Пленен

      Между ними космическая вечность хоть и расстояние в три шага. Без возможности исправить забитые цветами легкие. Обрывки фраз застревают противным комом в горле. Он закрывает глаза и считает до десяти. Последняя фраза так отчаянно хочет быть досказанной — она столько раз проговаривалась в душах, в смятении ума, в отчаянии.       Конец света наступает сам по себе. Страшная штука — пустота внутри, не смотря на сады Эдема, прорастающие из сердца в легкие. Оттуда один выход — к свету.       Он плетет венки из незабудок, шафран распускается в голове. Он улыбается. В его душе — подобие покоя, равновесия и умиротворения рядом с брюнетом. Сестра предупреждала не водиться с ним. Он отвечает улыбкой — слишком поздно. Голос юноши завораживает. Он так близко, но их словно разделяет изгородь терновника — не дотянуться.       Венти — проклятый клематис. Итэр всегда их любил. Любит и сейчас. Он вникает в каждое сказанное слово. Ловит любое изменение в поведении. Не может насмотреться, жадно поглощая любой жест изящных рук. Его мысли проносятся стремительно, заполняя сознание пестрыми картинками, — отчаянными и нелепыми.       Он отмечен Сатурном. Дни его серы, наполнены лишь бесконечно алыми лепестками маков, что распустились среди легких. Отчетливо выделяются из-под кожи под натяжением. Жутко красиво.       Венти беспокойно, а у Итэра улыбка до безумия спокойная, смиренная. Он лишь затыкает себе рот, ведь в такие моменты рождаются все эти «вечности». То, что не должно было существовать опьяняет буйством алого, кровавого. Но об этом лучше никому не знать.       Он откашливает крупные бутоны с мыслью, что дурманящие сны как никогда близки. Поломанный и разбитый он считает это благословением.       У Итэра сейчас цветущая весна по ощущениям. Нежная, окрыляющая, с ноткой безумия. Совсем не изящная. Его весна окрашена в цвет чужих глаз и обещаний.       Для него любовь становиться молчанием. Это глубже чем можно представить. Это больнее чем забивающие глотку лепестки. Это его личное безумие.       Бессонные ночи были полны тяжелого принятия. Разум был ясен, пока тело предавалось агонии. С рассветом не становилось легче. Он достигал пика.       Он не цеплялся за протянутую руку. И разум его как никогда был чист. Он пленен Сатурном, доходя до края.       Итэр не мог сказать прямо, что это их последняя встреча. Они мирно прогуливались по городу, пока возвращались домой. И на перекрестке у светофора, где пути их расходились, блондин срывает последний поцелуй. Он — незримое прощание вкупе с обещанием в следующей жизни найти и обязательно быть счастливыми.       В полной тишине дома он впервые за долгое время засыпает так крепко, отдавая себе отчет о том, что Сатурн его полностью поглотил на маковом поле.       Венти эту ночь провел в метаниях и мыслях о чужих чувствах. И как он только не заметил. С первыми лучами он ринулся к чужой маленькой квартирке. Ключи он получил задолго до этого поэтому беспрепятственно смог попасть внутрь.       Полы усыпаны увядшими бутонами. Пятна крови. И бездыханное тело. Мир ушел из-под ног.       Заходясь в кашле, брюнет лишь думал, что они были глупцами. Бутоны мальвы в ладонях, его личная безумная, безудержная любовь, слишком ярко контрастировала с чужим дурманящим сном. Смертью. И это слишком иронично учитывая, что непокорная мальва проросла уже в третий раз.