always remember us this way

Оставь в покое все виды спорта, пожалуйста. Оставь в покое его покой. Сойди с заголовков светской хроники и новостных порталов. Распусти все инфоповоды, как старый вязаный шарф. Остынь, блять, остынь. Номер 7. ЦСКА. Любимый и такой ненавистный Мегаспорт. Ты фетишистка или просто дура? Подруга или девушка? Любовница или блядь? Где грань между любовью к команде и любовью к человеку? Между любовью и нелюбовью. За окном ночная Москва и реклама его концерта на огромном билборде. Ты приглашена по умолчанию. Когда половина репертуара посвящена тебе, то входной билет не нужен. Разве что «+1». Покажи штамп о разводе. Докажи, что ты одна. - Ты не одна, - он усмехается, выдыхая густой дым от сигареты в сторону. - Какая разница? - ты раздражаешься в секунду, сжимая в руках охапку свежедоставленных роз. - Никакой, - пожалуй, да. - Иди к своей этой... - отвечаешь ты, прожигая его взглядом. Жаль, что на розах нет шипов. Предположи хотя бы на секунду, что это ревность. И что розы доставили по ошибке. И что ты не выходила замуж во второй раз. Это пропасть, и она такая же непреодолимая, как и всё, что между вами есть. Вы снова вместе каждую пятницу: мозолите глаза друг другу и всей стране. Цирк, за который не нужно платить. Ты опустошаешь ещё один бокал шампанского, довольно подпевая Бузовой и улыбаясь в камеру её телефона. Кто кому подпевает – ещё большой вопрос. Без ответа. Отключаешь уведомления на айфоне, чтобы не видеть больше его сообщений, где он просит тебя перестать страдать херней. Кто он такой, чтобы о чём-то просить? Даже не футболист. Идёшь танцевать, думая, что музыка заглушит всё, что ты предпочитаешь скрывать от посторонних глаз. Если бы тогда на розах были шипы, то остались бы хотя бы царапины, а так... никаких улик. Устрицы на столе и кальян возле него, как флешбек из 2016. Дальше только лужи, матчи, свадьба, Греция и незапланированная беременность. И развод дольше, чем семейная жизнь. Классный сценарий, но тупой. Сгоревшие айфоны, удалённые фотографии, забытые воспоминания, взломанные Инстаграмы, закрытые гештальты. Прощания и прощения. Гнев, отрицание, порицание... К чёрту вас всех. Навсегда. Ты знаешь, что есть другие профессии, помимо спорта? Другие команды, помимо ЦСКА. Другая жизнь, помимо матчей. Можно коллекционировать монеты, открытки, почтовые марки и даже фантики от конфет, но не мужиков же, блять...

Always remember us this way.

Friends like... Like... Like 4ever.

ЦСКА обыгрывает сербскую «Црвену Звезду», и если бы ты знала, что это такое... но никто не знает, что это такое. И это не смешно. Это больно. Баскетбол почитательницам твоего творчества дастся с трудом. Хоккей ещё куда ни шёл. Никуда он, если честно, и не шёл. Хочется верить, что баскетболисты зарабатывают не меньше хоккеистов, иначе как же Картье, Ролексы и Бентли... И с кем же судиться за алименты и собственные гонорары. Кого любить и кому доверять? Кого прощать, а кого забывать? От кого рожать детей и кого ненавидеть до конца жизни? Музыкальное сопровождение прерывается на тост очередного гостя, и вы возвращаетесь за свой стол, где официант вновь заполняет бокал шампанским почти до краёв. Твоя [новая] подруга по несчастью и компания на сегодняшний вечер озадаченно смотрит в экран своего телефона, в следующую секунду разворачивая его к тебе лицом.

Билан Новый Номер:

«Оль , попроси пожалуйста Пелагею взять трубку !!!»

Ты бледнеешь, трезвеешь, ахуеваешь и хватаешь телефон со стола, бросая едва слышное «Извини», словно в чём-то виновата. Хочешь убить его, вылетая из зала ресторана и снимая блокировку с телефона своим недовольным выражением лица. - Ты идиот?! Что ты, блять, творишь? - ты истеришь ему в трубку, с грохотом закрывая за собой дверь уборной и опираясь рукой о раковину. Если бы это был баскетбол, то он бы тебя сейчас обыграл. - Я буду через 10 минут, - он спокоен, судя по голосу. И не спокоен, судя по смыслу этой фразы. - Собирайся... - Да пошёл ты нахер! - парируешь ты, всё ещё не в силах успокоиться, - Я никуда не поеду... - Я, конечно, готов к знакомству с твоим новым бойфрендом, но, может, хотя бы дождёмся, пока он сделает тебе предложение? - предлагает он, довольно ясно обрисовывая картину, которая ждёт вас обоих через десять минут, если ты не выйдешь. Он написал Бузовой и едет за тобой на день рождения человека, который ещё даже не успел закрепиться в статусе твоего нового предмета воздыхания. Очевидно, что ему нечего терять. Кроме тебя. - Сука... - шипишь ты, сбрасывая вызов и запрокидывая голову к зеркальному потолку, где собственное отражение выглядит ещё более беспомощно, чем ты сама, ведущаяся на его манипуляции. Игра зашла так далеко, что ты сбилась со счёта. Это тебе не хоккей, здесь нужно считать очки, а это, кажется, не твой конёк. И не его. И не ваш общий. Тебе приходится взять себя в руки, натянуть улыбку и вернуться в зал, не подавая виду, что что-то не так. Ты возвращаешься обратно за стол на своё место, где почти не заметили твоего отсутствия. - Я надеюсь, это между нами? - наклонившись над ухом своей новой подруги, шепчешь ты. - Конечно, - улыбается она, абсолютно беззлобно глядя на тебя и как будто бы понимая чуть больше, чем нужно, - Как и тогда, в Сочи... Ты прикрываешь глаза, понимая, что тебе не показалось, и это самое ужасное, что только может быть, не считая Билана, который вот-вот должен приехать. Аут – это аут в любой игре, и ты в нём. Минус -1 очко. Даже звучит так себе. Ты прощаешься только с ней и спешно поднимаешься из-за стола, прихватив сумку и телефон. Имениннику не достаётся даже прощальный поцелуй, и его этот факт заметно огорчает, когда он успевает догнать тебя уже на выходе в попытке понять, что происходит, и куда ты убегаешь. Ты извиняешься и говоришь, что нужно срочно ехать; что тебя уже ждёт такси; и что вы обязательно спишитесь завтра. Он не упускает возможности позвать тебя на завтрашний матч, и ты соглашаешься, понимая, что это единственный способ не обидеть его. Сквозь запотевшее стекло белого Кадиллака почти ничего не видно: ты прижимаешься к нему лбом, не чувствуя ни холода, ни злости, ни ненависти. Ничего. Только выпитое шампанское и полное опустошение. - Зачем это нужно было делать? - единственное, чего ты искренне не понимаешь. - Я ещё один твой брачный союз со спортсменом просто не переживу, - ему весело, но юмор слегка на грани. - Женись ты уже на своей этой и оставь меня в покое, - не выдерживаешь ты, срываясь на крик, потому что каждое слово в этой фразе даётся тебе очень тяжело. Он тормозит где-то на Кутузовском, съезжая на обочину, возможно, прямиком под знак «Остановка запрещена», включая аварийку и предугадывая твою истерику. Он предпринимает попытку тебя обнять, но ты отчаянно лупишь его по рукам, отталкивая и не подпуская к себе до тех пор, пока есть силы сопротивляться. Морально и физически. Ему и самой себе. Ты обессилено утыкаешься лицом ему грудь, громко всхлипывая и размазывая макияж. Дворники машины мигают в такт, стирая с лобового стекла капли дождя, что тут же появляются вновь и вновь. - Тише... - шепчет он, поглаживая тебя по голове и шумно вздыхая. - Ненавижу, - ты рыдаешь навзрыд, продержавшись слишком долго. - Посмотри на меня, - просит он, вынуждая отстраниться и поднять голову, - Ну, чего ты дурью маешься, Поль? Ну, мы же это всё уже проходили, это уже не смешно... - Чего ты от меня хочешь? - ты вытираешь слёзы, чувствуя, как больно от того, что тушь попадает в глаза, и те слезятся ещё сильнее. - Я тебя больше никому не отдам, - заявляет он, отчего тебе становится по-настоящему смешно, - И мне плевать, кто у тебя там – хоккеист, баскетболист или боксёр... Если тебе так принципиален этот момент, я умею играть в шахматы! Это контратака, если бы ты ещё знала, что это такое... - Что ты несёшь, Дим? - всхлипываешь ты, шмыгая носом, - Ты даже в своих отношениях разобраться не можешь, но зачем-то лезешь в мои. - У тебя нет с ним никаких отношений, - он произносит это так уверенно, как будто держал свечку, - Иначе бы ты здесь не сидела... Шантаж, подкуп, манипуляции – всё, что угодно, но ты бы ведь и вправду никуда не ушла, если бы чувствовала хоть что-то, кроме алкогольного опьянения. Ведь тогда, пять лет назад, тебе ничего не помешало сделать выбор не в его пользу, а сейчас... всё тоже самое. Только другой год и вид спорта. Больше ничего нового. К чему были все эти сто пятьдесят стадий принятия и бракоразводного процесса? Все эти скучания и объятия, как на вокзале, по Крокусам, Останкино и Кремлю. Все эти шутки, фразы, эмоции и цветные сны... И, пожалуйста, объясни, наконец, какие кольца ты имела ввиду тогда, в 2015: цирковые, обручальные или всё-таки баскетбольные?.. Это важно именно сейчас. - Отвези меня домой, - просишь ты, доставая из сумки бумажный платок и пытаясь хоть немного исправить свой внешний вид, - И давай закроем эту тему... - Мы уже закрыли эту тему однажды, и ничем хорошим для нас обоих это не закончилось, - отвечает он, всё же выезжая обратно на дорогу. Ты не хочешь верить ему, считая всё это абсурдом и диким бредом. Ты которую неделю принимаешь ухаживания от своего нового знакомого-баскетболиста, который как минимум не женат и не ждёт ребёнка. По крайне мере, дважды это уже не прокатит. - У тебя своя жизнь, у меня своя, - настаиваешь ты, устало глядя в окно, - И они больше не пересекаются никак и нигде, кроме «Голоса»!.. - Ты можешь говорить, что угодно, и отрицать, сколько хочешь, но пока я знаю, что у тебя остались ко мне чувства, я никуда тебя не отпущу, - в этом он тоже уверен, и тут вы оба знаете, почему. - Но писать Бузовой – это в любом случае ту мач, - комментируешь его слова ты, - Даже для тебя... - То есть всё остальное тебя в целом устраивает? - уточняет он, подмечая, как спокойно ты отреагировала на его слова в этот раз. - Нет, - возражаешь ты, наконец, искренне усмехаясь, - Просто мне надоело с тобой спорить, и я хочу спать... Тем более завтра на баскетбол идти. - Сходи, - на удивление, спокойно отвечает он, - Вдруг тебе зайдет... - А ты бы реально пришёл в ресторан, если бы я не вышла? - на секунду закрывая глаза, зачем-то спрашиваешь ты. Чисто из любопытства. - Я не пришёл пять лет назад на твою свадьбу, на твой день рождения, на твою выписку из роддома, и это то, о чём я по сей день жалею, - неожиданно признаётся он, отчего ты невольно вздрагиваешь и замираешь, - Поэтому сейчас я здесь и больше никуда не уйду... Говорят, дважды в одну реку не войдешь, но если очень хочется... Если очень сильно хочется, то ничего не способно этому помешать. В мире более двухсот тысяч видов спорта, но это ничего не меняет. И не поменяет, если есть что-то сильнее любви к красно-синей команде. Например, любовь друг к другу, живущая явно больше, чем три года. Это бездоказательно, ведь улик по-прежнему нет. Ничего не сохранилось, и слава Богу. И, кажется, не остаётся ничего, кроме как пойти на баскетбол и поверить в то, что он правда теперь никуда тебя не отпустит.