Было тяжело, но он справился

Шастун встал около девяти утра, по тому что, Слава господу, сегодня была смена Марины, а она в отличие от тети Вали — человек. Медсестра разрешила Антону отоспаться в последний, как все надеялись, день прибывания тут. Лениво потянувшись, и сладко зевнув, парень нацепил разбросанные по полу тапки, которые мифическим образом оказались в разных углах палаты. Иннокентий уже встал, и по этому стоило Антону подняться, как мужчина начал атаковать его глупыми рассказами о погоде, чиновниках и повышении цен на гречку. Выслушав утреннюю перечень новостей, и взяв из тумбочки зелёное полотенце с зубной щеткой, Шаст медленно поплёлся в мужской туалет. Все в больнице уже давно встали, в коридоре уже были чьи-то родственники, врачи устроили консилиум прямо посреди прохода, а молоденькие медсестры метались из палаты в палату со шприцами и капельницами. Как и всегда всё самое интересное Антон проспал, но это не сильно расстраивало его, ведь наконец то он отмучился и выйдет домой. Хотя отмучился это громко сказано. Антон совершенно запутался (хотя, он и не распутывался) в его голове было столько мыслей, что он даже не знал о чем ему следует подумать в первую очередь. Конечно внешне Шатун не был похож на человека который ещё неделю назад хотел покончить с жизнью, об этом напоминали только повязки на руках и рваные порезы под ними. Моральное состояние Антона практически не изменилось. Нет, конечно ему было очень тепло на душе от осознания, что за него переживают Арсений и Сережа, он никогда не отказывался поржать вместе с ними над неуклюжим Иннокентием и обсудить последние новости Инстаграмма и шоу-бизнеса. Но все это только глянцевая обложка, за которой скрываются серые и мрачные страницы сознания. Антон продолжал вспоминать Эда, его касания, поцелуи, нежность и грубость, и гребанную правду, сказанную вечером двадцатого октября. Парень и сам не понимал что он теперь чувствует к Выграновскому. Да, он продолжал его любить, но уже не так, не так как прежде. Он свято верил в любовь с этим человеком. Глупо… Очень глупо… Боль от поступка ЛЮБИМОГО человека никуда не отступила, не уменьшалась, не испарилась. Она осталась где-то глубоко в сердце, отдавая вибрациями каждую ночь и нанося тем самым большое цунами эмоций. Слезы — это эмоции, вырвавшиеся наружу. Любой человек, сотни раз за всю свою жизнь выпускает их, или они вырываются сами, кто-то стесняется показать их, но это не значит что у него их нет. Так и Антон, днём — пытался жить нормально, пытался показать что всё в норме, все под контролем. Но ни черта не нормально. Не нормально каждую ночь задыхаться в слезах, не нормально каждый раз кусать губы, видя его новый пост в сети, это не правильно. Зачем тратить силы, эмоции, нервы, сон, на того, кому ты совсем не нахрен не сдался. Какой-то здравой частью мозга Антон понимает что Эд попросту не заслуживает его мучений, но ничего не может с этим сделать. Да, он дурак, влюбленный, блять, дурак. Шастун понимает, что от своей нездоровой влюбленности страдает не только он, но и Сережа. Матвиенко спросил причину такого резкого не желания жить ещё в первый день, но получив ответ «давай потом», преданно и терпеливо ждёт. Антон знает что Серёга не успокоиться, не отстанет, не забудет, он будет ждать до последнего слов от Шастуна, а если он их не услышит, то выяснит все обстоятельства сам. Как то у него это получается. Он всегда, блин, в курсе, где Антон и что он делает, даже если сам парень об этом не говорит. В первые три дня после переезда в съёмную квартиру, Шаст всеми способами пытался скрыть свой новый адрес, хотя бы потому, что в первые дни с ним был Эд, и парень не знал как хвостатый отреагирует на его редкий каминг-аут. Но каково же было его удивление когда в одно прекрасное утро кто-то позвонил в дверь, и открыв ее, совершенно забывая о глазке, Шаст увидел Матвиенко. Его челюсть так и застыла в приоткрытом состоянии, но Сережа долго не церемонясь, отодвинул юношу в сторону и по-хозяйски прошел внутрь, где и наткнулся на полу голого Эда. Очень неловкая ситуация. Сережа не подал виду, но в тот момент он окончательно все понял. Он не лез к Шасту с расспросами, и не отвернулся от него, просто ждал. И видимо дождался, сука. Шаст не особо хотел рассказывать все это дерьмо другу, ему было больно и стыдно, он чувствовал себя семиклассницей, которую впервые отшили. Эти мысли отаковали голову несчастного парня 24/7. Но время не стояло на месте, и стрелки часов активно двигались к десяти. После водных процедур парень вернулся в палату, в который его уже ожидал горячий чай, заботливо оставленный Мариной. Перекусив и при этом разгадав половину кроссворда с Кешей, Антон принялся складывать вещи. *** Парень метался как электровеник по комнате, бубня себе под нос не членораздельные предложения. Он добегал до тумбочки, брал от туда какую-нибудь вещь, и через две секунды возвращался за другой. Аркаша со смехом наблюдал за неуклюжей шпалой, потому что как минимум уже раза два, Антон рисковал остаться здесь ещё на недельку другую, но уже с переломами. Например, когда Шаст взял зарядку, и попытался совершить достаточно сложный поворот на 360 градусов, его ноги в тапочках предательски разъехались на скользком полу, заставляя парня чуть ли не сделать гимнастический элемент, но из-за деревянногсти ног, представления не получилось. Шаст вообще был человеком не спортивным, скорее даже на оборот. В одиннадцать лет его отдали в секцию по футболу, но уже через две тренировки мальчишка понял, спорт — это не его. К полудню вещи были наконец то собраны, и юноша, облегчённо выдыхая, улёгся на кровать. — Слыш, Тох? — Опять за чем-то позвал Иннокентий — М ммм? — подал признаки жизни Шаст, лежа с закрытыми глазами.  — А вот ты какие книги любишь? — Вот что-что, но вопросов про литературу Тоха точно не ожидал. — Ну… Не знаю. Фантастику какую нибудь… Ты знаешь, я, вообще как-то особо не читаю. — усмехнулся пацан, хотя Иннокентий не разглядел в этом ничего смешного. — Серьезно? — Глаза Кешы округлились и он вытаращил их на уставшего парня. — А что последнее ты прочёл?  — Нуууу, учебник по квантовой физике.  — Антон сказал единственное что помнил. — Нет, нет. А из свободной литературы. Для себя? — Сосед явно не ожидал от светловолосого парня такой вопиющей необразованности. — А, ну если так, то… Ну… — Антон отчаянно пытался вспомнить хоть одно из последних прочитанных им произведений, но на ум приходила только учебная программа. — Я не помню. — Сдался Шаст, и удручённо выдохнув снова прикрыл глаза. — Хм, а знаешь? У меня есть кое-что… — Немного севшим голосом сказал Кеша, и сохраняя интригу полез в свою прикроватную тумбочку, в которой у него хранилось всё: начиная с зубной щетки, заканчивая пособиями по дрессировке собак. — Вот… Держи — Иннокентий подошёл к кровати Шаста и протянул ему непонятную книжку. — Что это? — На зеленоватой, достаточно потрёпанной обложке изображено несколько персонажей и название «Затерянный мир», авторство которого принадлежит Артуру Конану Дойлу. — Это книга о мифических существах, динозаврах и любви. Неразделённой и безответной. — На последней фразе Кеша вздохнул и опустил взгляд куда-то вниз, как будто это было настолько лично для него, так сокравенно, что он не желал рассказывать об этом кому-то. Иннокентий хоть и был сволочью и эгоистом в супружеской жизни, и иногда смешон своими нелепыми шутками и поступками, но все же он очень начитанный человек. В свои сорок с небольшим он уже является научным сотрудником одой из самых больших корпораций в России, ездит за границу с диссертациями и лекциями и в прицепе он не глупый человек. Шастун даже и не знал как реагировать на столь не ожиданый презент.Книга в его руках была достаточно старой, ее обложка была потерта, а в одном месте уже заклеена, страницы были желтыми, и местами на них были затерты некоторые буквы. Но Шастун должен признать, его заинтересовало это небольшое произведение, к тому же, его интерес подогревал факт того, что книга была написана в годы первой мировой войны. — Спасибо. Я обязательно прочитаю ее. — Антон поднялся со своего «лежака» и обменявшись рукопожатием с соседом, обнял его, в знак благодарности, и в знак того, что он будет скучать. Ещё одно слабое место Антона — он невероятно быстро привязывается к людям. Он пролежал здесь всего ничего, но уже скучает по всем: по Марине, которая разрешала ему спать на два часа дольше и заваривал обалденный зелёный чай, по Алексею Сергеевичу, который оказался добропорядочным доктором и очень приятным человеком, по Эмиру, с которым Тоха уже почти породнился, они разговаривали на «ты» уже с первого дня, шутили и смеялись над своими же приколами, конечно, по Кеше — невероятному чудику с сотрясением мозга и при этом научному руководителю, и даже по невыносимой Тёти Вали. Эти люди — они хотя бы на недельку украсили жизнь Шаста, и подарили много хороших воспоминаний, и совершенно не нужно вспоминать ту глупость сделанную Шастом, от которой он собственно и оказался здесь.  — Ладно, я уверен, тебе понравиться. — Заверил Кеша. — И вообще, Тох, я буду скучать по тебе. — Признался Иннокентий. — Кеш, я тоже буду по тебе скучать — отреагировал Шаст и снова заключил мужчину в дружеские объятия. *** — Слышь, Кеш, тока ты это… Жене больше не изменяй, а то, боюсь, в следующий раз ты не отделаешься обычной чугунной сковородкой. — С насмешкой попросил Антон, сидя на кровати и попивая при этом свежезаваренный чай. — Я? — Кеша спросил это так, как будто это и не он вовсе изменял своей жене прямо в их квартире. — Нет. Я. — С насмешкой заявил юноша.  — Не, я больше ни-ни. Я свою Людочку теперь на руках носить буду — Пообещал сосед, с полными искренности глазами.  — Очень верю. — Соврал Тоха, и улёгся на кровать впадая в дрёму. *** — Антон! Ты что ещё спишь?! — В палату как фурия влетела Марина, разбудив тем самым и Кешу, и ещё пару человек за стенкой. — Нет. Я уже не сплю. — Пробубнил Шаст, все ещё прибывая в стране Морфея, и пуская слюни на подушку. — Шастун! — Вскрикнула темноволосая медсестра. — Антон, будь добр, разлепи свои очаровательные глазки, и бегом за мной. — Парень нехотя выполнил просьбу девушки и поплёлся за ней к посту медработников. — Твоя выписка уже давно готова. Ты время видел вообще? — Шастун лениво перевел взгляд на настенные часы которые показывали половину четвертого.  — Ой… — прокомментировал Шастун. — Ой? — Ещё чуть-чуть, и у Марины от этого мальчишки начнет дёргаться глаз. — Антон, дуй одеваться, тебя там уже наверное заждались. Парня как ветром сдуло. Он схватил выписку из рук Марины и спешно удалился в палату. Надев спортивные штаны и первую попавшуюся футболку, Шаст закинул сумку на плечо, и отправился на выход. Кеша ещё раз его обнял, и они договорились созвониться и обязательно встретиться, но оба прекрасно понимали, что видят друг друга в последний раз. В коридоре Шастун встретился с Алексеем Сергеевичем и Эмиром. Пожав руку светловолосому доктору и тысячу раз благодаря за то, что тот сшил по кусочкам его разхераченные руки, Антон, направился к лифту в сопровождении Эмира. Медик помог ему донести вторую сумку, и обменявшись телефонами и сот. сетями, они простились. Шаст зашёл в металличискую и холодно- серую кабину лифта. Как только двери закрылись, к парню подступило чувство тревоги и кажеться стал близиться приступ клаустрофобии. Ему казалось что этот Чертов лифт едет целую вечность и все никак не может остановиться. Кабина действительно выглядела как из фильма ужасов: на потолке мигала единственная лампочка светившая ледяным белым светом, вокруг слышался скрежет тросов и звук работающих механизмов. Лифт резко сотрясся, после чего послышался занлущенный звук удара. « Довольно твердая остановочка » — подумал про себя Антон, и наконец эти несчастные двери открылись. Юноша увидел «зал ожидания» в котором скопилось очень много людей, видимо ожидающих своих близких, которые тут же, все обернулись к спустившемуся лифту. Парень успел совершить всего пару шагов как на него налетел Серёжка, выхватывая тяжёлые сумки. — Антон! Ну где тебя черти носят? Я тут уже полчаса сижу. — Прости, Серёж, я проспал. — Ахринительно ты устроился, Шастун.— Наигранно удивлённым тоном отметил Серёга, тут же обнимая шпалу. *** На улице стояла плохая погода — обычное явление для середины осени в Воронеже. Пока Матвиенко с Антоном ждали такси, начался небольшой дождь, вскоре перешедший в ливень. Вокруг пахло мокрым асфальтом, листьями, а в далеко были слышны разъяренные громыхания грома и молнии. Шаст давно не был на улице, по этому сейчас он испытывал особое наслаждение, каждой клеточкой вдыхая влажный, свежий воздух, не смотря натнепогоду. Антону наоборот нравилась больше пасмурная и дождливая погода. Ну такая вот у него натура. Он люблил закатываться в теплый плед, включать какой-нибудь фильм, и долго долго наслаждаться звуками за окном. Или же он брал кисти и краси, пытаясь изобразить на своем холсте все краски этого чудесного момента. Пока Антон летал в облаках и мечтах отправиться в теплую кроватку, Сережа пытался объяснить не русскому водителю как проехать ко входу, и видимо все безуспешно, потому что спустя минут десять, они все продолжали стоять под ливнем. Только через двадцать минут они смогли посадить свои замершие задницы в теплый и сухой салон авто.  — Ну что? Как себя чувствуешь? — Знаешь, Матвиеныч, намного лучше. Я так давно не был на свежем воздухе. Каайф. — Восхищается Антон, глядя на сменяющийся пейзаж за окном.  — Я рад, что тебе лучше. Кстати, я когда перевозил твои вещи, нашел твой старый планшет, и прикинь, он оказывается работает.— Удивленный собственной удачи и проницательностью, Сережа решил обрадовать дружка. — Нихера себе, а где ты его откопал? — Отвернувшись от окна и теперь смотря прямо в глаза, поинтересовался юноша. — Он лежал на полке с твоими учебниками. — хмыкнул Серый, как бы говоря « ты настолько редко туда залезаешь, что даже забыл о существовании этого планшета»  — Я просто не замечал его… — Единственное, что смог сказать Шатун в свое оправдание. Поржав над нелепостью друга, Сережа завел разговор об университете, однокурсниках и о настырном учителе философии. *** Дверь в квартиру открылась и друзья зашли внутрь, при этом смеясь над историей, произошедшей с ними ещё в седьмом классе. — Ну что ж, теперь ты тоже живёшь здесь. — Объявил хвостатый, вешая верхнюю одежду на вешалку.  — Хм. Вот увидишь, я тебя достану и ты ещё сам будешь умолять меня съехать. — попытался предсказать будущее Антон, повторяя действия Матвиенко. — Мечтай — мечтай. Короче че тут, где — знаешь. Все твои вещи я сложил в шкаф. Располагайся. Шастун прошел в отведённую специально для него комнату. В дальнем левом углу стоял светлый шкаф с зеркалом, рядом с которым стоял такого же цвет стеллаж. По другую сторону стоял раскладывающийся диван, ярко-горчичного цвета. По обе стороны от дивана стояли два торшера, отделанные ажурными узорами. Посередине было окно, которое в данный момент было открыто на форточку, но вид из него закрывали синие шторы. На полу лежал небольшой ковер серо-черного цвета, края которого заканчивались под диваном. Шаст кинул больничные сумки на пол и осмотрел помещение. — Серёг, тока я сначала в душ зноняю!!! — Проорал Антон Серёже, находившимся в другой комнате. — Полотенце в шкафу. — Не менее громко ответил бородач. Да, их соседям придется ох как не сладко. *** Шаст отодвинул шторку и с горем пополам, еле как не навернувшись вылез из ванной. Парень совершил страшную ошибку — он посмотрел на себя в зеркало. Из отражения на него смотрел какой-то совсем чужой парень. У того парня были огромные мешки под глазами, ярко-рощовые искусанные губы, уставшие и поникшие зелёные глаза. Ещё он был настолько худой, что его ребра можно было считать наглядно. На животе красовались шрамы, а на руках швы. Блястяще, Антон. Вытеревшись большим мохровым полотенцем парень надел на себя пижамные штаны и вытянутую серую майку. Ппошлепав босыми ногами из ванной в комнату Шаст наткнулся на Сережу который уже успел переодеться в домашнюю одежду, и принялся помогать ему разбирать вещи. Всю одежду из больницы парни отправили в стирку, чашку и тарелку — Серёга отнес на кухню, и ребятки начали разбирать всю остальную мелочь.  — Нихрена себе. Шаст, а с каких пор ты у нас в литературоведы заделался? — спросил хвостатый, рассматривая в руках ту книгу, отданную днем Иннокентием. — А, это. Мне ее Кеша дал. Говорит очень интересная. — рассказал Антон, распутывая свои наушники.  — " Затерянный мир " — прочитал вслух Матвиенко. — интересно. Ну, расскажешь потом че там, да как. — Угу. Ребята разобрали все вещи, хотя большую часть времени они ржали над голой статуэткой женщины, стоявшей у Антона в комнате. Как только Антон положил последнюю вещь — зарядку — на полку раздался звук дверного звонка. Парни синхронно обернулись в сторону выхода, и Сережа отправился открывать. В коридоре послышался голос Арса, несколько смешков, а потом звук хлопка двери и тишина. Тоха вообще нихрена не понял, поднявшись с дивана он вышел в коридор, который неожиданно оказался пустым. Да, такого поворота событий Антон никак не ожидал. Куда, блять, делся этот тушканчик с хвостиком? Буквально через несколько секунд входная дверь снова открылась и из подъезда, задом, нагнувшись зашёл Сережа, придерживая какую-то хрень, а следом вошёл Попов сложенный в пару раз, так же держа бандуру.  — Аккуратнее, порог. — предупредил мужчина. — Да вижу я — Возмутился Сережа, тут же спотыкаясь пяткой об этот же порог. — Блять! — Выкрикнул хвостатый. — Ну я же говорил, надо было мне первым идти.  — Кхм, кхм. Я вообще-то тоже здесь — обозначил свое присутствие Шаст — А это собственно что?  — Сюрприииз!!! — проорали в два голоса парни, все ещё стоящие в проходе, получая удивленный и ничего не понимающий взгляд Антона. — Ну я же обещал тебе подарок. — С улыбкой напомнил Арс. — Ты обещал подароочек. — Как бы выражая интонацией размеры, заметил Антон. — Ну я чуть чуть забыл обозначить размер — признал Арс. — Посмотри что там. — сохраняя интригу во взгляде и интонации посмотрел Арс, и они с Серёжей затащили его прямо на середину комнаты. Попов быстро помыл руки, повесил верхнюю одежду и вернулся в комнату, все ещё ничего не понимающего юноши. Перед Шастом стояла огромная коробка, со всех сторон облепленная подарочной бумагой с изображением милых котят, которая держался на честном слове, несмотря на большое количество скотча. У Антона всплыли флэшбэки вчерашних телефонных разговоров с парнями, и вечно не утихающее шуршание.  — Так вот что у вас тут вчера так шуршало. — рассекретил парней, Шаст пытаясь аккуратно зацепить край бумаги, что бы оторвать ее.  — Ты узнал наш секрет! — Арсений наигранно расстроился, и схватившись за сердце одной рукой, а вторую приложив ко лбу начал скоропостижно умирать. Актер, что тут ещё скажешь… Ребята вместе посмеялись над этой сценкой, и Антон принялся открывать уже крышку коробки, уже давно выйграв неравный бой с упаковочной бумагой. Первое, что увидел Шастун — это набор масленых красок. За ним лежал набор профессиональных кистей, несколько холстов и на самом деле лежал…  — О БОЖЕ! СЕРЬЕЗНО! МОЛЬБЕРТ!!! — Антон не то что купить, он даже мечтать о таком дорогом удовольствии не мог. Это был не простой мольберт, он был сделан из настоящей сосны, покрыт лаком, а на его ножках были написаны названия самых известных картин. Начиная от " Пикассо — Девочка на шаре " заканчивая " Караваджо — Святой Иероним». Невозможно передать весть восторг Антона, словами.  — Нравиться? — Поинтересовался Арсений.  — ШУТИШЬ?! КОНЕЧНО, ОН… ОНИ… АХРИНЕННО. — у Антона аж перекрыло дыхание. Он даже не знал как реагировать. Он поднял взгляд на улыбающегося Попова, и спросил: — А откуда ты знаешь… — Парень не помнил что бы, рассказывал Арсу о своем увлечении. Но тут же его взгляд метнулся на стоящего рядом и улыбающегося Матвиенко, и Тоха сразу понял кто его сдал. — Извини, Тох, но я не мог не прорекламировать такого охранительного художника.  — Я … Я просто в шоке… Это… Это так неожиданно. Я … я. — Антон отчаянно пытался подобрать слова, но они все в один момент исчезли. — Ему понравилось.— Шепнул Серёга на ухо Арсу, а после добавил. — Очень… — Антон кивнул. Он просто не знал что сказать. Шок овладел его мозгом, и единственное, что сейчас там было — это та самая обезьянка из мемов. — Ааарс, спасибо. Я не ожидал… Я … ОХ Парень пытался хоть что то выдавить из себя. — Спасибо большое, я даже не знаю что и сказать. — Я очень старался сделать действительно стоящий подарок. Надеюсь у меня получилось. — Все так же ослепительно улыбаясь признал Арс.  — ЕШЕ КАК! Я ПРОСТО В АХ.ШОКЕ. — Осекся Антон, подумав что будет не очень прилично в такой момент бранить матом. Шастун подбежал к арсу и заключил его в объятия, даже слишком тесные чем пологается друзьям. Тесный контакт длился не долго, но Антону, так же как и Арсу, показалось что прошла целая вечность.  — Я … Эм… Спасибо Арс. — Попытался прервать неловкость Антон. — РЕБЯЯЯЯТ, ПОШЛИ ЕСТЬ!!! — С кухни послышались вопли Серёжи, который чудесным образом очутился в кухне. . В квартире пахло пиццей, но Антон никогда не поверил бы, что Серёга готовил ее сам. Арс с Антоном прошли в небольшую кухню, обставленную по всем канонам холостой жизни: минимум вещей, максимум света и гаджетов. Парни расселись за столом, и принялись расспрашивать Антона о больничных буднях, медсестрах и ремонте в палатах. Разговор на тему обезболивающих, в тайне оплаченных как оказалось Арсом, Антон решил оставить на потом. После хорошо проведенного ужина в компании друзей и нескольких серий «на ножах» парни отправились в комнату к Антону что бы помочь собрать мольберт и расставить все принадлежности. Арсений с Серёжей принялись собирать мольберт, который к слову, был сложен в несколько раз, потому что иначе, он бы не поместился в коробку. Антон занялся распоковкой новых принадлежностей и паралельно разбирал старые вещи. — Фууух, ну вроде готово. — отчитался Арс, поднимаясь с колен. Мольберт выглядел шикарно, его цвет был похож на застывшую смолу, а надписи добавляли ему индивидуальности. — Я и не думал что все ваши художественные штуки так трудно собираються — Удивился Сережа. — Нифига себе он большой. — Ахринел подвернувшийся к парням Антоха, держа в руках коробку с гуашью. — Ну я специально просил повыше. Ты то у нас не сильно низкий. — Пустил смешок Арс, смотря на сережку. — Ой да ну вас. С низким ростом тоже есть много плюсов! — Передразнил Арса Сережа, и принялся загибать пальцы. — Я никогда не бьясь не обо что головой. — Загнул один палец — Меня никогда не просят подать вещи с верхних полок — Загнул второй палец. — У меня маленький размер обуви, а значит искать ее легче. — Третий. — Ииии… — Выжидающе протянул Арсений. — Ну не расстраивайся, Серёж. Полторашка — это не приговор. — Ой да иди ты. — Несерьёзно обиделся Сережа и отошёл в туалет.  — Соушай, Арс, а могу я тебя отблагодарить? — Вдруг неожиданно спросил у Антон. — Тош, это не обязательно. Я подарил тебе это все, по тому что хотел сделать тебе приятный сюрприз.— Попов пытался переубедить парня, сам не зная от чего.  — Ну, пожалуйста. Я хочу доказать тебе, что ты действительно не зря подарил мне это всё. — Антон, это вовсе не обязате…— Не успел договорить Попов, как Тоша его перебил  — Я хочу написать тебя. — Совершенно самоуверенно сказал Шаст. — Что? — Ахренел Арс — Но я никогда не позировал для портретов. — Отлично! Значит это будет твой первый раз! — воскликнул парень, только в конце фразы осознавая ее двухсмысленность. Из коридора послышался ржачь Матвиенко, а уши Антона начали стремительно краснеть. — Ну всмысле… Как-бы… Всмысле партрет…— Попытался оправдаться юноша. — А, ну да, да. Я, я это и понял. — Попов постарался не заржать вместе с Серёгой, но все же улыбка на его губах появилась. — Ну тогда давай, эм… Может завтра? — Предложил Шастун. — Почему бы и нет? Давай я тогда после работы заскочу. — ВЫ ТАК МИЛО СМОТРИТЕСЬ ВМЕСТЕЕЕ!!! — Бедный Сережа, уже задыхающийся от собственного смеха, уже благословил этих двоих. — Блять. — Сказал себе под нос Антон, но его уже никто не услышал, потому что Сережа с Арсом уже давно устроили битву подушками чуть не повалив при этом новый мальберт. Уже около десяти часов дверь за Арсом закрылась и парни остались вдвоем. Антон тихонько прошел в кухню, решив заварить себе любимого зелёного чая с печеньем. — СЕРЕЕЕЕГ, ТЫ ЧАЙ БУДЕШЬ? — Совсем не переживая о бедных соседях проорал Антон. — ДАААВАЙ!!! — Заварив чай и поставив его подостыть, Антон направился к балкону, который удачно находился прям в его комнате. Шумно открыв дверь, парень прошел на узкий балкончик и открыл форточку, да-да, он помнил об их уговорах с Серёжей. Вытащив никотиновую палочку и зажав ее зубами, парень поднес зажигалку к кончику, и пламя тут же охватило бумажную оболочку испепеляя весь табак. — ТОООХ, ДАВАЙ ФИЛМЕЕЕЦ КАКОЙ НИБУУУДЬ ПОСМОООТРИМ?!!! — Голос Серёжи донёсся через открытую балконную дверь. Сегодняшний день был настолько лёгкий и прекрасный впервые за долгое время, что Антону не хотелось портить его одиноким вечером, тем более он знал что в его светлую голову полезу темные мыслишки об Эдуарде, по этому ответ Сереже долго ждать не пришлось. — ТООКА ВЫБИРААЮ ЯЯЯЯ!!! — Крикнул Антон, потушив сигарету в пепельнице, которую сам когда то сюда поставил.