память о пыли

смертное ожидание безмолвных глаз и рук на столе. чувство одиночества каждую секунду пребывания в этом до тошноты отвратительном мире щипало все что угодно, задевая ушедшую божественную частичку великого моракса. он ожидает ее там, где был правда всегда рад, хоть и вел себя слишком плохо, не осознавая, что проскучает по ней больше, чем общался и слышал идеализированный годами добрый голос приветствия и спокойствия. его любовь старше гавани ли юэ, больше ее влияния и богаче экономики стократно, но тогда тот ещё этого не понимал - глупый, тупорылый, мерзкий и агрессивный; рекс ляпис в человеческом обличье чувствовал нарастающую боль в груди абсолютно всегда, не прерываясь на что-либо ни на секунду - скучал по ее драгоценным глазам, которые когда-то не ценил так, как сейчас. ему хуже, чем было, но он продолжает рассматривать каждую, хоть его и не просили. никто ему абсолютно точно не напоминала ее. никто не сочетала прекрасные познания в сложнейших механизмах (настолько, что похвала от нее в этой сфере - сокровище ценне трех миллионов моры) и искреннюю доброту и заботу именно с такой странной приятной расцветкой. он снова не хочет возвращаться в ли юэ. он бы спал здесь до обеда, отходя от очередного сна, где все хорошо. где он правда видел ее и ощущал давнее привычное; мир, где они бы путешествовали вместе и переживали болезни. отвратительно прекрасный мир, но повернутый спиной ошеломительной судьбы, об которую моракс разбился однажды и не собрался обратно никогда - как камень, крепкий и тяжёлый, но упавший с высокой скалы и разрушивший все на своем пути, включая самого себя. чжун ли, будучи консультантом ритуального бюро знал - смерть не щадит никого: грешников или святых, твою возлюбленную или ненавистную предательницу. война архонтов гремит в памяти таинственного каждый день, но тот слишком идеален, чтобы заговорить об этом. черт возьми, жизнь не щадит никого: архонтов или смертных, твою возлюбленную или ненавистную предательницу. и если есть причина, почему моракс еще не мертв, то он ее не понимает. он плакал, он поднимался и совершал ошибки, но ее смерть - самое главное черное пятно на нем. гуй чжун оставила лишь наследие - и его обязанность оберегать это. он бы пожертвовал тем, что она сотворила, он бы пошёл на все, чтобы она, блять, была жива прямо сейчас. война архонтов не выбирает, кого оставить при жизни, а кого при смерти, но он запросто мог бы. разневанные божества рвут и метают за что угодно, и моракс был достаточно силен, чтобы защитить его глазурную лилию. но он не знал, что любить будет так трудно. кажется, рекс ляпис уже не уверен, как еазвать это влечение - это правда любовь? или дорогая для него дружба? или... что-то намного большее, чем сама любовь? божественная сущность, скорее всего, могла почувствовать подобное, но моракс постоянно уклонялся и продолжал думать, пугаясь, что он теряет контроль над самим собой. искренняя вера и свидетельство реинкарнации бьет в сердце отрицанием и надеждой встретить ее там. титулы сбоошены далеко к осиалу, потому что народ ли юэ способен вытащить тяжёлую ношу без помощи нематертального скрывающегося архонта. ребёнок подрос и может справиться без родителей - а если правительство гавани и сами жители научатся слушать друг друга, то моракс уверен, что его детище будет самым сильным в тейвате. гуйли неприятно напоминает ему о ней. привычный ветер упрямо берет чужие пряди потухших волос, оттягивая их в стороны, делая перерыв на отдых и снова, будто сам барбатос оберегал консультанта ритуального бюро от вечных воспоминаний. но постоянно тот не смеет придавать значение подобному, упорно двигаясь вперед. чжун ли может пробыть здесь все выходные, забыв, что отныне он простой смертный - он будет плевать на голод, жажду и усталость, потому что до этого просто симулировал. в голову било сигналами сильно, иногда моракс не был способен передвигаться дальше, обещая себе, что по прибытию в гавань обязательно позаботится о себе.