальце позади давило, слепо тыкалось, пыталось ввинтиться — будто подбирало подходящую тактику. Вэй Усянь зажмурился, хорошо понимая, что еще немного — и у него получится, невозможно сдерживать его долго. Он даже не сразу заметил, когда это произошло, просто в какой-то момент сжался вокруг скользкого, теплого, пульсирующего — и вздрогнул от отвращения. Добившись своего, монстр как будто успокоился, держал уже не так крепко, двигался внутри медленнее — в глубину и немного назад, и потом снова, еще дальше. Все равно было противно, как такое могло быть не противным, но панического ужаса больше не вызывало. Вэй Усянь открыл глаза, покосился в сторону Лань Чжаня, и, как бы все ни выглядело со стороны, тот справляется со своим монстром заметно лучше, чем он сам. По крайней мере, Лань Чжань связывал и удерживал черепаху, а не наоборот — пусть и ценой заметных усилий. Вэй Усянь предпочел бы оказаться на его месте. Щупальца поглаживали по животу и груди, то и дело терлись об член, и, кажется, он был неправ, когда думал, будто такое не может нравиться. От медленных дразнящих движений становилось все приятнее, спокойнее, теплее. Захотелось перестать сопротивляться, продлить эти ощущения. Щупальце полностью вышло из саднящего отверстия и снова толкнулось внутрь, кажется, уже глубже. Кажется, уже другое щупальце. Вэй Усянь наконец понял, что ему это напоминало, и томная расслабленность ушла без остатка. Тварь затаскивала к себе под панцирь людей не для того, чтобы сожрать. Ну, или не только для этого. Он постарался незаметно для Лань Чжаня отпихнуть еще один пробирающийся под одежду отросток, но опять без особого успеха. Оставалось радоваться, что они хотя бы скользкие и не толстые и сильно навредить не могли. И надеяться, что их слизь не ядовита. Вэй Усянь поежился, и торчавшее в вороте щупальце похлопало его по плечу, будто успокаивая. — Говоришь, не ядовитый? Ну-ну. Хотелось смеяться от того, как глупо все получилось. Странное веселье. Или это просто разум уже не выдерживал. Щупальце внутри задвигалось торопливее и резче, и Вэй Усянь задышал быстрее, короткими урывками хватая воздух, пытаясь успокоиться, не обращать внимания на болезненное шевеление в животе. Кажется, он слишком отвлекся, решая, пора уже звать на помощь или еще нет, и, воспользовавшись моментом, одно из щупалец пробралось в рот, разом дотянувшись до горла. От неожиданного удушья, Вэй Усянь укусил его, а когда тварь дернулась, только сильнее стиснул зубы, не отпускал, пока отросток не рванулся отчаянно, явно больше не пытаясь пробраться внутрь, только вырваться. Погрызенное щупальце с силой хлестнуло по груди, но в рот больше ни одно из них не лезло. Вэй Усянь даже успел порадоваться, прежде чем в дополнение к первому в зад полезло второе, распирая уже совсем немилосердно. Они толкались глубоко, вразнобой, на миг показалось — не добравшись в рот снаружи, решили проложить путь изнутри, — и Вэй Усянь снова попытался зажаться, хотя растянутые мышцы не слушались. От долгой возни, завязки не выдержали, штаны слегка съехали, и новые щупальца свободнее заелозили по животу и между бедер. Небольшое щупальце ползло по ладони, и, даже не понимая, чего хочет этим добиться, Вэй Усянь сжал его в кулаке, впиваясь ногтями. Стиснутый отросток затрепыхался, как пойманный зверек, щупальца внутри забились так, что ему показалось — сейчас разорвут тело и выйдут наружу, — и он все-таки закричал и разжал пальцы. — Вэй Ин?! — голос Лань Чжаня звучал встревоженно, даже эмоциональнее, чем когда он говорил ему пойти прочь после особо удачных шуток. Так вот как надо было добиваться реакции — всего-то допустить, чтобы его поимел монстр. Пожалуй, Вэй Усяню не так уж было нужно добытое с таким трудом внимание, обошелся бы без него. — Все в порядке. — На самом деле нет, но что он еще мог ему сказать? Но даже не совсем неправда: стоило отпустить отросток, и движение внутри опять стало плавным, терпимым. — Занимайся черепахой. — И добавил то, что признавать не хотелось: — Но когда закончишь, все-таки помоги мне. Вряд ли я справлюсь сам. Лань Чжань кивнул и сильнее потянул струны — они давно уже полностью скрылись в глубине ран за потоками темной крови, но, видимо, этого было недостаточно, чтобы убить черепаху, по крайней мере, метаться и реветь она продолжала непрерывно, наверняка требовалось много сил, чтобы ее удержать. Щупальца опрокинули его, будто укладывая на спину, развели в стороны руки и согнутые в коленях ноги, и теперь вместо черепахи и Лань Чжаня Вэй Усянь видел высокий потолок пещеры. Тело привыкало, движущиеся внутри два щупальца больше не приносили боли. Снова пришло то слегка щекотное ощущение, расползающееся вверх по позвоночнику — теперь оно нарастало неторопливо, но уверенно. От него слабело тело и мутилось в голове. Не такое возбуждение, как обычно, если касаться рукой члена, но тоже возбуждение. И член на него отзывался, только монстр не догадывался к нему прикоснуться — а против этого Вэй Усянь сейчас бы не возражал. Наверное. Теперь он отчетливо чувствовал: монстр сосал энергию, вытягивал ее постепенно, по капле. Ее у Вэй Усяня до сих пор было много, но точно не настолько, чтобы кормить это существо. Он запечатал ее, перекрывая доступ, оставляя монстру только тело, но если тот и заметил, ничего не поменялось. Все то же размеренное движение внутри. Приятно. Раньше он не знал, что так тоже возможно. Не видя Лань Чжаня, было проще не думать о том, что он здесь. А не думая, что трогает его сейчас неизвестный монстр с щупальцами, от процесса даже можно было получать удовольствие. Вэй Усянь расслабился в крепко держащих щупальцах, закрыл глаза и тихо, едва слышно, постанывал в такт толчкам. И больше ни о чем пока не думал. Он был уверен, что без прикосновений к члену ничего не получится, но просто приятное ощущение копилось, нарастало, заставляло ерзать, уже не в попытках выбраться, а чтобы насадиться сильнее. Он начал коротко сжимать мышцы при каждом новом движении, так оказалось еще лучше — словно внутри него было нечто, от прикосновений к чему наслаждение становилось особенно острым. Скользившие по телу щупальца больше не казались мерзкими, кожа под ними зудела от нетерпения и желания. Возможно, в слизи все-таки что-то было, чтобы жертва не сопротивлялась, пока монстр выпивал ее досуха. Вэй Усянь застонал чуть громче, выгнулся, когда следующие два щупальца догадались ускориться, и стало совсем хорошо. Настолько, что долго продлиться это уже не могло. Он выплеснулся, закусывая губу, чтобы криком не испугать Лань Чжаня, не помешать ему. Ногти впились в ладони так сильно, что теперь наверняка у него было бы достаточно крови для заклинаний, но писать их уже было не на чем, щупальца держали надежно, не дотянуться. После сияющего пика хотелось свернуться в клубок и побыть в покое, но монстр явно своего пика еще не достиг и прекращать не собирался. Щупальца внутри двигались все с тем же энтузиазмом, раздражая натертые чувствительные стенки, иногда менялись — и продолжали. Кажется, Вэй Усянь начинал понимать, на что жаловались популярные проститутки в борделях. Щупалец было много, а он один, и ему очень хотелось чтобы все наконец закончилось. Потолок перед глазами помутнел от набежавших слез, а потом они потекли по вискам, и зрение снова стало отчетливым. Какое-то время было плохо. Потом его встряхнуло от особенно удачного движения щупалец, и снова вернулось возбуждение — еще слабое, но это только поначалу. Скоро должно было стать лучше. Вэй Усянь старался не думать, на сколько таких заходов его хватит. Похоже, он был не прав, предложив Лань Чжаню сначала перерезать шею черепахе, а не щупальца. *** Лань Чжань продолжал тянуть струны, чувствуя, как медленно поддается толстая шкура и жесткая плоть древней черепахи, пока выбравшиеся из-под панциря щупальца насиловали Вэй Ина. Стоило перерезать сначала их, пусть даже так они рисковали упустить черепаху. Но Вэй Ин сказал не делать, и он его послушал. А теперь руки были заняты и невозможно отвлечься так, чтобы черепаха не вырвалась. Если этот план сорвется, скорее всего, ничего другого они сделать уже не смогут. Он не сразу понял, что происходит. После того, как Вэй Ин предупредил о втором монстре, Лань Чжань время от времени смотрел в его сторону, проверял, все ли с ним в порядке. Он выглядел напряженным, настороженно застывшим между растянувшими его тело в воздухе щупальцами, но вроде бы целым и невредимым. Поэтому, когда Лань Чжань вдруг услышал его крик, он вздрогнул от страха за него, и сорвавшаяся струна глубоко прорезала большой палец. Вэй Ин заверил его, что все в порядке, но теперь Лань Чжань видел, что он дрожал и выглядел бледнее, и что множество щупалец уходило под его одежду, шевеля плотную ткань своим движением. Они были ядовитыми и теперь отравляли Вэй Ина? Сомнительно: тогда бы он сказал об этом. Значит, дело было в чем-то другом. Черепаха снова рванула струны, взвыла, и пришлось отвлечься на нее. А к тому времени, когда Лань Чжань снова смог посмотреть на Вэй Ина, щупальца успели развернуть его совсем иначе — и эта поза была уже гораздо менее неоднозначной. И тогда Лань Чжань наконец осознал, что именно они делали. И перед глазами потемнело от ярости. Этот монстр прямо перед ним осуществлял то, на что бы никогда не решился он сам — потому что Вэй Ин этого не хотел. Но монстру согласие не требовалось, и Лань Чжаню приходилось смотреть, без возможности вмешаться и прекратить. Одежда Вэй Ина сползла и разметалась, и иногда Лань Чжань видел проглядывавшее за ней белое тело — но чаще темные щупальца: крепко обвивавшие руки и ноги, плавно гладившие бедра и грудь, резко проникавшие внутрь. Похожие рисунки он пару раз встречал в непристойных книгах — и тогда не видел смысла в изображенном. Теперь он понимал, что находили в этом сюжете художники. Это было ужасно, но настолько чувственно, что почти красиво. А еще Вэй Ин получал от этого удовольствие. Стоило убедиться, что не ошибся, — и к страху за него примешалось постыдное возбуждение. С тех пор, как он разобрался в своих чувствах, он думал об этом, не раз представлял, как бы выглядел Вэй Ин, лежа под ним, с его членом внутри, жадно принимая его ласки — чтобы он тоже этого хотел и ему нравилось. Но смотреть на него в моменты навязанного ему удовольствия оказалось совсем не тем же самым, что представлять. Лань Чжань тяжело сглотнул и ненадолго закрыл глаза, пытаясь справиться с собой, но стало только хуже: мысленно он видел лицо Вэй Ина — не с той легкой дразнящей улыбкой, к которой успел привыкнуть, а с припухшими от поцелуев губами, раскрасневшимися щеками и прерывистым дыханием. Он даже как будто слышал его стоны — показалось, скорее всего, лишь игра воображения, достроившего то, что он успел увидеть, до полной картины. Просто Вэй Ин всегда был громким и шумным, наверное, в постели тоже... Лань Чжань рывком потянул на себя струны, как единственную связь с реальностью, возвращаясь к делу, вместо того, чтобы предаваться мечтам — глупым и безнадежным, а из-за монстра теперь еще и безнравственным. Но совсем не смотреть и не думать не получалось. И Лань Чжань смотрел. Когда Вэй Ин вдруг выгнулся и замер, он отчетливо понимал: именно так тот и должен был выглядеть, достигнув вершины наслаждения. Только происходить это должно было не здесь, по-другому. Так и не найдя выхода, собственное возбуждение стало совсем мучительным. Лань Чжань медленно выдохнул, пытаясь успокоиться и почти чувствуя, как то же самое делает Вэй Ин, расслабляясь в хватке щупалец. На миг возникла смутная надежда, что теперь монстр отпустит его. Он был в сознании, не выглядел раненным, для него бы не составило труда, освободившись, выплыть из озера и справиться с монстром. Но время шло и ничего не менялось. Значит, оставалось только как можно быстрее уничтожить черепаху и спасти Вэй Ина. Лань Чжаню так и не удалось заставить себя не смотреть в ту сторону слишком часто, не запоминать в слишком ярких подробностях то, о чем потом им обоим нужно будет забыть. Возбуждение не успело уйти окончательно и вернулось с новой силой, едва спустя короткую паузу Вэй Ин опять начал подаваться навстречу щупальцам, почти метаться в их хватке. Теперь Лань Чжань точно знал: в первый раз ему не послышалось, тот действительно стонал, протяжно и низко. От звука его голоса горели уши, а тяжесть в паху становилась совсем невыносимой. В этот раз он все-таки излился, почти сразу после Вэй Ина — не прикоснувшись к себе, только от того, что видел и слышал, под рев раненой черепахи и чувствуя натяжение смертельных струн в пальцах. Но облегчения это не принесло: в штанах стало мокро, на душе гадко. Видеть, как щупальца продолжают, сменяясь, входить в тело Вэй Ина теперь было почти больно, но он все равно продолжал смотреть и запоминать — уже не с похотью, а с состраданием и тревогой, словно наказывая себя. Надо было сразу перерезать эти щупальца и только потом заняться черепахой, он совершил ошибку. Это длилось слишком долго. По внутреннему ощущению прошло почти шесть часов, и все это время щупальца не останавливались. Струны уже изрезали пальцы, но это не имело никакого значения до тех пор, пока он мог удерживать их в руках. Черепаха слабела — тише звучал рев, замедлялись движения. Скоро все должно было закончиться. Оставалось как будто совсем немного, когда Вэй Ин совсем затих, повис в хватке монстра сломанной куклой. Последним усилием Лань Чжань рванул струны — и этого хватило: почти отрезанная длинная шея черепахи покачнулась и упала в воду, в последний раз дрогнуло огромное тело, и стало тихо. Лань Чжань рывком высвободил струну, накинул на все щупальца разом там, где они выходили из панциря и резко потянул, одновременно начиная двигаться вперед, чтобы успеть подхватить Вэй Ина. Щупальца действительно были мягкие, как тот и говорил, струна прошла сквозь них, почти не встречая сопротивления. Не обращая внимания на тонкий визг из-под панциря, Лань Чжань нырнул в потемневшую от крови черепахи воду за Вэй Ином, поймал и вытянул на поверхность, обеспокоенно вгляделся в бледное лицо. Он был без сознания, но дышал. Под ладонью Лань Чжаня тихо стучало сердце — гораздо ровнее, чем его собственное. Осторожно придерживая, Лань Чжань добрался с ним до берега, стараясь не смотреть, поправил растрепанную одежду. Вэй Ин приходил в себя медленно, нахмурился, будто отмахиваясь от неприятного сна, а очнувшись, зябко обхватил себя руками за плечи и поджал ноги, словно пытаясь закрыться. — Что черепаха? Ты убил ее? Уже все? — Лань Чжань медленно кивнул, и он немного расслабился, снова лег на твердый пол пещеры. Потом вдруг закрыл лицо рукой и нервно дергано рассмеялся. — Лишиться девственности с монстром, надо же. Только мне так могло повезти. — Он сдвинул ладонь и посмотрел на Лань Чжаня. Несмотря на смех, взгляд оказался совсем не веселым, а усталым и больным. — Не говори никому об этом, когда мы отсюда выберемся, ладно? Такого позора я точно не переживу. От сочувствия крепко сжало горло, и Лань Чжань снова кивнул. — Не буду. — Теперь выход должен быть свободен. Пойдем. — Может, лучше сначала отдохнешь? Он помотал головой. На волосах осталась слизь монстра, не вымывшаяся даже после падения в озеро, и Лань Чжань едва сдержался, чтобы не попытаться стереть ее — так, как не смог бы стереть воспоминания Вэй Ина о произошедшем. — Не хочу здесь оставаться. Лань Чжань хорошо его понимал. И, судя по тому, что видел, в воде тот чувствовал себя так же свободно, как на суше, они доплывут, так что не было смысла и дальше находиться в пещере. Поднялся Вэй Ин с трудом, покачнулся, выпрямляясь, но при попытке сделать первый шаг начал заваливаться, и Лань Чжань подхватил его, повел к озеру. Стоило проверить, насколько серьезный вред причинил монстр его телу, но вряд ли Вэй Ин сейчас принял бы такую помощь. Выхода не оказалось: там, где он должен был находиться, обнаружилась только сплошная стена. Им пришлось вернуться на берег. — Значит, будем ждать, когда вернется с подмогой Цзян Чэн. До Юньмэна пять дней, он уже должен быть на подходах к пещере. Странно, что до сих пор не вернулся, — сонно, почти равнодушно произнес Вэй Ин. Выглядел он как человек, у которого уже не осталось сил переживать о чем-либо, у него начался жар, и Лань Чжань не стал расстраивать его тем, что пять дней до Юньмэна означали для них десять дней ожидания — возможно, немного меньше, зная упорство Цзян Ваньиня. У них все еще был шанс, оставалось только ждать. — Спой мне песню, Лань Чжань. С тобой очень скучно. Лань Чжань сделал бы для него что угодно. Он на секунду задумался, выбирая, а потом начал петь свое признание в любви.