Нарушая правила

Проблемы в Облачных Глубинах начались почти сразу после приезда, хотя узнал об этом Цзян Чэн только на следующий день. Не то чтобы он сомневался, что так и будет, но надеялся, что это произойдет позже. Как Вэй Усянь умудрился незаметно выйти из комнаты ночью и отсутствовать достаточно долго, чтобы успеть влипнуть в неприятности, само по себе было понятно: добрались они только к вечеру, но отдельная комната и долгое воздержание в дороге оказались сильнее усталости. На новом месте тоже было неплохо: сначала Цзян Чэн по-быстрому разложил Вэй Усяня на ближайшей из двух кроватей, зажимая ему рот, чтобы не шумел, потом тот брал его медленно и долго, нагнув над низким столиком посреди комнаты. После таких игрищ Цзян Чэн всегда спал хорошо и крепко. Вэй Усянь — по-разному, как повезет. Вчера, похоже, не повезло, и его понесло на поиски приключений. А потом не повезло еще раз, и он встретил Лань Ванцзи, которого до этого несколько дней даже никто из обитателей Облачных Глубин не видел. К таким вещам за годы жизни с Вэй Усянем Цзян Чэн тоже привык и не удивлялся. — Мог бы и меня разбудить! — сердито зашептал он, едва они немного отошли от толпы учеников, тоже направлявшихся в сторону ланьши. — Я бы тебя разбудил потом, когда вернулся с вином. Ты ведь наверняка был бы против. — Конечно. А ты как хотел? Дома Цзян Чэн поддерживал почти все его идеи, но позориться в Облачных Глубинах точно не собирался. — Вот поэтому я и в следующий раз будить тебя не стану. — Вэй Усянь показал ему язык, будто маленький, и Цзян Чэн в ответ ткнул его локтем в бок, стараясь, чтобы со стороны все выглядело прилично. Лань Ванцзи, которого ночью успел раздразнить Вэй Усянь, конечно, тоже был в ланьши, несмотря на все заверения, что ему уже нечего делать на занятиях Лань Цижэня. Цзян Чэну еще не доводилось с ним встречаться, но он и правда оказался именно таким красивым и холодным, как его описывали. Заметив, с каким выражением он наблюдал за Вэй Усянем, пока тот доставал уже второго Ланя меньше чем за сутки, Цзян Чэн почувствовал смутное подозрение, что видеться они будут часто. Подозрение превратилось в уверенность, когда Лань Ванцзи задумчиво проводил взглядом все-таки добившегося своего и теперь с хохотом убегавшего искать себе проблемы в других местах Вэй Усяня. Все оставшееся время занятия Цзян Чэн подробно представлял, что сделает с этим придурком, когда найдет после, и это скрашивало бубнеж Лань Цижэня, который, что уж тут говорить, действительно был нудным. *** Удивительно, но начавшийся неудачно день под конец наладился: у Не Хуайсана оказался небольшой запас вина и бесконечный — весенних картинок, так что вечер они проводили в хорошей компании наиболее бойких учеников из разных кланов. Цзян Чэну даже показалось, будто они не уезжали из Пристани Лотоса. В общем, и в Облачных Глубинах была жизнь — просто надо было знать, где искать. Они все-таки попробовали злополучную «Улыбку императора», и она действительно заслуживала внимания. Теперь Цзян Чэн не стал бы отговаривать Вэй Усяня, соберись он ночью сходить еще за парой кувшинов — о чем ему и сообщил, когда они вышли подышать прохладным вечерним воздухом. — Тогда договорились. — Вэй Усянь раскраснелся от вина и общения, выглядел беззаботным и довольным, а обстановка слишком напоминала дом, чтобы привычно не воспользоваться моментом. Их комната была занята до сих пор не разошедшимися учениками, но кусты за скамьей, на которой они сидели, выглядели достаточно густыми и надежными. Видимо, «Улыбка Императора» была крепче, чем он думал, раз уж намерения не заниматься непотребствами там, где их могли заметить, не выдержали даже пары чашек. Цзян Чэн обхватил Вэй Усяня руками, заваливая на траву. Тот на секунду напрягся, пытаясь удержаться на месте, но сообразив, что намечается не драка, понимающе усмехнулся и перестал сопротивляться. В таких вещах с ним всегда было хорошо и просто. Откатившись глубже под навес из переплетенных веток и густой листвы, Цзян Чэн торопливо задирал на нем одежду, пока тот с не меньшим энтузиазмом лез руками к нему в штаны. Спонтанные порывы они не затягивали: приласкать друг друга по-быстрому, сбросить напряжение — и хватит. Цзян Чэн как раз успел прижаться вплотную, устроившись между разведенных ног Вэй Усяня, и обхватить оба их члена, когда совсем рядом услышал тихие шаги. Он застыл в неудобной позе, зажал свободной ладонью рот Вэй Усяня и одновременно почувствовал его пальцы на своих губах — значит, тоже заметил. Кто-то приближался по дорожке и даже не один — теперь стали слышны и негромкие голоса. Когда они зазвучали почти над головой, Цзян Чэн скосил глаза: обычная белая обувь, как у всех, но это точно были Два Нефрита клана Лань — вряд ли бы кто другой обращался настолько официально к тому, кого называл братом. Да и братьев среди учеников вроде не было. Цзян Чэн не собирался подслушивать чужой разговор, но надежды, что они быстро пройдут мимо, не оправдались: судя по шороху одежды, теперь они сидели на скамье, а значит, собрались обосноваться здесь надолго. Наверное, стоило закрыть уши, это было бы правильно и достойно — насколько эти слова вообще подходили к обстоятельствам, — и это даже было осуществимо, если убрать руки с члена и рта Вэй Усяня. Но ждать того же от Вэй Усяня явно не приходилось, слишком уж заинтересованно он прислушивался. А зажимать уши одному было глупо. Оставалось надеяться, что никаких тайн те обсуждать не будут. Ладонь с членов он все-таки убрал — на всякий случай, чтобы не провоцировать на какую-нибудь неуместную случайность. — Ты снова начал ходить на занятия к дяде? — Голос звучал незнакомо, так что, видимо, говорил старший. — Да. — Понятно. Значит, он продолжает показывать тебя, как пример ученикам. — Послышалось что-то слишком похожее на короткий смех, и Цзян Чэн почти удивился: даже одного дня хватило, чтобы понять, что среди адептов клана Лань не было принято проявлять любые чувства. Видимо, в некоторых из них все-таки осталось что-то человеческое. Повисло недолгое молчание, потом тот же голос продолжил: — Тогда одного дня должно было хватить. — Я буду ходить на занятия еще какое-то время. Снова тихо прошуршала одежда. — Значит, тебя заинтересовал кто-то из новых учеников? Цзян Чэн невольно вспомнил взгляд Лань Ванцзи, которым тот провожал Вэй Усяня. Раз уж Лань Сичэнь, даже не зная подробностей, пришел к тому же выводу, Цзян Чэну точно не показалось. Он посмотрел на Вэй Усяня, надеясь, что тот по взгляду поймет, что он о нем думает. Но тот выглядел так, будто не догадывался, о ком речь. А может и правда не догадывался, с ним иногда случалось. — Есть один человек… — спустя долгую паузу признал Лань Ванцзи. Вэй Усянь вдруг убрал руку от рта Цзян Чэна и прижал поверх его ладони к своему, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся изнутри смех. Цзян Чэн показал ему кулак, но это его только еще больше развеселило. Как будто у них и без того мало было проблем. Цзян Чэн отвлекся и так и не услышал, чем закончился разговор — да и не то чтобы ему хотелось. Кто-то поднялся со скамьи, и он успел искренне порадоваться — сейчас было самое время. — Спокойной ночи, — сказал Лань Синэнь, и одна пара белых сапог ушла, но владелец второй никуда не торопится. Цзян Чэн даже не сомневался: остался Лань Ванцзи. Словно чуял, что где-то совсем рядом нарушали правила. На улице холодало, Цзян Чэн отчетливо чувствовал, как мерзнет голый зад, и влажную траву под коленями, но Лань Ванцзи продолжал сидеть на скамье. Возможно, о чем-то думал. Цзян Чэн тоже успел подумать о многом. Когда они все-таки дождались звука удалявшихся шагов, настрой пропал окончательно, а без этого и продолжать не было смысла. Кажется, несмотря на красоту, Лань Ванцзи был способен убить желание в любом, даже если оно было направлено не на него лично, а на гораздо более подходящий для этого объект. — Возвращаемся? — Вэй Усянь наклонил голову и посмотрел на безнадежно поникшие члены. — Возвращаемся, — согласился Цзян Чэн, зябко ежась и натягивая штаны обратно. Продолжать ночной кутеж тоже больше не хотелось, тем более, что вино все равно уже закончилось. Интересно, если сказать, что рядом бродит Лань Ванцзи в поисках жертвы, они разойдутся? — Там, кстати, Лань Чжань ходит, — небрежно бросил Вэй Усянь, едва войдя в комнату следом за Цзян Чэном и закрыв дверь — и все тут же замолчали. — Еле отвлекли его от вас! — Вы поэтому так долго? — Да врешь небось! Тем не менее, они заметно занервничали. Похоже, у Лань Чжаня здесь сложилась пугающая репутация. — Неа, не вру. — Вэй Усянь удобно раскинулся на кровати. — Цзян Чэн, подтверди. — Ходит, да. — Цзян Чэн подтолкнул его, чтобы подвинулся, и устроился рядом. — Засиделись, — вздохнул Не Хуайсан, — уже почти девять. Пора расходиться. — Поэтому надо собираться позже, когда все лягут спать. Так надежнее, — сказал Вэй Усянь, и, пожалуй, тут Цзян Чэн был с ним согласен: после девяти всегда начиналось самое веселье. — Даже не знаю… — Не Хуайсан прикрылся веером, но явно задумался над таким вариантом. — Брат ноги переломает, — напомнил сидевший рядом с ним парень из ордена Ланьлин Цзинь, судя по вышитым на рукавах пионам. — Не переломает, если не узнает, — снова встрял Вэй Усянь. Можно подумать, он знал Не Минцзюэ, чтобы быть в этом уверенным. Судя по слухам, человеком тот был грозным. — Так что завтра ждем после отбоя. — Опять пойдешь за «Улыбкой императора»? — Как и их шиди в Пристани Лотоса, здешние ученики уже ждали от Вэй Усяня новых подвигов. — Может, и схожу. — Как и в Пристани Лотоса, Вэй Усянь красовался перед окружающими. Цзян Чэн тихо фыркнул и легонько ткнул его кулаком в бок. — Куда ты там опять собрался? Сегодня уже незнанием правил отговориться не получится. — А, придумаю что-нибудь, — он только отмахнулся. Ученики покинули комнату тихо, быстро и по одному, видимо, уже привычные. — Что, правда пойдешь? — уточнил Цзян Чэн, когда они наконец остались одни. И почувствовал облегчение, когда Вэй Усянь покачал головой. — Завтра. Сегодня не хочу. Видимо, сказывался ранний подъем, но Цзян Чэн заметил, что начинал клевать носом. Стоило лечь, как за окном беззвучно прошла высокая тень. На миг показалось — снова Лань Ванцзи, но, конечно, вряд ли это был он. Просто виделись с ним сегодня слишком часто для одного дня, вот теперь и мерещился повсюду. Уже засыпая, Цзян Чэн почувствовал, как на кровать пробрался Вэй Усянь, жарко прижался к спине, а потом, совсем обнаглев, навалился, закинул руку и ногу. Но прогонять его не стал, пусть лучше спит рядом, чем опять куда-то пойдет. *** Какое-то время в Облачных Глубинах было весело: ночная жизнь наладилась, днем тоже находилось, чем заняться, а Вэй Усянь больше не попадался никому из Ланей, так что все шло хорошо. Правда, недолго, а потом Вэй Усяня отправили переписывать гусуланьские правила уже в библиотеку, а не как в прошлый раз. Впрочем, на ночные планы это никак не повлияло. На Вэй Усяня — тоже. Вернувшись вечером из библиотеки, он выглядел довольным, будто развлекался, а не отбывал наказание. При том, что сидел он там с Лань Ванцзи, Лань Цижэню хватило бы и взгляда на него, чтобы насторожиться. Вэй Усянь сразу подошел к его кровати, устроился рядом, забравшись на нее с ногами. — Что у тебя с губами? — Заклятие молчания. — Вэй Усянь задумчиво потрогал запекшуюся кровь в уголках рта, и Цзян Чэн сглотнул от желания коснуться их языком. — Понимаю его. Сам бы так регулярно делал, если бы умел. — Да ну тебя! Мог бы и посочувствовать. — Сочувствую. Ему. — Вот всегда ты так. Ему хотелось поговорить — это было заметно по нетерпеливой позе и лишним движениям. Видимо, сказывалось вынужденное долгое молчание. Так что Цзян Чэн не стал заставлять его ждать: закрыл книжку, по которой готовился к очередной контрольной, сел к нему вполоборота. — Так что ты опять сделал с Лань Ванцзи? — Совершенно ничего! — Вэй Усянь изобразил оскорбленную невинность так убедительно, что сразу было понятно: опять изводил его своими дурацкими шутками. — Что с ним можно делать, если он такой скучный? Сидит, переписывает книги и молчит. И другим говорить не дает. — Он поморщился, снова коснулся губ, и Цзян Чэн не выдержал: коротко качнулся вперед, лизнул. Вэй Усянь засмеялся, обхватил его руками, не давая отстраниться, и, толкнувшись назад, опрокинул их обоих на кровать. Хорошо, что дверь закрыл, когда вернулся, можно было не вставать. — Кстати, об этом, — продолжил Вэй Усянь, стоило перестать его целовать. Цзян Чэн на миг задумался, не заткнуть ли снова, пока не поздно, но решил, что ладно его, пусть поговорит. И начал развязывать на нем пояс. — Стол там выглядит на редкость удобным и прочным. Нам бы подошел! Все-таки надо было заткнуть. Цзян Чэн от неожиданности выпустил из рук пояс, и Вэй Усянь тут же продолжил раздеваться сам. — Мы не будем заниматься этим в библиотеке ордена Гусу Лань! — А жаль! — Теперь Вэй Усянь возился с его одеждой — стянул самое необходимое и сразу обхватил ногами, подтащил к себе. — Как думаешь, у них там есть сборники с весенними картинками? — Откуда? Посмотри на Лань Цижэня, если там что когда-то и было, все уже уничтожено. — Ну не скажи, никогда не узнаешь, что у таких людей на уме — в этом омуте наверняка сидят самые крупные речные гули. В любом случае, Цзян Чэн не хотел ничего знать о гулях Лань Цижэня. И не собирался тратить на разговоры время, оставшееся до того, как другие ученики подтянутся к ним на ночные посиделки. Он навалился на Вэй Усяня, притираясь ближе, и снова прижался губами, чтобы не болтал. Хотелось большего, дойти до конца — но слишком мало было времени и слишком высок риск, что кто-нибудь войдет. Поэтому Цзян Чэн терся членом о голую горячую кожу, трогал и гладил плечи, слегка прикусывал соски. Торопливая, суетная ласка, но все равно от нее было хорошо. Вэй Усянь тихо вздыхал, отвечал тем же. Потом дотянулся руками ниже и мял его ягодицы, забирался пальцами внутрь, проталкивая их неглубоко и приятно, и от его прикосновений горело все тело. Цзян Чэн приподнялся над ним, опираясь на локоть, обхватил ладонью оба члена и задвигал ею быстро, по всей длине, так, как хотелось. Под конец, когда оставалось совсем немного, Вэй Усянь прикусил и без того пострадавшую сегодня губу, выгнулся под ним, зажмурившись и запрокинув голову, — и на самом деле, именно это надо было рисовать в весенних картинках, а не то, что там рисовали, потому что от одного его вида захватывало дух и разбегались немногие оставшиеся мысли. Вэй Усянь выплеснулся молча и расслабленно распластался по постели. Цзян Чэн довел до пика и себя, залил его живот семенем и сел, разглядывая результат. Точно, такому было самое место в весенних картинках. Умел бы, сам нарисовал. — Смотри, не засни так, — предупредил он. — И вытрись. — А давай ты меня вытрешь? — Нет уж, сам. Ему было проще — сполоснул в тазу руку, обтер член и попавшие отдельные капли и потеки. Вставать с кровати Вэй Усянь не торопился, так что Цзян Чэн все-таки принес ему влажную тряпку, бросил на живот. — Вот. А дальше точно сам. Вэй Усянь вздохнул и принялся за дело. Дождавшись, когда он оденется, Цзян Чэн потушил свет и ненадолго распахнул дверь, чтобы проветрить, надеясь, что хотя бы это правилами Гусу Лань не запрещено и никто не прицепится. — Так вот, про библиотеку, — снова начал Вэй Усянь, стоило вернуться к нему. Теперь он выглядел бодрее прежнего, а значит, от него можно было ожидать очередного похода за приключениями. — Сразу нет. И больше даже не напоминай мне об этом. Радовало, что скоро придут остальные и ему найдется, куда направить лишнюю энергию. *** Цзян Чэн и сам не смог бы объяснить, как он дошел до того, чтобы оказаться ночью в библиотеке. И даже на вино не свалить — не пили сегодня ничего. Но почти всю неделю Вэй Усянь планомерно продолжал добиваться своего: рассказывал про удобный стол, невинно намекал при всех днем, а во время ночных посиделок устраивался рядом и шептал на ухо, что именно и как хотел бы сделать с ним на том проклятом столе. Иногда Вэй Усяню было проще дать, чем объяснить, почему нет. Да и самому Цзян Чэну спустя почти неделю обработки затея начала казаться заманчивой и даже не настолько рискованной, как представлялось поначалу. Поэтому ночью, когда все разбрелись по своим комнатам, они отправились в библиотеку. В библиотеке было тихо, а ночи сейчас стояли лунные — даже не зажигая свет, видно. По крайней мере то, что было нужно им, они же не читать сюда пришли. Цзян Чэн быстро оглядел библиотеку, привычно находя взглядом, где можно будет быстро спрятаться в случае чего. Привычка заниматься непотребствами в общественных местах приучила к осторожности и предусмотрительности. — Вот, смотри, какой стол! — зашептал Вэй Усянь, показывая в сторону. — Тебе нравится? На самом деле стол как стол, чего-то особенного Цзян Чэн в нем не разглядел. Вполне возможно, у Вэй Усяня просто были какие-то понятные только ему фантазии, связанные с этим столом. Или вовсе не в столе было дело, а в обстановке библиотеки. Оба они уже успели за время пребывания в Облачных Глубинах обзавестись новыми причудами. И все намерения Цзян Чэна сдерживаться, пока они не дома, тоже были забыты. Теперь он просто старательно следил, чтобы они не попались в неподходящий момент. — Пока не знаю. Сделай так, чтобы он мне понравился. В темноте все равно не удалось бы разобрать, но Цзян Чэн был уверен, что глаза у Вэй Усяня потемнели — как всегда от возбуждения. Едва слышное дыхание стало чуть быстрее. Он подошел совсем близко, вплотную и положил горячие даже сквозь одежду ладони на плечи. Стол стоял достаточно далеко от окон, чтобы снаружи их никто не увидел, поэтому Цзян Чэн позволил себе немного расслабиться, ответить на поцелуй. Вэй Усянь прижался к нему теснее, просунул в рот язык, правая рука убралась с плеча и легла на затылок, поглаживая. Обычно, когда у них было больше времени, он разбирал прическу и забирался в распущенные волосы пальцами, нравилось ему так, похоже. Сейчас такой возможности не было — и, видимо, Вэй Усянь и сам без напоминаний это понимал, почти сразу начал теснить к столу и не пытался стягивать с него одежду. Он опустился перед столом на колени, потянув за собой, усадил на самый край и развел ноги шире, проводя ладонями по бедрам. Выглядело и правда интересно, и Цзян Чэн наконец почувствовал предвкушение. Пришлось немного приподняться, чтобы Вэй Усянь смог стащить с него штаны — пока совсем немного. — Хочешь, чтобы я перевернулся? — уточнил Цзян Чэн. — Мм… пока нет. — Вэй Усянь обхватил член ладонью, провел, доводя до крепости. — А там посмотрим. — Он несильно сжал пальцы вокруг основания и остановился, и Цзян Чэну захотелось его пнуть — чтобы не тянул, не доводил до предела это возбуждение с привкусом легкого беспокойства из-за того, что их могли обнаружить. — Целую неделю уговаривал сюда прийти, — Цзян Чэн подался бедрами вперед, требуя продолжить, — а так и не придумал, что хочешь сделать. Вэй Усянь наклонился вперед, опираясь локтями о его колени, посмотрел с веселым жарким азартом. — Наоборот — придумал слишком много, не знаю, с чего начать. — Он опустил голову, взял член в рот, и Цзян Чэн вцепился руками в края стола, раздвинул ноги, насколько позволяли не снятые полностью штаны. Смотреть на лохматую голову Вэй Усяня, когда он занимался таким, и не схватить за волосы, направляя, было слишком сложно — тут оставалось либо все-таки хватать, либо не смотреть. Цзян Чэн выбрал второе: Вэй Усянь привел его сюда и это его фантазии, так что пусть делает, что хочет. Цзян Чэн откинулся назад, опираясь руками, потом и вовсе лег на гладкую прохладную столешницу — благо, длина позволяла. Ощущения сразу стали острее — влажное тепло вокруг члена, непредсказуемое движение языка Вэй Усяня, его руки, вцепившиеся в бедра. Он потянул Цзян Чэна на себя, к самому краю стола, скользкие пальцы легко проникли внутрь. И когда только успел достать масло? Растягивал он мягко и неторопливо — и от этого будто даже время текло медленнее, Цзян Чэн уже не был уверен, как давно они находятся в библиотеке, но подозревал, дольше, чем ему казалось. Пульс шумно стучал в висках, и Цзян Чэн не сразу понял, что звуки снаружи — чьи-то шаги, а поняв, крепко сжался вокруг пальцев Вэй Усяня, рывком поднялся со стола, опираясь на локти. Тот тоже услышал, похоже, даже раньше — и теперь внимательно прислушивался. Настороженное выражение на его лице в сочетании с все еще находившемся во рту членом могло бы стать отличным поводом для насмешек, если бы не опасность, что их обнаружат. Вэй Усянь заметил, что он смотрит, наконец выпустил член, и воспринимать ситуацию всерьез сразу стало проще. Еще минуту оставалась надежда, что человек пройдет мимо — ну правда, кому могло понадобиться в библиотеку ночью? — а потом, когда стало понятно, что везенье сегодня не на их стороне, они, не сговариваясь, метнулись от стола. Цзян Чэн торопливо подтянул штаны, радуясь, что хотя бы не успел их снять. Видимо, Вэй Усянь тоже заранее присмотрел пути отступления — по крайней мере, махнул рукой в тот же закуток в глубине, между пустыми полками. Там было темно, и, если не искать специально, их вряд ли обнаружат. Они спрятались и затаились. На миг Цзян Чэну показалось, что кому-то пришли в голову те же мысли, что им, и сюда явились они за тем же самым. Но человек был один и не сказать чтобы скрывал свое присутствие, хоть и не зажигал свет. Темный силуэт уверенно приблизился к книжным полкам у дальней от них стены. Свет все-таки вспыхнул, и Цзян Чэн ненадолго закрыл глаза, чтобы привыкли. А когда посмотрел, захотел выругаться самыми грубыми словами из всех, которые он знал, а знал он немало. Снова Лань Ванцзи. В библиотеке. Ночью, когда по правилам их ордена давно полагалось спать. Стоявший рядом Вэй Усянь крепче вцепился в плечо, но, к счастью, молчал — в тишине библиотеки хватило бы и звука, чтобы Лань Ванцзи их услышал. Он ходил вдоль полок, иногда касаясь пальцами корешков книг, а Цзян Чэн отчетливо чувствовал скользкую влажность между ягодиц и растянутые мышцы входа — после того, как возбуждение ушло, эти ощущения казались неуместными. Особенно в библиотеке, в которой кроме них находился еще и Лань Ванцзи. Тот наконец выбрал книгу, погасил лампу и ушел. И вот ради этого он испортил им так хорошо начинавшийся вечер. Вэй Усянь дождался, когда Лань Ванцзи отойдет достаточно далеко, а потом тихо засмеялся. — Было бы над чем смеяться. — Неуместные ощущения и неудовлетворенность никуда не делись, и на веселье Цзян Чэн настроен не был. — Ну это правда смешно. И теперь мы знаем об еще одной тайне Лань Чжаня. Надо запомнить место, потом проверю, что он берет читать по ночам. — И зачем оно тебе? — Просто так. Разве не интересно? — Нет. Вряд ли бы теперь Лань Ванцзи вернулся, но мало ли кто еще мог тут ходить, несмотря на позднее время — Цзян Чэн бы уже ничему не удивился. Поэтому он привел в приличный вид одежду, отмахиваясь от всех попыток Вэй Усяня продолжить то, от чего их отвлекли, пока тот наконец не отстал. — Ну тогда давай хотя бы поищем сборники с весенними картинками, как хотели? — Я ничего такого не хотел. Но все-таки не ушел, а отправился к полкам следом за Вэй Усянем. Весенних картинок в библиотеке Гусу Лань, ожидаемо, не нашлось. Хотя Вэй Усянь продолжал считать, что они есть, просто припрятаны получше. — Все, пойдем уже. Завтра утром опять тебя не разбудишь, — сказал Цзян Чэн, пока тот не додумался пойти искать вход в запретную секцию, с него бы сталось. — Вот и не буди. — Тогда ты в этой библиотеке окончательно поселишься, и никто тебя больше не увидит. — Кроме Лань Чжаня! — К демонам Лань Чжаня! По пути к комнатам они никого не встретили, но испорченное настроение все равно не стало от этого лучше. *** Когда Вэй Усянь предложил им с Не Хуайсаном и другими учениками подойти к окнам библиотеки — теперь уже днем и всем, — Цзян Чэн сразу почувствовал, что ничем хорошим это не закончится. — У тебя же сегодня последний день наказания, — вспомнил Не Хуайсан. Цзян Чэн уже устал гадать, сколько у него этих вееров — похоже, не меньше, чем книжек непристойного содержания. — Именно! Поэтому надо отметить это чем-то особенно интересным. — Чтобы сразу добиться нового наказания, — хмуро пробормотал Цзян Чэн. Кажется, он единственный здесь не одобрял этот план, в то время как большинство учеников отвечали на новые затеи Вэй Усяня неизменным восторгом. Им-то что, даже если бы ничего не вышло. — Не ворчи, все будет хорошо. — Вэй Усянь закинул руку ему на плечи, повис всей тяжестью и заулыбался еще радостнее. — Спорим, Лань Чжань сам меня выгонит? На желание. — С тобой спорить себе дороже. И желания твои я, знаешь, где видел? — Цзян Чэн попытался стряхнуть его с себя, но тот ловко перебрался к нему за спину, не отпуская. — Ну, давай! Это желание тебе понравится, правда. — А если я выиграю? — Тоже можешь загадать желание. — Вэй Усянь наконец отцепился от него, развел руками. — Но ты не выиграешь. — Посмотрим. Но чтобы действительно выгнал, а не просто вежливо попросил удалиться! — Не сомневайся — все будет. Он помахал на прощание и пошел в библиотеку, и да, сегодня он все-таки взял с собой меч, как приличный заклинатель, а не как обычно. Но это и настораживало. Они ждали его в роще неподалеку. Довольно долго — восторженно настроенные последователи Вэй Усяня уже перестали вскакивать от каждого звука и теперь просто ждали. А потом они наконец услышали шум и голоса — и разговор там явно велся на повышенных тонах. Причем Лань Ванцзи говорил гораздо громче. Теперь и Цзян Чэну стало любопытно. Он уже почти склонился к мысли осторожно подойти и заглянуть, когда оттуда донеслось громкое «Пошел прочь!» — и сразу после этого из окна выскочил довольный Вэй Усянь. — Ну что, слышали? — спросил он, подходя к ним. — А ты не верил. — Он осуждающе покачал пальцем. — Прости, Хуайсан-сюн, твой сборник с весенними картинками пал смертью храбрых в битве с Лань Чжанем. Зато, видимо, он удостоился чести быть первым таким сборником, который тот увидел. — Совсем не страшно, — Не Хуайсан только помахал веером, показывая, что все в порядке и он не в обиде. — У меня их еще много. Кто бы сомневался. Если Вэй Усянь довел такого человека, как Лань Ванци, то он был способен довести кого угодно. Цзян Чэн отчасти даже гордился им. Хотя вообще позорище, конечно. *** Ночью они снова пошли к библиотеке — доделывать то, что не доделали в прошлый раз. Если уж именно такое желание оказалось у Вэй Усяня. Оно и правда было не худшим из возможных, хотя добровольно туда Цзян Чэн больше бы не пошел — после той неудачной ночи он в принципе начал относиться к библиотекам с легкой неприязнью. — Нет ничего предосудительного в том, чтобы ходить по ночам в библиотеку — даже Лань Чжань ходит, — словно по привычке продолжал уговаривать его Вэй Усянь. Зачем, если он и так уже согласился и от своего слова отказываться не собирался. Цзян Чэн не стал ему в очередной раз объяснять, что их проблема как раз в том, что Лань Чжань ходил туда по ночам. — Вот и будешь сам объяснять ему, что мы тут делаем, если наткнемся на него. — Я могу! Цзян Чэн представил и вздрогнул. — Нет, все, не надо. Я передумал. Вэй Усянь тихо засмеялся. — Не волнуйся, он сегодня медитирует. У него был тяжелый день. — Из-за кого бы это, интересно? Судя по виду, Вэй Усянь гордился усложнившимися отношениями с Лань Чжанем больше, чем любыми другими успехами в Облачных Глубинах. С другой стороны, он и прилагал для этого заметно больше усилий, чем к учебе. В библиотеке было тихо, но, наученный прошлым неудачным опытом, Цзян Чэн относился к этой тишине с недоверием. — Так. Первую часть пропускаем и сразу переходим к основной, пока сюда никого не принесло, — сразу предупредил Цзян Чэн. Он был настроен избежать той неловкой ситуации и получить уже удовольствие на этом проклятом столе. Возбуждения он пока не испытывал, но оно еще появится, куда денется. Вэй Усянь как будто даже растерялся. — Никто сюда не придет, все хорошо будет, — снова попытался успокоить, но это он зря. — В прошлый раз ты говорил то же самое. — Цзян Чэн сам сел на стол, широко расставив ноги и упершись локтями в колени. — Ну, и долго ты будешь ждать? Вэй Усянь моргнул удивленно, потом заторможенно кивнул и все-таки снова сел на пол между его разведенных ног. Он уже потянулся к поясу, но вдруг привалился лбом к его плечу и тихо, безудержно рассмеялся. — Всякое я представлял, но не такое, — пробормотал он наконец, вздрагивая от отпускающего смеха, боднул головой в ключицу, и Цзян Чэн обнял его, прижимая к себе и обхватывая ногами. И правда как-то глупо вышло. Цзян Чэн уже окончательно пришел к мысли, что сегодня тоже ничего не получится, можно уходить, но Вэй Усянь вдруг поднял голову, щекоча подбородок волосами, а потом коснулся губами шеи, лизнул. Он целовал мягко, едва касаясь, — но это возбуждало не хуже, чем самые бесстыдные ласки. Цзян Чэн почувствовал, что наконец расслабляется, тоже захотел продолжения. Поцелуи спустились ниже по горлу, коснулись ключицы, и он запрокинул голову, подставляясь. Вэй Усянь развязал на нем пояс, раскрывая полы ханьфу, теперь касался губами груди, но Цзян Чэн не стал его останавливать или торопить — лег на стол, позволяя ему нависать над собой, продолжать. Когда Вэй Усянь добрался до живота, член уже ощутимо упирался в ткань штанов, и хотелось быстрее, сразу. Он закинул ноги на плечи Вэй Усяню, нетерпеливо вжал в себя. — Сейчас, сейчас, — отозвался тот тихо. Цзян Чэн привычно напрягся, когда тот стянул с него сапоги и штаны, понимая, что войди кто сейчас — и он окажется с голым задом, но возражать не стал. Видимо, уверенность Вэй Усяня в том, что никто не помешает, и в этот раз подействовала. Цзян Чэн надеялся, что ему не придется об этом жалеть. А Вэй Усянь действительно уже не медлил — растянул быстро, вошел одним движением и лег сверху, давая время привыкнуть. Он накрыл рот Цзян Чэна ладонью, и тот мстительно покусывал его за пальцы, ожидая, когда пройдут неприятные ощущения. Это помогало расслабиться, отвлечься. От первых движений внутри тянуло и ныло, потом тело привыкло, приняло, стало отзываться удовольствием. Цзян Чэн сомневался, что смог бы остановиться, даже если бы сейчас кто-то вошел в библиотеку. Но на этот раз никто не появился, и он был готов молиться за это всем богам. Вэй Усянь приподнялся, положил руку ему на член, поглаживая и сжимая, и, кажется, Цзян Чэн уже немного жалел, что все закончится слишком быстро. После он не дал им много времени на передышку: лежать на столе, прижатым сверху Вэй Усянем было даже приятно, но не настолько, чтобы рисковать ради этого. — Все, пора уже. — Цзян Чэн попытался сдвинуть с себя Вэй Усяня, но тот не поддавался — видимо, держался за стол. Старый фокус. Цзян Чэн провел по краю столешницы, нашарил его ладонь и принялся разгибать накрепко вцепившиеся пальцы. — Так не хочется вставать… — Он упустил момент, когда пальцы на секунду разжалась и тут же снова ухватились, но уже ниже, куда не дотянуться. — А я тебе говорил, что так и будет. Надо было заниматься этим в комнате. Там тоже есть стол. — Не такой. — Тут он был прав, на том разве что локтями упереться места хватало. — Правда ведь удобный стол, да? — Удобный. Но в следующий раз все равно остаемся в комнате. Вэй Усянь издал недовольный стон и наконец скатился с него. *** Устроиться в комнате так и не получилось: Лань Цижень снова уехал по делам, и в Облачных Глубинах началась настоящая жизнь — с вылазками в городок у подножья горы в таверну с нормальной едой, а не тем, чем кормили в Облачных Глубинах, с прогулками по лесу и еще более веселыми вечерами. У всего этого лично Цзян Чэн видел только один минус, но существенный: каждую ночь в их комнате толпилась еще более разросшаяся компания учеников, засыпала под утро, развалившись на кроватях и низком столике, на которые Цзян Чэн имел совсем другие виды. А снаружи рыскал Лань Ванцзи. Наверняка он, как все адепты Гусу Лань, ложился в девять и вставал в пять, но даже ночью стоило выйти с Вэй Усянем, как он тут же оказывался рядом, будто у него было какое особое чутье. Днем так и вообще натыкались на него постоянно. Было скорее чудом, что Вэй Усянь с того первого дня ему больше ни разу не попался. Но Лань Ванцзи не оставлял попыток. А если оставлял, то тут уже задирать его принимался сам Вэй Усянь. Иногда к ночи Цзян Чэну начинало казаться, что видеть он больше их не может, ни одного, ни второго. В случае Лань Ванцзи это решалось довольно просто, по крайней мере, тот не заходил к ним в комнату. Отделаться от Вэй Усяня было сложнее: он как будто специально устроился вплотную, вертелся, общаясь то с одним из новых приятелей, то с другим, постоянно норовил утащить его чашку с вином, допив свое, и то и дело пытался облапать, когда другие не видели. А даже если бы и видели: никого не удивляло, вис он на всех и всегда, не придавая этому особого значения. Наверное, и к Лань Ванцзи бы прилип, если бы тот не сбегал от него так поспешно. Наконец Цзян Чэну надоело. — Пойдем. — Он схватил Вэй Усяня за руку и потащил к выходу. — Вы хоть не драться? — Спросил Не Хуайсан, и Цзян Чэн не смог бы точно сказать, чего больше в его голосе — беспокойства или живого интереса. Как бы следом не увязался. — Нет, поговорить. Скоро вернемся. Кусты возле дома уже выглядели заметно помятыми, пора было присматривать другие. Но сейчас ему все равно не хватило бы терпения. Поэтому он затащил Вэй Усяня под эти, секунду нависал над ним, разглядывая, потом, гораздо дольше — целовал торопливо и жадно. От поцелуев с ним голова кружилась сильнее, чем от выпитого вина. Все еще хотелось большего. Цзян Чэн поднялся, насколько позволяли ветки, не глядя, одной рукой развязал штаны на Вэй Усяне, сдернул вниз, чтобы можно было подобраться. — А ты лежишь и молчишь, — сердито прошептал он, надеясь, что звучит достаточно убедительно. Дождался, пока Вэй Усянь согласно закивал, и сполз вниз. У возни в кустах все-таки было одно преимущество: Вэй Усянь молчал, тоже не желая попасться кому-нибудь за таким занятием. Поэтому Цзян Чэн брал его член в рот без привычных комментариев, стонов и попыток вцепиться в волосы. Теперь тот отвечал всем телом — и Цзян Чэну этого более чем хватало: подрагивание мышц живота и бедер, частый пульс, короткий рывок в попытке приподняться, толкнуться глубже в самом конце, за секунду до того, как выплеснуться горьковатым густым семенем. Цзян Чэн сглотнул, вытер рот и потянулся к себе, продолжая прижимать Вэй Усяня к земле, чувствовать под ладонью горячую кожу. Быстро водя кулаком по члену, он представлял, как хорошо было бы оказаться в Пристани Лотоса, в том небольшом затоне, заросшем осокой, где их никто не смог бы найти — там было гораздо спокойнее, можно было не торопиться, а вода скрывала все следы. Он излился, вспоминая, как брал Вэй Усяня на покосившихся деревянных мостках у самой воды, и тот щурился от яркого солнца и удовольствия. Пару минут Цзян Чэн выравнивал дыхание, потом обтер ладонь о траву и тщательно поправил на себе одежду. Пора было возвращаться. В комнате будто ничего и не изменилось, только вина стало меньше. Без них тут явно не скучали. Разве что Не Хуайсан выглядел слишком трезвым и оглядывал их подозрительно внимательно. Стоило бы напоить. — Сыграем в кости? — предложил Цзян Чэн. — Проигравший бежит за «Улыбкой императора». Предложение охотно поддержали. Во время игры Вэй Усянь сидел напротив него и улыбался не менее загадочно и понимающе, чем Не Хуайсан. Спустя час у них уже был запас вина, и веселье продолжилось с новыми силами. Спустя два часа большинство присутствующих спали там, где только нашли место. — А ведь бывает так, что мужчины — не обрезанные рукава, но при этом могут наслаждаться друг другом? По-дружески. — Вэй Усянь держал книгу с весенними картинками вверх тормашками и, судя по задумчивому взгляду, прикидывал, можно ли это как-то осуществить именно в таком положении. То, что он пьян, по нему обычно не было заметно, только выглядел слишком сосредоточенным — и, судя по всему, это был как раз тот случай. — Наверное, могут, — осторожно согласился еще более нетрезвый Не Хуайсан. У самого Цзян Чэна с сильного перепоя плохо слушалось тело, а мысли постепенно заволакивало туманом. Но пока, к сожалению, соображал он хорошо, поэтому ему приходилось лежать и слушать все это, вместо того, чтобы уйти. А лучше — заткнуть Вэй Усяня, потому что куда идти, когда это и так была их комната. Видимо, он все-таки уснул — разговор прервался, а в следующий момент через открытую дверь в комнату попадал утренний свет, от жуткого похмелья раскалывалась голова, а Лань Ванцзи куда-то тащил Вэй Усяня. Сначала даже мелькнула мысль — все еще сон, при том, как часто они его в последнее время видели, было бы неудивительно. Но Вэй Усянь сопротивлялся и орал, как настоящий, так что все происходило на самом деле. Первой мелькнула мысль, что, возможно, поползновения Вэй Усяня удались, и он все-таки облапал Лань Ванцзи, а тот не так его понял. С другой стороны, тогда он бы, наверное, разобрался с ним сразу. Потом вспомнилась вчерашняя ночь, Цзян Чэн заметил бардак в комнате, так же медленно просыпавшихся учеников и ужас на лице Не Хуайсана и понял, как они все влипли. И все-таки утащил Лань Ванцзи только Вэй Усяня, остальные потянулись следом сами — на расстоянии, чтобы тот не вспомнил про них. Когда во внутреннем дворе перед Храмом предков ордена Лань Ванцзи опустился на колени и заявил, что тоже заслужил наказание, Цзян Чэн снова начал подозревать, что все-таки Вэй Усянь что-то с ним сделал — и даже успешно, иначе зачем бы тому себя наказывать. Лань Ванцзи сидел ровно, пока Вэй Усянь продолжал позориться. Ферулы были длинными, выглядели тяжелыми, и с каждым новым ударом Цзян Чэн все отчетливее ощущал свою вину. А когда все закончилось, посадил его к себе на спину и понес в комнату. Правда, чувство вины иссякло раньше, чем они дошли: Вэй Усянь даже с его спины умудрялся красоваться перед всеми, кто готов был слушать, и он действительно облапил Лань Ванцзи — пусть не так и не для того. И уронил его со стены. Все-таки у Лань Ванцзи были бездны терпения, раз он и после этого не убил Вэй Усяня на месте. Так что к источнику Вэй Усянь отправился уже сам, а Цзян Чэн остался ждать его в комнате. Возвратился он только спустя пару часов, холодный и с мокрыми волосами, подобрался вплотную к лежавшему на кровати Цзян Чэну и, скинув с ног сапоги, прижался холодными ступнями. В любой другой ситуации Цзян Чэн бы его отогнал, но сегодня его и так наказали за них всех, — пусть и не только за это, но хотя бы отчасти, — поэтому он не возражал, наоборот осторожно положил ладонь ему на поясницу и подтащил ближе, стараясь не задевать избитую спину. — Очень больно? — Сразу после наказания и всю дорогу, пока Цзян Чэн тащил его на себе, он, конечно, ныл и жаловался почти непрерывно, но тогда у него было много зрителей, это могло не иметь никакого отношения к тому, что было на самом деле. — Уже меньше, — теперь он засунул под одежду и руки. — Но я замерз, источник ледяной. — Согреть? — Цзян Чэн был не против любого из возможных способов, тут уж дело оставалось за Вэй Усянем. — Ага. — Холодная рука, до этого лежавшая спокойно, пробежалась по груди, прихватила сосок, заставляя ежиться от холода и возбуждения. Значит, все-таки так. — Угадай, кого я там встретил. При их — теперь уже общей, — злой удаче, вариант здесь был только один. — Лань Ванцзи. — Угадал. — Надеюсь, он не придет сейчас следом за тобой. — Вэй Усянь забрался на него сверху и Цзян Чэн подхватил его под ягодицы, придерживая. А подумав, сдвинул чуть повыше, чтобы упираться в него членом как можно приятнее. — Вряд ли. Он опять сказал мне пойти прочь. — Почему я не удивлен? — Но вообще он красивый — видел бы ты его тело. Цзян Чэн не считал момент подходящим для того, чтобы обсуждать Лань Ванцзи. Он резко двинул бедрами так, что Вэй Усяня подкинуло, и он перестал болтать, отвлекшись, чтобы удержаться. — Тебе сегодня было мало? — Не ревнуй. Ты тоже очень ничего! — Вэй Усянь поерзал, прижимаясь к нему. — Ах вот, значит, как. — Цзян Чэн крепко стиснул в ладонях его зад, и он шумно выдохнул — слишком довольно, чтобы всерьез относиться к его словам о Лань Ванцзи. Они вдвоем почти всегда были вместе, и им никто больше не был нужен. Цзян Чэн убрал руки, когда Вэй Усянь приподнялся, чтобы стянуть штаны: с себя — полностью, с Цзян Чэна — немного, только чтобы не мешались, — и снова вернулся обратно. Его движения до сих пор казались скованными, слегка заторможенными, поэтому Цзян Чэн нашел в рукаве баночку с густым маслом, зачерпнул пальцами и, приподнявшись, сам дотянулся до сомкнутого отверстия, чтобы ему не пришлось. Вэй Усянь сразу пересел ближе, удобнее, лег сверху, накрывая своим телом. Его руки больше не казались холодными, дыхание и вовсе обжигало. Внутри было непривычно тесно, пальцы входили с трудом, и только теперь Цзян Чэн осознал, как давно они не были вместе по-настоящему, ограничиваясь кустами и короткими моментами, пока в их комнате никого не было. Пришло время это исправить. Вэй Усяню надоело ждать раньше: сел, опираясь кончиками пальцев о его плечо, едва заметно поморщившись, потянулся назад, обхватил член Цзян Чэна и направил в себя. Опускался он медленно, и Цзян Чэн едва сдерживался, чтобы не притиснуть его к себе, толкнуться, заполняя разом. Обычно Вэй Усянь тоже был бы не против, но, видимо, сейчас ему не хотелось грубости. Поэтому Цзян Чэн снова положил руки ему на ягодицы, несильно сжал и развел в стороны, погладил натянувшуюся вокруг члена плоть. Все еще лежавшие на плече пальцы Вэй Усяня дрогнули, он опустился ниже, выдохнул. Цзян Чэну нравилось смотреть на него в такие моменты. Он думал, что Вэй Усяню понадобится больше времени, но, едва впустив член полностью, он сразу начал двигаться — не быстро, но не останавливаясь. Член входил глубоко — сначала туго, потом все легче. У Вэй Усяня тоже стояло, но себя он пока не трогал, опирался о плечи Цзян Чэна раскрытыми ладонями, иногда хватался за него. Он наклонил голову, и теперь волосы почти полностью скрывали лицо, но напряженным он больше не выглядел. Когда он вздохнул, тихо и прерывисто — почти стон, а не вздох, — Цзян Чэн окончательно убедился, что ему тоже стало хорошо. Хотелось опрокинуть его на постель и подмять под себя, но с избитой спиной это было плохой идеей, так что Цзян Чэну оставалось только резко толкаться вверх, навстречу, придерживать, крепко сжимая пальцы на его бедрах, и оставить все остальное на него. Вэй Усяня наконец коснулся своего члена, задвигал рукой в ритме их общего движения, и, значит, оставалось совсем недолго. Когда он выплеснулся, сжимаясь вокруг него, Цзян Чэн удержал его на месте, толкнулся глубоко и резко еще несколько раз, доводя до пика и себя, и отпустил, позволяя улечься сверху. Полежав немного так, Вэй Усянь перебрался на кровать и устроился рядом на боку, явно собравшись сегодня спать здесь. Цзян Чэн потрогал покрасневшие отпечатки пальцев на светлой и уже совсем не холодной коже, и он приподнял голову, чтобы посмотреть, что там. — Вот, синяков понаставил. — Фыркнул весело, примеряя свою ладонь на оставшийся след. — А ты мне одежду забрызгал. — Ничего, застираешь потом. — Вэй Усянь несильно ткнул его кулаком в живот, и Цзян Чэн ответил тем же, приготовившись сопротивляться, если вдруг соберется выпихнуть его с его же кровати. Но тот вел себя прилично и ничего такого провернуть не пытался. — Согрелся теперь? — Да. — И тут же добавил, видимо, тоже ожидая какого-то подвоха: — Но спать буду с тобой. — Да спи, кто тебя гонит? И Вэй Усянь наконец расслабился, придвинулся ближе. Так и не разобравшись, как его обнять, чтобы не сделать больно, Цзян Чэн снова положил руку ему на задницу. Лежать вместе было хорошо и уютно. *** Лань Цижень вернулся в Облачные Глубины, но ему хватало проблем из-за Бездонного омута, поэтому, выждав немного, ученики снова расслабились и продолжили прежние развлечения. И, конечно, в первых рядах снова был Вэй Усянь. От Лань Ванцзи он тоже не отвязался, доставал его с еще большим азартом каждый раз, как видел, так что тут тоже ничего не изменилось. Цзян Чэн не удивлялся, только закатывал глаза, наблюдая за ним. А кусты пришлось найти другие, подальше. Этими вплотную занялся местный садовник, наконец заподозрив, что с ними что-то не так. Они как раз собирались пойти в горы, когда Вэй Усянь заметил Лань Ванцзи — и ведь не сказать чтобы рядом, снова в этой проклятой библиотеке, но Вэй Усяню было достаточно и этого. Им обоим: Лань Ванцзи тоже смотрел в их сторону чересчур внимательно. Цзян Чэн успел решить, что теперь прогулка точно сорвется, но пронесло, и Вэй Усянь решил заняться этим после. Незаметно отойти от компании учеников так, чтобы не нашли, было легко — уж что, а бродить в лесах они и в Юньмэне любили. Вокруг не было видно никого, только пушистыми белыми комками скакали кролики. Но кролики Цзян Чэна не беспокоили. Вэй Усяня, видимо, тоже: сразу присел перед ним на колени и полез руками под одежду. — Давай по-другому? — предложил Цзян Чэн и потянул его вверх, разворачивая к себе спиной и подталкивая к большому дереву, чтобы оперся. Сосать Вэй Усянь умел и любил, но сейчас хотелось большего — мало ли, когда в следующий раз подвернется удобный случай. Цзян Чэн по-быстрому растянул его скользкими от масла пальцами, а потом вколачивал в ствол дерева, выплескивая накопившееся возбуждение. И излился внутрь: в этом тоже полумер не хотелось, да и Вэй Усянь не возражал — а у него никогда не было проблем с тем, чтобы дать понять, если ему что-то не нравилось. Вэй Усянь обтерся подолом нижней рубахи, поправил одежду, потом наклонился и подхватил за длинные уши двух ближайших кроликов. — Зачем они тебе? Если собираешься жарить, то лучше отойти подальше, чтобы запах не услышали. И это долго, а нам уже скоро возвращаться. — Лань Чжаню подарю. — Да ты издеваешься! Тебе мало того, что он тебя по всем Облачным Глубинам преследует? Но Вэй Усянь только пожал плечами и улыбнулся. Спрятанные за пазуху кролики брыкались, одежда у него на груди трепыхалась, будто в нее вселился злой дух. Цзян Чэн не мог вспомнить точно, но какое-нибудь среди трех тысяч правил Гусу Лань наверняка должно было запрещать издеваться над животными… Или приносить их в Облачные Глубины... Или дарить их подающим большие надежды адептам ордена. За нарушение именно такого правила Лань Ванцзи и запрет в следующий раз этого придурка в библиотеке или отходит палками — тут уж смотря насколько серьезно они относились к кроликам. *** Видимо, кролики окончательно его добили, и Лань Ванцзи наконец перестал ходить с ними на занятия, но это мало что изменило: они и без того постоянно натыкались на него — так часто, что это вошло в привычку. Время в Облачных Глубинах текло так же медленно, как занятия Лань Циженя, в какой-то момент даже развлечения стали обыденными и не приносили того же удовлетворения, что раньше. Видимо, это место действительно дурно влияло на людей, неудивительно, что адепты Гусу Лань были такими. Приятной новостью за последние недели стало разве что то, что кусты возле их комнаты стараниями садовника снова разрослись, и им с Вэй Усянем больше не надо было ходить в дальние. Эти были как-то привычнее и удобнее, и почти вызывали ностальгию. Когда утром по пути в ланьши Лань Ванцзи им не встретился, Цзян Чэн решил, что это хороший знак и день будет удачным — и более интересное, чем обычно занятие это как будто даже подтверждало. А потом все пошло наперекосяк. Цзинь Цзысюань нарвался, за что получил от Вэй Усяня. И Цзян Чэн его даже не винил в этом — сам бы ударил, если бы успел. Но Лань Цижень тут же воспользовался этим случаем, чтобы от него избавиться. Хуже появления отца в Облачных Глубинах было только то, что он приехал забрать Вэй Усяня. День, который начинался как удачный, оказался худшим за все время пребывания здесь. Не дождавшись, Цзян Чэн пошел во внутренний дворик, где отбывал наказание Вэй Усянь. И сразу узнал, что здесь уже побывал Лань Ванцзи. И про муравьиный лаз. — Даже тут умудрился его достать! Вэй Усянь развел руками, улыбнулся. Цзян Чэн помолчал, не зная, как сказать, что его отправляют обратно домой. Они так давно не разлучались надолго, что теперь это казалось неправильным. Словно на время лишиться части себя. Но Вэй Усянь и так уже знал — Лань Ванцзи сообщил. Снова он. Цзян Чэн присел на корточки возле стоявшего на коленях Вэй Усяня, обнял ненадолго, пока никто не видел, и почувствовал, как его обнимают в ответ. — Будешь по мне скучать? — спросил вкрадчивый голос, губы мягко коснулись уха, и Цзян Чэн аж вскинулся от возмущения, отскакивая. — Гуя лысого! И Вэй Усянь рассмеялся, захлопав ладонью по земле. Не зря его все называли бесстыдником — бесстыдник и есть. Цзян Чэн отвернулся и торопливо зашагал по дорожке. — А я по тебе буду, — донеслось ему вслед, и он чуть не сбился с шага. Какой же все-таки он был дурак. Но на душе стало легче. Отчасти Цзян Чэн ему даже завидовал. Вэй Усянь уезжал с отцом домой, а он оставался в Облачных Глубинах — с нудными занятиями, вынужденным воздержанием и Лань Ванцзи. Наверное, все-таки стоило тоже ударить Цзинь Цзысюаня, чтобы их обоих выгнали. Вечером, проводив отца с Вэй Усянем, Цзян Чэн снова увидел Лань Ванцзи — там, где совсем не ожидал его обнаружить. Тот сидел на гребне стены и задумчиво смотрел на ворота. Как ни странно, радостным не выглядел — даже по своим меркам. Лань Ванцзи вежливо кивнул ему, и Цзян Чэн ответил тем же. И пошел восстанавливать подпорченную репутацию ордена Юньмэн Цзян в Облачных Глубинах.