Игра в молчанку

11 января 17:03 «Так уж и быть, рискнём пойти на поводу у Хо» «Левый» был только началом. Не сказать, что он подкатывал ко мне тогда. Скорее просто, блять, сидел на своём месте с шилом в жопе, от того и казалось, будто его вечно тянет в мою сторону. А вот новый кадр… Как по мне, просто парень с отряда. Как со стороны друзей… Мы сидели на двухъярустных кроватях в нашей общей комнате, когда Хо по новой, раз пятидесятый за прошедшую неделю, завёл свою шарманку. Я и Тэ были снизу, на моём койко-месте, Хоби на верхнем ярусе напротив. Может поэтому он и взял за привычку обращаться ко мне свысока, словно я не сведую ничего, что происходит у меня под носом. — Чимин, разуй глаза, он в открытую к тебе клеится! Собственно это по его мнению и происходит. А я, якобы, великий слепой, раз не замечаю очевидного. — Да не клеится он ко мне, говорю тебе. — А вот и клеится. — А вот и нет. Настолько что ли очевидно, что я гей, что девчёнки даже не смотрят в мою сторону, а Чонгук смекнул и решил не церемониться на дружбе, а сразу отхватить меня как парня? Да и он сам не похож на членолюбителя, так что говорю вам: мы строим дружбу. — Тэ. Мой друг ёбнулся в край. Хоби решил подключить и младшего, чтобы мне совсем нелегко было. К слову, тот его всё это время поддерживал. В очередной раз двое против одного. В очередной раз не честно! — По Юнги тоже не скажешь, что он членолюбитель. Эмм. А Юнги тут каким боком приплёлся? Кто- кто, а он ко мне уж точно не клеился. И бинго! Ким Тэхён оказывается чёртовым экстрасенсом, потому что сразу находится с ответом на оба, не произнесённых мною, предложения. — Юнги стандартно идёт в комплекте с недавних пор. Боже, Чимин, ты вроде всё ещё в розовых очках, но то что розовое всё и без них, сам уже не замечаешь. — Кхм… Голубое. Спасибо за поправочку цветовой палитры, Хо! — Не важно. Пак «слепой даже в очках» Чимин! Первое — Чон к тебе клеится и это очень даже очевидно. Просто кто-то перестал признавать подкаты, если это не Юнги. И ой, если это не Юнги из твоих фантазий, да? Потому что когда Мин начал ревновать тебя и вечно пялиться в реальности, ты почему-то решил, что это шутка такая и твои мечты не могут так просто сбываться. Согласен. Не могут. Во всём присутствует свой подвох. Так что, вероятнее всего, это и есть какая-то шутка. Его личный способ высмеять мои чувства. — Сегодня зимний бал, Чим. Слушай и записывай, куда ты там постоянно всё пишешь. Хо — генератор гениальных идей, сейчас явно выдаст какой-то кадр. — Не веришь нам, тогда просто поддайся случаю. Веди себя с Чоном как обычно. Соглашайся на всё, что ему взбредет. А учитывая, что мы в стенах лагеря, вряд ли он многое сможет. Во-первых — ты увидишь и услышишь все его желания в отношении тебя. Во-вторых — посмотришь на реакцию «человека, который решил подшутить надо мной, как над наивным влюбленным ребёнком». Договорились? — Договорились. Хер с ним, один раз живём, погнали! 12 января 0:33 «Доигрались. Доузнавали.» Пиздец? Можно я начну с такой фразы описание дальнейших событий? Да? Спасибо. Бал начинался в семь ровно. Тематика — любой персонаж из любой сказки. Я, не долго думая, решил пойти от самого лёгкого — хочу быть Каем. Оказалось, лёгким придумать этого героя считал только я. Ну, мне же на руку, что ни у кого нет больше такого образа. Я — уникум! Весь мой вид был до банального обычным. Белая свободная блузка, подпоясанная чёрными зауженными брюками с высокой посадкой, Обтягивающая коричневая жилетка. Волосы, местами крашенные белыми мелками которые, наверняка, сотрутся до конца вечера, местами присыпанные искусственным снегом. Очень бледный тон лица и лёгкая, едва заметная, синева на губах. В целом… Сойдёт. Чон, будучи нашим соседом по отряду и комнатам, зашёл за мной раньше, чем Тэ и Хоби успели принарядится. В прочем, они всё равно сказали, что найдут меня позже и, подмигивая, сложили кулачки подшёптывая «файтин». Две хитрые морды, не иначе! Я был откровенно удивлён, когда, надев на себя взгляд со стороны друзей, наконец-то прозрел и заметил, как Чон, без преуменьшений, хочет меня! Во всех, блять смыслах. Пригласить на танец, заинтересовать, добиться, трахнуть! Не то, чтобы он мне противен или неприятен. Не то, чтобы он совершал свои попытки слишком наглым, доходящим до домогательств или облапываний, образом. Скорее наоборот, он делал это так галантно и элегантно, что любой второй уже бы поддался и, как минимум, был бы зацелован с ног до головы за ближайшим поворотом. Но всё моё нутро и хотение быть желанным только для одного человека, отвергало это до крайней степени. По началу я просто не так активно подтанцовывал рядом. Потом вовсе стал отказываться. В итоге решил уйти в совершенно противоположный угол зала. Но и там был настигнут и уколот в совесть совершенно безобидными и обеспокоенными вопросами в порядке ли я. Один из таких был грубо прерван. Хотя сам вопрос и его подача были довольно-таки мирными. Что интересно, прерван не мной. — Может отклеишься уже от него? Присосался как пиявка! Не видишь, ты ему неприятен! Чона так сильно толкнул в грудь, из-под земли возникший, незнакомец, что он с трудом устоял на ногах. Когда я осмелился поднять взгляд, то выяснил что это был очень даже знакомец. Мин в глазах читается «я тебе сейчас въебу» Юнги. Всё произошло кратко, быстро, как в тумане. Ещё один толчок в грудь. Оскорбление. Толчок и оскорбление в ответ. Наезд, что лучше Мину идти куда шёл. Я заступаюсь. Извиняюсь. И увожу своего заступника прочь. Хер. Знает. Зачем. И куда. — Чимин? Дымка становится чуть яснее уже где-то за кулисами сцены. Кажется, судя по захламлённости помещения тканями, куче манекенов и раскроек вокруг, это была какая-то швейная- костюмерная. Да, у нас вечеринка проходила в концертном зале, просто стулья убрали, чтобы освободить нам площадку, и что вы нам сделаете? Честно, я был застигнут в расплох, так как точно помнил, что хотел вытащить его на улицу. Видимо, моей отстранённостью воспользовались и сменили управляющего ситуацией и маршрут в ходе движения. — Я тебе правда нравлюсь? Всё ещё? Да, я не отозвался, поэтому Юнги продолжил не дожидаясь. Тормознутость не знает границ — это про меня. Но блин! Что ещё за вопросы? Это серьёзно нуждается в уточнении? — Такое не проходит, как только говоришь об этом вслух. А что? Напрягает? — Совсем нет. — Минутное молчание. — Ты такой красивый. Туман рассеивается окончательно, как по щелчку, когда я понимаю, что оказываюсь прижатым задницей к ближайшему столу. Но задница, это вообще не проблема. Губы… Господи, я чувствую на своих губах его мятные… Первый был резким, нетерпеливым, вторгающимся. Меня просто раскрыли языком и пошли исследовать дальше. Так горячо и влажно. Так… Внутри. Чёрт, чёрт, чёрт! Он что, только что украл мой первый поцелуй? Ладно, надо попробовать… Попробовать его в ответ. За вторым заходом он исправляется, будто извиняясь за грубость. Исследовав каждый миллиметр моего рта своим острым язычком, неудачно попытавшись сплести его с моим, он наконец-то вспоминает, что, ворвавшись с ноги в крепость (полость), совсем проигнорировал стражников (губы). После коротенькой передышки, я начинаю первым. Всё, как видел в фильмах. Захватываю губами его верхнюю, затем нижнюю, поочерёдно посасывая. Божечки ж ты мой, как вкусно. Кажется, он ухмыльнулся в мои губы. А я быстро учусь. Смена ведущего. Меня вылизывают так, словно я самая желанная и давно запретная сладость. Ещё один толчёк язычком. И ещё. А вот теперь уже руками, бёдрами. Прямо на столешницу. Кажется, меня сейчас разложат как пасьянс. Но дурак я что ли, чтобы отказываться? — Я постараюсь нежно. — Я доверяю. Где-то на фоне, на всё ещё продолжающемся балу, переключается трек. Я всё ещё слишком мечтательный, если хочу назвать его нашим уже с этих секунд?

/ Chase Atlantic — Friends /

Нежность начинается с первого прикосновения. Вторыми, после успешно растёгнутой и скинутой прочь желетки, на очереди стоят брюки. Стоят в прямом смысле этого слова. Мой организм решил не стесняться до поры до времени и показать всю силу своего желания ещё после первого поцелуя. Даже не знаю, что мне хвалить больше — его умелый рот, цепкие зубки или горячий язычок. Но каждая пуговичка брюк ловко расстёгивается и тем, и другим, и третьим. Если он ещё хоть минуту не залезет под что-то из одежды или в меня, клянусь, я наброшусь сам. Наброшусь неумело, зато жадно. Спасибо, что ждать не приходится, потому что эти холодные музыкальные пальчики, которые я так часто представлял внутри себя, начинают откровенно шарить под треск раскрепощающихся кнопок блузки. Настолько нежно, насколько это вообще возможно. Он рисует созвездия, разыгрывая меня ещё больше. Холодным лезвием по горячей груди. Невыносимо. Два тела сливаются, обмениваясь энергией и уже невыносимо тепло от каждой подушечки. Правая рука продолжает водить по груди, уже цепляя и играясь с соском. Отвлекающий манёвр. Чёртовы эрогенные зоны… Куда маленькому Чим-Чиму вставать ещё дальше, если он итак тянется к объекту обожания до невозможного? Ладно, ещё есть куда, потому что в следующем своём движении я непроизвольно выгибаюсь в спине с разрезающим тишину пошлым стоном. Нравится. Нам обоим это нравится. Ещё бы я не выпустил всех своих демонов, сидевших в груди столько месяцев. Ещё бы не выпустил, когда в этот момент левая рука, вместе с зубами, за парочку движений стянула с меня всё, что прикрывало моё, никем ещё не тронутое ранее, стоячее желание. Сиять тебе в раю, Мин Юнги, за то какой ты внимательный любовник. И гореть в аду за жадную похоть. Он решает не спешить и, пока находится достаточно близко к моему набухшему половому органу, испробовать меня до конца. Заодно с моим терпением, нервами и умением брать высокие ноты. Комната всё чаще заполняется громкими стонами, а от стен, не менее пяти раз, отражается блядски пошлое «Юнги». Но мне нравится, как звучит это Юнги в моём исполнении. Так искренне и правильно. Первый раз всегда так много крика или это я такая сучка? Нравится и Юнги. Потому как после долгого наращивания темпа, он наконец обсасывает его от самого основания до уже блестящего, от хорошей работы, конца. Причмокивая контрольным напоследок. Так, Мин Юнги, у меня определённо много вопросов где ты этому научился и скольким блядям перепало до меня. Но все вопросы рассеиваются и уходят на второй план после очередного поцелуя. Сказать откровенно, научился я быстрее чем ожидал, потому что моя очередь вылизывать твой грязный рот, котёнок. Грязный, вобравший в себя мой вкус, рот. Я отвлечён увлечённостью собственного же языка. Карман. Шорк. Тресь. — А ты подготовился. — С двадцать девятого ноября готовился. А вот это серьёзное заявление. Юнги отодвигает меня чуть дальше. Благо, стол огромезнейший, хватает для двоих, и он залезает следом. Вероятнее всего его истинное предназначение для расстилки и раскройки тканей. Ну, в нашем случае для покера и для двадцати одного. Точнее для очка. Для моего, жаждущего очка, которое уже растелили. — А что тогда остаётся мне? Первым делом, как он оказывается у меня между ног, его рука тянется к ремню. Извини, котик, почему это с меня снимал ты и с себя снимаешь ты? Нечестно, выходит. Поэтому я накрываю его музыкальные пальцы пухленькими своими и с просьбой заглядываю в глаза сверху. Просьба удовлетворена. Ремень к чёрту. Ширинка к чёрту. Штаны и боксеры долой вниз до колен. Красиво… Теперь у меня божественный вид. И нет, Юнги, я определился. Ты исчадие ада. Иначе я не могу объяснить, почему ты, словно сирена, тянешь моё сознание в глубь жадного желания разврата. Созерцание прекрасного прерывается очередным толчком на стол. Окей, меня опять растелили и я опять только рад. Настолько рад, что в похотливом предвкушении чего-то громкого и горячего ноги сами раздвигаются в поперечном шпагате. А растяжка у меня… Держись, Мин Юнги. Опять достаёт из кармана. Растягивает. Надевает. Теперь я защищён. Немного жалко, если честно, зато штаны чище и меньше непрошенных разговоров. Меня опять дразнят. Я уже сбиваюсь, который раз за ещё не случившийся раз. Сначало головка щекочет вход. Затем пальцы. Снова поцелуй. Жадный кусь за сосок… Ахх. Первый разряд тока по телу пошёл. Второй кусь одновременно с первым пальцем. Тактика отвлечения. Умело. Медленно проверяя мою реакцию. И внутри, и снаружи. Второй палец встречается сжатием дырочки. Мне надо привыкнуть, котик, прости, я постараюсь быть послушным. Волна нежности продолжается с тем, как он смотрит мне в глаза. Не отрываясь. Улавливая каждую реакцию и параллельно успокаивая своим взглядом. Таким тёплым кофейным взглядом. Глаза цвета кофе? Завораживает. Сразу хочется выпить их обладателя до дна. Третий палец отзывается скоплением слёз и сощуриванием с моей стороны. — Тише, тише… Я не спеша. Иначе потом вместо приятно будет больно. Успокаивающий шёпот дополняется кучей рассыпных поцелуев. По лицу, вдоль шеи, заканчивая ключицами. Сладко так, словно меня пыльцой обсыпали. Отвлекающий манёвр срабатывает снова, потому что я даже не замечаю, как три пальца уже уверенно чувствуют себя в моём нерастянутом, до сегодняшнего дня, проходе. Ещё минута и они выходят. Приготовься, Пак Чимин. Сейчас придётся расслаблять тело и напрягать связки. Блять! Первый толчёк отдаётся мычанием. Всё ещё больновато. Привыкание возникает постепенно. С каждым новым милиметром вхождения вырывается и новый стон. Блядски развратный. Но такой благодарный. Потому что со временем боль сменяется наслаждением. А наслаждение распространяется всеми фибрами души к каждой клеточке тела. Бляяять. Бляяяяяять! Медленный заботливый вход выход. Юнги, который с таким наслаждением в лице насаживается на мои поддатливые бёдра своими невъебенно сексуально подкачанными. Поцелуи внизу живота, прям над, готовым излиться с минуты на минуту, узлом. Да и всё разгорячённое влажное тело Мина, которое вжимается в моё, смешивая наши, пропитавшиеся грязным сексом, запахи, доводит меня до экстаза. — Юнгиии. Чувственный стон любимого имени с красивым прогибом в спине и излитым на грудь семенем. Моя благодарность. По крайней мере мне хочется верить, что под ним я был красив и пленителен. Потому что я уж точно теперь надолго в его плену. Моя личная точка невозврата. Среди нас не оказалось проигравших и выигравших. Только в друг друга глупо молчаливо месяцами влюблённые.