Незванный гость

С самого утра, ещё даже не ложась спать, комиссар комиссии Ясиро сидит за своим столом, нагроможденном срочными бумагами о делах комиссии, важных встречах, предстоящих праздниках, которые тот должен подписать в срочном порядке. Эти самые документы какой день и год подряд заставляют юного господина не спать несколько суток подряд. После, с подносом ароматной еды приходит управляющий комиссии — Тома, и по совместительству его слуга и возлюбленный. Тома снова сетует и ругает Аято за то, что тот совершенно не заботится о своём здоровье, подмечает уставший вид юного господина, его впалые мешки под глазами, которые, казалось, стали ещё темнее и больше и улыбку, такую же уставшую как и его вид после второй бессонной ночи подряд: его нежно-голубые волосы, ранее собранные самим Томой в высокий аккуратный хвост, совсем растрепались, синяя резинка для волос совсем сползла, распуская большую часть копны, но, кажется, самого Камисато это мало волновало, ворот его домашнего нежно-голубого кимоно в цвет его волос совсем сполз вниз, на плечи, оголяя аккуратные, бледные как снег, ключицы комиссара. А Аято лишь тихо смеётся, улыбается одними уголками губ и снова говорит свою любимую отмазку: —Мне осталось совсем немного Но они оба прекрасно знают — Аято осталось совсем не немного как он постоянно говорит, у него ещё полно дел и помимо важных бумаг, однако, Тома ставит перед Аято поднос с горячим, только что приготовленным им завтраком и тихо вздыхает: ему ещё ни разу не удалось переубедить комиссара отдохнуть, пока вся работа не будет завершена, ну или пока тот сам не отрубится от недостатка сна прямо на рабочем столе на тех самых важных бумагах, ради которых он так изводит свой организм. И это при том, что они встречаются уже не первый год! Аято кивает, молчаливо благодарит Тому за принесенный завтрак, видит недовольство в зелёных глазах и снова обещает управляющему обязательно чуть позже хорошо отдохнуть, обещает, что тому не придется снова укладывать заснувшего на столе Аято в его собственную кровать, которая находится всего в паре шагов от рабочего стола. Тома лучезарно улыбается в ответ на обещания своего господина: он знает, что вряд-ли обещания комисара будут исполнены в полной мере, уже и не верит его словам, и по взгляду своего парня понимает, Аято уже давно догадался, что Тома не поверит в его сладкие речи какой раз подряд, однако Тома лишь делает вид, что поверил и уходит, обещания принести обед чуть позже. Аято неспешно приступает к трапезе: совсем не хочет больше заставлять Тому волноваться и переживать из-за него, поэтому ест приготовленный Томой завтрак, попутно продолжая рутинную бумажную работу. Со временем завтрак остывает, однако Аято совсем не обращает на это внимания, подцепляет палочками холодный рис и неторопливо жуёт его. Куда больше его внимание привлекает еле слышный, странный продолжительный звук из приоткрытой двери на терассу. Однако звук кажется довольно знакомым, и у Аято совсем не остаётся сомнений, что именно, а точнее кто именно стал источником звука. Совсем скоро этот самый источник странного звука быстрым зелёным вихрем вкатывается в комнату комисара через приоткрытую дверь и прячется под его столом, как всегда забыв спрятать свой хвост. А Аято, прикрывая нижнюю часть лица красивым расписным веером в духе клана Камисато, тепло улыбается и приподнимая простую белую минималистичную ткань, лежащую на столе, смотрит с теплотой во взгляде на незванного маленького гостя, и, чуть посмеиваясь тихо шепчет: —Саю, хвост. Маленькое существо под столом ойкает, смотря своими уставшими глазами на комиссара, и оборачиваясь, подцепляет маленькими пальчиками свой хвост, придвигая его ближе к себе, а Аято уже и не стесняется смеяться чуть громче приличного. Знает, что гостя это не обидит. На самом деле такое происходит довольно редко, в основном в дни, когда Кано Нана слишком активная, а маленький ниндзя слишком сонная и желания тренироваться у неё совсем нет (хотя, было ли оно когда-либо вообще?), и когда Нана находит все скрытые местечки для сна Саю, которые обычно находятся неподалёку от резиденции Камисато, а в сон клонит слишком сильно, да ещё и Кано Нана как назло пала на след бедного ниндзя, и теперь от неё вряд ли удастся так просто сбегать, и малышке из Сюмацубан не остаётся иного выбора кроме как вихрем ворваться в комнату их главного командира и молча заснуть под его столом, свернувшись умилительным калачиком, прижимая ноги к груди руками, надеясь, что Кано Нана не догадается искать её тут. А Аято и не против, она ему никогда не мешала своим присутствием, наоборот, такая картина кажется ему слишком милой, и в какой-то степени домашней, и он не может сдержать широкой улыбки, скрываемой за веером, смотря на умиротворенное спящее личико своей маленькой подопечной из Сюмацубан. В такие моменты Аято иногда хочется протянуть к ней бледную руку и заботливо погладить по голове, однако он никогда не воплощает эту свою прихоть в жизнь: знает, что Саю не любит подобные жесты, знает как сильно малышка хочет вырасти и знает что: «когда тебя гладят по голове ты перестаёшь расти». Камисато подавляет порыв нежностей и возвращается к своей работе, оставляя малышку спокойно спать под своим столом и стараясь как можно меньше шуметь, дабы не мешать сладкому сну ниндзя. Иногда может показаться, что Саю так сильно устаёт на тренировках ниндзюцу, и порой хочется даже её пожалеть, что злая Кано Нана так загоняла дите, однако Камисато как никто другой знает этого незванного гостя, знает о её мыслях что:"если больше спать то обязательно вырастешь. Люди же растут во сне», знает, что та почти никогда не выполняет поручения Сюмацубан и большую часть своего дня спит, однако все равно не выгоняет её тренироваться и никогда не выдаёт её. В такой непринуждённой атмосфере под тихое сопение Саю Аято работает ровно до обеда. Как только малышка слышит одной известные ей характерные шаги (а спит она всегда прислонившись ухом к земле. Даже в доме Камисато это правило по известным причинам остаётся в силе) она мигом выскакивает из-под стола комисара и свернувшись привычным калачиком активирует свой глаз бога и убегает через всю ту же открытую дверь на терассу. Когда Тома открывает дверь в комнату Аято с подносом в руках, он видит лишь убегающий в спешке зелёный комочек и огорченно вздыхает: Саю снова убежала, скорее даже сбежала от него. А для юного господина эта картина уже стала слишком привычной. Все таки, ниндзя делает так каждый раз, и о причине такого её поведения Камисато прекрасно осведомлён самим Томой. Саю убегает от него всякий раз, только заметив Тому поблизости или услышав его так, как будто он та самая небезизвестная мучительниница (по словам самой Саю) Кано Нана, заставляющая её тренироваться. Аято одаривает слух Томы лёгкой усмешкой, а Тома с огорченным видом ставит поднос с обедом на стол своего парня, выпрямляется, утыкая руки в бока, и смотрит вслед беженке снова горько вздыхая: —Хотя бы на обед осталась. Аято совсем легко тыкает сложеным веером в бедро Томе, заставляя того посмотреть на себя, и с улыбкой снова, какой уже раз, убеждает его: —Уверен, когда-нибудь она обязательно останется и пообедает Но они оба знают: вряд-ли такое произойдёт в скором времени. А может и не произойдёт никогда, кто его знает. А Тома лишь думает о том, что пора бы перестать просить Саю научить его их известному ниндзюцу — искусству ниндзя, всякий раз, как они встречаются. Возможно, тогда-то она и перестанет наконец убегать от него.