Любой контакт опасен

Ночь, яркие звезды, поле. Тишина. Клетчатый плед, настолько большого размера, что может уместить не только корзинку для пикника и двух влюбленных, но и огромную, бесконечную, не имеющую размеров пустоту. Казалось бы, откуда она, ведь все так прекрасно, но Алина не могла это объяснить. Что-то заставляло ее углубиться в воспоминания, прожить каждый яркий, запомнившийся, сохранившийся до этих дней момент заново. «Это было далекое прошлое, беззаботное детство, время, не предвещающее того, что происходит здесь, в жесткой хлопотливой реальности, кажущейся больной во всех смыслах этого слова. До чего довело наплевательское отношение, если это можно назвать таковым? До теперешних дней… — Мам, смотри, это моя подруга. Её Света зовут. — Алин, но ведь здесь никого нет. — Не ври, мам! Она же обидится! Свет, не слушай ее, мама шутит. — А, кажется поняла. Привет, Света. — Нет. Не поняла. Света была далеко не воображаемым другом, как хотелось бы верить Наталье, матери Алины. — Мы пойдем играть? — Конечно, бегите. — Она отвернулась. А зря. Ровно в этот момент Алина взяла «воображаемую подругу» за руку. Фантазия не бывает настолько бурной…» Легкая улыбка на секунду застыла на лице девушки. Увы, она была печальной. Лежащий рядом Арсений почувствовал, видимо, как спокойная, домашняя атмосфера нарушилась. Посетил ее кто-то лишний, невидимый. Мужчина придвинулся ближе, но Алина не обратила внимания, она унеслась в другое воспоминание, но, как говорится, дальше — хуже. « — Ну что, Алин, как прошел первый учебный день первого класса? Как впечатления? Как одноклассники? — Никак. Мам, они не хотят общаться со Светой, смеются надо мной, говорят, что ее нет… — Алиночка, пожалуйста, послушай меня внимательно, договорились? — Угу. — Ты уже не маленькая. Воображаемые друзья это, конечно, хорошо, однако не в стенах школы. — Она настоящая! Почему ты мне не веришь?! — Алин… Но девочка уже не слышала, она убежала в свою комнату. После того раза Алина не рассказывала о Свете своей маме, да и вообще в принципе людям, однако часто с ней общалась, причём и в общественных местах. А время шло…» Время… Бесценное время, никем не понятое время, заставляющее возвращаться в прошлое в прекрасный момент жизни… Жизнь… Но ведь прошлое тоже жизнь… Лучше жить им, чем вообще не жить… «Третий класс. Добавляются несколько новых предметов, увеличивается размер домашнего задания. Человек начинает сильнее углубляться в учебу. Наталья думала, что ее дочь уже давно перестала фантазировать и завела нормальных друзей, пока не услышала ее беседу с самой собой в комнате. — Нет, ты что? Мне в школе нравится, а вот некоторым одноклассникам нет… Но это не беда, правда? Ты же тоже любишь школу? — Тишина. Может померещилось. — Вот видишь. А какой у тебя предмет любимый? Мой — математика. — Пауза. — Окружающий мир? Ой, нет, такое мне не нравится. — Алинка, привет. А с кем это ты разговариваешь? — Это же Света, помнишь ее? — Я думала, твои сказки давно кончились! — Она повысила голос. — Всё! Хватит. Останешься без телефона! Третий класс, а мы все еще страдаем ерундой! А вроде бы умная девочка… — Мама! Алина заплакала. Она еще маленькая, чтобы понимать, почему никто не видит Свету. Ладно она, а ее мама? Ее мама не хочет верить в происходящее, ссылаясь на детскую фантазию, игру, но продолжаться долго так не может. А организм взрослел, годы шли…» Годы… Годы, превратившиеся сейчас в секунды, обрывки памяти, за которые не хотелось хвататься, но, к сожалению, голова Алины решила по-другому… «Пятый класс. Важный класс. Начало средней школы. Однако Алина не побывает на линейке, не познакомится с новыми одноклассниками, не увидит теперешнюю классную руководительницу… Первого сентября этого года у нее случился первый в жизни приступ, после которого Наталья наконец-то задумалась о походе к врачу. Девочке сначала показалось, как ее дневник оторвался от стола и взлетел. — Мам! Тут призраки! — Алинка, что случилось? — ее мама прибежала в комнату. — Тут дневник летает! — Не придумывай, пожалуйста. Пятый класс, а до сих пор ведёшь себя как маленькая. Но на летающем предмете всё не закончилось. Небоскрёбы с фотографии на стене ожили, начали приближаться с девочке. — А-а-а Дома собирались в хоровод, в центре которого находилась Алина. — Доченька, ну, что случилось? Что ты кричишь? Но она уже не слышала. Вменяемость ушла вместе с реальностью, оставив девочку в страшном кошмаре…» Атмосфера уюта развеялась, кажется, окончательно. Тело покрывалось мурашками. Девушка понимала… Нет, предчувствовала беду, поэтому решила отвлечься разговором. — Арсюш, ты же меня не бросишь? — Ты чего, Алинка? Я ж люблю тебя. — Даже «такую»? — Самолюбие, конечно, хорошо, но не до такой же степени, — мужчина попытался разрядить обстановку, однако шутка не удалась. Поднялся ветер, навеивая на девушку новый поток воспоминаний. « Страшный, нервный день. ОГЭ. Дверь, сдерживающая собой весь спектр негативных эмоций. Волнение было, причем очень сильное. У Алины болела голова, тело тряслось, однако больше всего она боялась приступа, способного прийти в любой момент, будь он хоть подходящим, хоть — нет. Хотя есть ли нужные моменты для потери контроля над сознанием? « — Вдруг он случится в студии… Какой будет позор! Они всё узнают. Они отправят меня в психушку…» И вот дверь открывается. Приглашают войти. « — Всё будет хорошо!» Да. Наверное… Первые минут тридцать было реально нормально, но потом. начался кошмар. Жуткий… Буквы с листочка начали оживать, становиться 3д. И как она себе объяснит, что все это лишь выдумка… И вот, кажется, скрепка спадает с листов бумаги, которые начинают вести диалог и медленно приближаться к Алине. « — Нет-нет-нет!!! Пожалуйста, уйдите, развейтесь!..» Увы, здесь не Хогвардс — магия не работает, заклинания — тоже. Буквы всех цветов радуги собираются в какой-то круг, цифры, которыми были пронумерованы задания, обретают крылья и взмахивают в воздух. Алина невольно поднимает голову, что сразу замечает и камера, и надзиратель. Девушка понимает, что лучше уйти самой, но ноги не слушаются, не двигаются. К горлу подступает ком, норовящий вырваться наружу и превратиться в крик. Слезы скатывались и с шумом падали на парту. Листы приближались, буквы шептались, цифры кружили над Алиной. Видимо, кто-то из взрослых начал в чём-то подозревать бедную, погрузившуюся не в ту реальность девушку, потому что к Алине приближались охранники, вместо которых ученица видела два темных, огромных силуэта. Она вскрикнула…» Даже сейчас, находясь с любимым человеков было не по себе от этих воспоминаний. — Арс, подвинься, пожалуйста, ближе. — Девушка потянулась обнять мужчину. — Конечно, солнце. Попов уложил голову Алины на свою руку и легонько поцеловал ее макушку. — Все точно хорошо? — Да. — Нет. «Конечно, из аудитории ее вывили. А как еще? Сейчас же с этим строго. Правда, потом отправили на пересдачу, а впрочем, это не так важно… Важнее то, что дома Наталья никак не отреагировала. — Мам, пожалуйста, отправь меня к психологу, психиатру, только сделай что-нибудь… Я не хочу так жить… — Зай, пойми, если ты обратишься к кому-то, тебя поставят на учет, а это загубит твою жизнь…» Приходилось терпеть. Но Алина справилась. Она была сильной. Даже смогла окончить 11 классов, поступить в престижный институт и устроиться на работу юристом. Приступы никуда не ушли. Девушка понимала, что это болезнь, но, вспоминая слова матери, каждый раз отговаривала себя идти к врачам. Из-за этого часто были трудности на работе. Организм ее настолько привык к таблеткам, что половина из них, даже относительно сильных, не помогала. Однако не это ее сломало. «Наталья умерла. Об этом ей сообщили, пока она шла по улице домой, где, по чистой случайности, и познакомилась с Арсением Поповым, человеком, спасшим ее вначале от депрессии, психбольницы, а потом и от передоза. — Девушка, Вам плохо? — Фраза, с которой и началось их общение. — Да. Нет. Не знаю… — Мир уходил из-под ног, слезы тонкими струйками бежали из глаз. Тихие, приглушенные всхлипы доносились лишь до ушей Попова. — Пойдемте со мной в машину, попьете воды, успокоитесь… — Не трогайте меня… Со мной любой контакт опасен…» Кого Алина только не благодарила сейчас за то, что у нее тогда не начался приступ… Девушка обняла Арсения, который, кажется, дай ему листок и ручку, написал бы здесь целый роман, настолько он увлечен был изучением звезд, неба, окрестностей. Боковым зрением Алина проследила за взглядом Арса и увидела на небе ярко светящую звезду, почему-то приковывающую к себе взгляд больше всех. В мыслях Алина сравнила этот горящий шар с глазами Попова. Правда, она не знала, что светятся они так только с ней… И вновь поток воспоминаний, однако теперь положительных… Самых положительных за ее жизнь… « — Не трогайте меня… Со мной любой контакт опасен… А ведь после этих слов мужчина не прошел мимо, а, наоборот, почувствовал некое влечение к девушке, ноги у которой затряслись еще сильнее и не удержали хрупкое тело. Благо, Попов успел ее поймать. — Что Вы такое говорите?! Сейчас все будет хорошо. А если хорошо не будет?.. Что если станет только хуже?..» « — Не стало… Стало больше, чем хорошо… С ним стало не страшно… С ним все по-другому… Весь мир…» И ведь действительно… Думая об этом, Алина почувствовала внутри себя тепло… «В машине ее трясло, как ненормальную, а впрочем, почему как? Слезы лились рекой, и в голове один вопрос: « — Как теперь жить?» Пусть Наталья и запрещала сходить девушке к врачу, однако сама пыталась ей что-то объяснять, успокаивать, заставляла заниматься ее самовнушением. А как теперь? Что будет дальше? Теперь она попадет туда, куда можно было бы перекрыть дорогу, сходи она к психотерапевту раньше? — Девушка, пожалуйста, успокойтесь. Все будет хорошо. Если бы Алина была в силах ответить, она обязательно сказала бы, что ничего уже не будет хорошо. Что «хорошо» в ее жизни не было вообще… — Давайте познакомимся? Меня Арсений зовут, а Вас? — Тишина. Точнее всхлипы. — У Вас какое-то горе? Я понимаю, что лезу не в свое дело, да и вообще, ситуация выглядит странно, однако я не мог пройти мимо такой красивой, чем-то явно расстроенной девушки.» Эту фразу Алина помнила до сих пор, слово в слово. Это был первый комплимент от мужчины… « — Если бы он узнал раньше, что его ждет, то прошел бы мимо?» Но спрашивать она не стала, ведь перед глазами появилось новое воспоминание… «Дома у него было уютно, просторно, светло. Правда девушке сейчас не до этого… А о чем думали бы вы, находясь в доме незнакомца? Да мысли у Алины вообще были сейчас очень туманны… Арсений принес воды и валерьянку. — Расскажите, что с Вами случилось? — Мама… Мама… Мамочка… Слезы вновь потекли из глаз. Соль жгла горло. « — Почему она?! Почему?! Почему не я…» Душивший изнутри крик вырвался наружу. Арсений сел рядом с девушкой и обнял ее, как бы разделяя с ней боль. Ему не надо было много объяснять, чтобы он понял…» « — За это я тебя и полюбила, мой безмолвный актер…» «Но это было неудачно. Именно после прикосновения и так тяжелая голова Алины закружилась. Перед глазами появилась Света. — Ну привет, Алиночка. Друг моего детства. Совсем не изменилась. Глаза галлюцинации сверкали недобрым огоньком. — Наконец-то мы сможем быть вместе. Твоя Наташечка, — она закатила глаза, — не будет нести ту ерунду про то, что я ненастоящая. Ты ведь согласна со мной, что все к лучшему?» Да, приступ не случился на улице и в машине, но застал Алину в квартире Арсения. Хорошо, что в силу обстоятельств Попов не придал этому большого значения, иначе… «Девушка не хотела отвечать Свете, однако та до нее допытывалась. — Что же ты молчишь? Неужели, ты не хочешь провести со мной всю жизнь, бок о бок, как лучшие подруги. — Нет… Нет. Нет! — Алина закричала, вырвалась из объятий Попова, начала тереть глаза, прикладывать руки к вискам, щипать себя, лишь бы только развидеть это. Не удавалось… — Уйди! Уйди! — Девушка, что случилось? Это же я. Все хорошо. Как вас успокоить? Но она его не слышала. Тогда Арсений взял ее за руку, но Лина лишь сильнее закричала — Ха-ха. Перепуганная девочка. Видишь, до чего тебя довела эта Наталья?! Это все она! — Нет… Нет… — Голос пропадал. Конечности начинали неметь. Все. Теперь уже точно…» Чем всё тогда кончилось? Алина не помнит… Звезда, похожая на глаза Арса, загоралась все ярче, будто норовила взорваться, переродиться… А воспоминания не перерождаются, они воскресают, пусть иногда и неудачно… Они отдельными осколками врезаются в душу, пропуская через получившиеся раны всю боль, которая давила сначала внутри, но теперь давит и снаружи… «Квартира, диван, торшер. Неизменный плед, способный укрыть ярых влюбленных, но, увы, разделенных страшной болезнью. Как они начали встречаться? Они и сами не поняли. Просто так получилось. Однако Арсений не давил ни с чем на Алину, ведь понимал, что лишний раз этого делать не стоит… Он знал про диагноз, который еще не был записан врачами, но виднелся в быту. Знал и не ушел… Не ушел, хотя не раз сам пытался вывести ее из подобного состояния… Ну кто он, если не герой…» Герой несчастной сказки… «Так вот. Сидя на диване, укутавшись в теплый клетчатый плед, они смотрели кино. Все было хорошо… Нет. Алина была вменяемой, без приступов, без иллюзий. Да, это плюс, но все еще не хорошо… Девушка забралась на диван с ногами, на которые положила правую руку. В тот же момент Арсений потянулся за пультом, лежащим рядом с рукой Алины. Нечаянно, совсем случайно он коснулся тонкого, холодного пальца и уже не смог отпустить. Пульт был позабыт. Мужская теплая ладонь медленно, неуверенно обхватывала женскую… Лина не знала, как реагировать на это, потому что бывали и ситуации, когда случайное прикосновение могло породить страх, за которым следовали приступ и галлюцинации, однако руку не убрала, а, наоборот, сжала чужую. Нет. Сжала родную… Горячие пальцы аккуратно пробегали по хрупким с виду костяшкам. Лица обоих пылали, словно яркое пламя в раскаленном камине, который является домашним очагом… « — Этот момент я не забуду, наверное, никогда… По крайней мере, до конца жизни точно…» Мужчине захотелось придвинуться ближе, обняться, для него важны эти прикосновения, которые, к сожалению, даются Алине с трудом… Арсений провел чуть выше запястья, поднимаясь так до плеча. Это было ошибкой. Зрачки девушки увеличились, руки затряслись. Да и в принципе, ее поведение изменилось: резкие повороты головой в стороны, частые моргания. Она будто ищет место опоры, то, где нет этого «нечто»… Голубые глаза Попова встречают встревоженные невменяемые сейчас зеленые глаза. — Алина, спокойно, слушай мой голос, пожалуйста. Реакции нет. — Алиночка, милая, это я, Арсений, твой парень. Меня не надо бояться, просто смотри в глаза… И снова человек напротив не отзывается. Арсений понимал свою вину… Надо было срочно что-то делать. Но что? Как, если его не слышат? « — А если… Нет. Это еще опаснее… Ее вообще лучше не касаться…» Актер бы долго еще думал, взвешивал все «за» и «против», однако девушка начала плакать, и, как тогда, в первую встречу, произносить одно-единственное слово, правда уже не «Мама». — Наталья… Наталья… Зачем Вы ушли? Почему меня оставили… « — Нет, Алиночка, ну с кем же ты разговариваешь…» Арс больше не мог на это смотреть. Поборов себя и страх за Алину, он коснулся скул девушки своими руками, повернул голову на себя, стараясь сделать так, чтобы их взгляды встретились, и… Поцеловал… Да. Первый раз за время совместного проживания… Это был первый, но самый важный, самый чувственный поцелуй. Он не был напористым, нет, наоборот, легким, непринужденным…» Сейчас у Алины пылали щеки, а на глаза наворачивались слезы… Вот они, Арс и Алина, актер и юрист, два влюблённых человека лежат почти в обнимку, и все хорошо… Почему было плохо тогда? Неужели все прошло? Теперь контакт не опасен? « — Почему всё так протекает… Какие-то периоды… То касайтесь, контактируйте как хотите, то не подходите ближе, чем на метр, иначе начнется приступ…» Объяснить это может, наверное, лишь специалист, но ведь: «Пойдешь к нему — погубишь карьеру!» В этот момент Алине почему-то вспомнилась песня знаменитой певицы Елены П*** «Оборотень» «Днем один, ночью — другой»… Вспоминая эти слова, она думала про них с Арсом, про свою периодическую невменяемость… « — Хах, будто про меня…» И она вновь пыталась по частям восстановить их первый поцелуй. «… — Прошло? Алин? Опять нет ответа. Потому что девушка видит Наталью, за которой яростным, колким голосом смеется Света. — Алин, я не уйду. Ты привязана ко мне. До конца жизни. До. Конца. Жизни. Эти слова превратились в реальность… Буква «Д», красная печатная с шипами по бокам, буква «ж», самая широкая, цвета бездны или пустоты… смесь всех оттенков черного, серого, белого и их смеси преобладали в этой букве. Из всех ярких она была самой тусклой.» « — Натуральная «ж».» Иронично подумала девушка. «И вот наконец Арсений перегородил собой образ матери и галлюцинации. Зрачки уменьшились, взгляд приобрел осознанность. — Прошло? — Да. — Голос был слабым, дрожащим, заикающимся. — Прости меня. Не думал, что все выльется в это… — Ты не виноват… Я же говорила, со мной любой контакт опасен… Даже сказав что-то не то, ты можешь довести меня до этого. Ты, человек, поддержавший меня в самую… в ту минуту, хотя был просто прохожим, - актер… — Алин, пожалуйста, не говори так. Ты нормальная. — Арс, я — шизофреник. Смирись. Брось меня… Сохрани свою репутацию… Дальше — хуже… Попова это задело. Но вместо злости, он решил доказать, что это не так, что все было хорошо, хорошо сейчас и будет тоже хорошо. Первый вменяемый поцелуй… Алина ощутила горячее дыхание, превратившееся в облачко в форме… В форме головы Светы. Девушка оттолкнута мужчину. — Опять она. — Кто? — Света… — Может сходим к… — Не могу. Я не забуду мам… Не забуду слова Натальи… — Почему Наталья? Почему не «Мама»? — Я не готова ответить тебе сейчас… Давай… Потом? Хорошо? — Договорились.» Больше к этой теме не возвращались, но сейчас у Алины само вырвалось: — Теперь ты знаешь меня лучше, ну и не только меня, но и Свету… Это она… Из-за нее Наталья стала «Натальей»… Ну как из-за Свет… Моя голова реагирует на это слово слишком бурно что ли… И приходит она… Поэтому… — Я рад, честно рад, что ты не забыла и смогла сама рассказать. Без давления и просьб. Я уверен, что такими темпами ты справишься со всем… Мы справимся. Да, Алинка? Молчание — знак согласия. Та звездочка разгоралась все ярче. Зрачки у Лины стали подозрительно увеличиваться. Однако новое, самое яркое, как пылающий в ночном небе сейчас звездный шар, оно было не испорченным… Но крайним… Последним ее воспоминанием… «Это было особенное утро. Утро выходного дня обоих, который они решили посвятить друг другу полностью. Как жаль, что долгие разговоры, случайные касания и просто долгий контакт с человеком, даже таким как Арсений, вызывал у Алины приступы. Однако она решила, что один раз можно и выпить много таблеток, несмотря на всевозможные нормы и запреты, лишь бы не испортить ничего. Солнце светило в окно, падая на кровать с только что проснувшейся парой. — Доброе утро, Арсюша. Девушка положила свою руку на грудь мужчины и придвинулась поближе, обнимая его. Арс удивился этому жесту, потому что раньше такого не было, однако промолчал, наслаждаясь моментом. — Доброе, Алинка. — Пауза, подозрительно затягивающаяся. — Можно тебя обнять? — А почему ты спрашиваешь? Мужчина смутился, покраснел. Да, вопрос странный, но необходимый, и Алина это понимает, только почему-то не показывает сейчас это… — Арс, Арсюш, пожалуйста, давай сегодня проведем этот день нормально. Без подобных вопросов. Я знаю, что именно сегодня все будет нормально. — Ты что-то задумала? Алин, не надо пить слишком много таблеток, пожалуйста, они ведь сильные. Вдруг что-то случится… — Ладно. — Нет. — Куда поедем? — Предлагаю загород, на природу. День тёплый, солнечный. Как раз подойдет для пикника. — Тогда пошли собираться? — С самого утра? — Арсений повернулся к девушке лицом и встретился с горящими зелеными глазами. Улыбка сама по себе, не спрашивая, захватила его лицо. — А чего ждать? — Алина вся сияла. — Хорошо. Они смотрели друг на друга несколько минут, отдаваясь спокойному моменту полностью. Но вот радость девушки пропала, она встала с кровати и пошла в ванную, сказав перед уходом: — Вставай уже, потом полежишь. — Эй! — Беззаботный смех Арса немного успокоил девушку. « — Надо срочно выпить таблетку!» Продолжительный взгляд заставил появиться Свету. « — Нет. Стоп. Они еще понадобятся. Может она уже испарилась?» Нет. В отражении зеркала в ванной за спиной Алины показалась девушка-иллюзия. — И снова приветик! — Злорадствующая улыбка расплылась на идеально выстроенном фантазией лице. — Уйди. Исчезни. — Руки трясутся, становятся тяжелее, однако Алина тянется к крану. — Ну умойся, умойся. Попробуй. Только это тебе не поможет. Я испорчу тебе этот момент. Час. День. Неделю. Месяц. Жизнь. Я испорчу тебе жизнь. Я с тобой буду до смерти. Ты не избавишься от меня. Ты умрешь, видя перед собой мое лицо, если вообще умрешь не от меня! — Нет! Нет! Нет! — Девушка повторяла это для себя, не отвечая галлюцинации. Попытка дотянуться до крана с холодной водой была благополучна забыта. — Я буду жить нормально. Я буду жить нормально. Я буду… — Не будешь. Успокойся уже. Впусти меня полностью в свою жизнь, тогда тебе станет легче. Тогда всем станет легче. — Нет! Нет. Нет… Слепая надежда, самовнушение или что-то еще, но Алина начала успокаиваться. Она уже не тряслась, части тела приняли свой прежний вес, как ей казалось. Девушка даже вспомнила про то, что надо умыться. Холодная вода немного взбодрила Алину. Посмотрев в зеркало, она увидела только себя. — Неужели помогло? Все эти годы надо было так действовать? — Наивная. Смешно. « — Нет, это конец… Все… Пора пить таблетку…» — Ты всё детство так мило со мной общалась… Я скучаю… — Уйди. Они обе вышли из ванной, дошли до кухни. Все это время Света сверлила взглядом Алину, пьющую таблетку. — Ты знаешь, что они вызывают привыкание? Ты станешь от них зависимой, но действовать они не будут. — Уйди. — А, ну да. С такими успехами ты до этого дня не доживешь. Алина затряслась, дыхание ее ускорилось, рука лихорадочно задергалась. Зато таблетка подействовала. Света исчезла. Размеренный голос Арсения немного привел ее в чувства. — Я знаю, что ты просила не спрашивать. Не мог, извини. Все хорошо? — А? Да, конечно. Поможешь сложить еду. — О-ой. — Арсений, конечно, закатил глаза, но это лишь для вида, ведь вся эта идея с поездкой, природой, пикником ему определенно нравилась, особенно возможность сделать множество фотографий. — Я сам справлюсь, можешь идти в комнату, наряжаться, делать прическу и всё тому подобное. — Дай хоть умыться. — Ой. — Ты же была в ванной. Или… — Это была шутка. Просто ты меня так торопишь… — «Может рассказать? Нет, он скажет, что лучше дома остаться.» — Странная ты какая-то сейчас. Точно все хорошо? — Конечно…» « — Это же была ложь во благо, значит всё хорошо. Не страшно…» «Выехали. Обилие зеленого цвета успокаивало и глаза, и душевное состояние. По радио играла не нравившаяся никому в машине песня, поэтому решили переключить. «Оборотень.» Любимая песня девушки. «Днем один, ночью — другой, но он все равно не твой. И с этим, пожалуй, смирись, а за счастье с ним не борись. Не борись…» Тело само поддаётся минорной мелодии, раскачиваясь в такт. «Днём один, ночью — другой. С ним не обретешь покой…» « — Интересно, о чем сейчас думает Арс, с чем у него ассоциируется песня?» А мужчина в этот момент был озабочен дорогой и предстоящим днем. Очень сильно он беспокоился за Алину. Песня закончилась, на смену ей пришла другая. Странное комбо: за относительно новой песней начинает играть относительно старая. «Она прошла как каравелла по зеленым волнам, прохладным ливнем после жаркого дня…» И тут уже Арсений начал подпевать. — Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она, чтоб посмотреть не оглянулся ли я… Алина долго медлить не стала. И они запели. Вдвоем. Фальшиво, не попадая в ноты, а иногда и в слова, однако было весело. Наконец-то. За долгий период тяжелой совместной жизни наконец-то стало весело, нет, спокойно… По-домашнему. — Она прошла как каравелла по волна-а-ам. — Прохладным ливнем после жаркого дня. Смеялись. Беззаботно, добродушно, спокойно. Смеялись, не боясь. Смеялись, находясь в моменте. Арсений на секунду оторвался от дороги посмотреть в глаза Алины, ведь они — зеркало души, а для девушки и отражение внутреннего состояния. Взгляды встретились. Искра, нет, что-то большее, чем искра, тянулось между ними. Магниты, волны, магнитные волны, притягивающие друг к другу. Увы, но в этой вселенной они были либо два плюса, либо два минуса, не способные притянуться друг к другу.» « — Лучшая поездка…» Алина не представляла, насколько сильно оказалась права. « Полтора часа дороги стоили этого вида. Берег реки, вдали лес. Полное уединение с природой. Что может быть романтичнее? — Ну что, Алинка, как тебе место? — Ты еще спрашиваешь?! Это же замечательно, Арсюш! Как бы я хотела тебя обнять, но… — Я понимаю. Старайся не думать об этом. — Ну не-ет. Сегодня я победю, нет, побежу, короче, поборю эту болезнь, так что… Девушка кинулась на шею мужчине. Однако уже спустя несколько секунд испугалась своих действий. Даже надежный человек, готовый для нее на все, не способен огородить от этого… Опять Света… Ощущение, что на каждой макушке дерева вдалеке виднеется ее голова с той же хитрой ухмылкой. — Алинка, может не стоит сегодня экспериментировать? — Ты не хочешь со мной обниматься? — Обиженный вдох, выдох. — У нас не так много подобных моментов, чтобы отказываться от них… — Да пойми же ты меня… Она не слушала. Занудная речь надоела. Несмотря на все опасения, страхи нового приступа Алина потянулась к губам Арса и… Да. Поцеловала. Сама. Ласковый, нежный, теплый поцелуй… Мужчина таким его себе и представлял… В мечтах. Не в серьез. Понарошку. Поэтому, сказать, что Арсений стоял в шоке нельзя. Тогда не получится передать всех эмоций. Он даже сразу и не понял, что произошло, однако, до сих пор удивляясь и не веря происходящему, быстро сориентировался и сам, обхватывая тонкую талию, продолжил поцелуй, делая его дольше. Горячее мужское дыхание жгло аккуратную женскую шею, оставаясь на ней мурашками. Все было идеально, то есть ровно так, как бывает в большинстве романтических книг и фильмов. Но даже идеальные кадры не вечны… — Алина, что ты творишь?! Ты же понимаешь, во что это может вылиться?! — Все хорошо. У меня с собой таблетки, не пропаду. Актер тяжело вздохнул. — Ладно, поверю, но не стоит злоупотреблять улучшениями.» « — Улучшениями… Как же он ошибся.» «Закат, берег, клетчатый плед… Влюбленные, между которыми пропасть, в виде болезни, шириной в тысячу километров, сидят и любуются пейзажем. Тишину нарушает Арс: — Слышала новую песню Елены П***? — Нет. — М, подожди, сейчас. Мужчина пошел к машине, намереваясь, видимо, включить музыку оттуда. Заиграли первые ноты. И вот появляются слова, не характерные для стиля Елены, ведь она пишет в основном грустные, лирические песни. «Произошло это давно, тогда там было так темно, но ты просветом отразился, в жизни появился…» К удивлению Алины, дальше пошли мотивирующие, подбадривающие слова… — Вау, классная песня. — Да, она быстро наберет обороты. Уже набирает. «Бежим вперед мы без оглядки и больше не играем в прятки» « — Почему у нас так не получается? А, ну да, как же я могла забыть…» — «Произошло это давно, тогда там было так темно, но ты просветом отразился, в жизни появился…» Слушали, погружались в свои мысли, однако музыку прервал голос, который Алина предпочла бы не слышать: — У-у-у, рома-антика. Интере-е-есно. Значит, целовались. Ага-а-а. А что дальше? Переспите? Не надейся. Я не отпущу тебя, дорогая. Я всегда буду рядом. Я. Всегда. Буду. Рядом. — Нет! Нет! Нет! От неожиданности Арсений вздрогнул. — Алинка, ты чего? — Не будешь! Не будешь! Не ври! — Лина, Лин… Алина! Успокойся. Повернись ко мне. — Не получалось. — Где твои таблетки? Алина! Класс. Этого я и боялся. -Уйди! Уходи, пожалуйста! Оставь же меня в покое! Арсений побежал к машине, надеясь обнаружить спасительное лекарство там. Увы, поиски оказались тщетными. — Да б… Блин. Нет…» Происходившие дальше события Алина не помнит. Звезда, за которой до сих пор наблюдал Арс, светила совсем ярко, находясь, видимо, на пределе: минута — две и она взорвется. Зрачки Алины, кажется, тоже скоро дойдут до своего предела… Светящаяся точка на небесном небосводе в какой-то момент обрела форму лица. Не просто лица. Лица Светы. — Нет. — прошептала Лина. Арсений ее не услышал. Откуда-то раздался незнакомый, посторонний голос. — Алина… — Шепот. — Алина. — Обычный, в меру громкий голос. — Алина! — Крик. — Кто здесь? Арсений напрягся. Он знал, к чему всё вело, но так не хотел, чтобы это происходило. Или нет. Не знал. — Что же ты? Я твой старый друг! Пауза. — Или нет. В любом случае, я здесь не за этим.Ты же понимаешь, что твоя связь с «ним», — он указал на Арса, — слабая. Ты ему мешаешь. Понимаешь? — Нет! Неправда… — Еще какая правда! Ты серьезно думаешь, что он переживает за тебя? Нет. Он просто не хочет даже касаться такой… Такого шизофреника, как ты. Ком подступил к горлу девушки. Слезы подкатили к глазам. — Алинка, Алинка, тише, девочка моя, посмотри на меня, послушай. — Родной голос звал, но она не слышала. — Он тебя не любит. Ему с тобой плохо! — Нет! — А давай так. Либо умрет он, либо ты. Скажи это ему, заодно и проверишь, кто из нас прав, кто виноват. — Не буду! — Ну тогда я сам его убью. — Нет! Ты иллюзия! Галлюцинация! Обман! Ты нематериален! Тебя нет! Ты — пустота! Голос замолчал. Кажется, прошло. Но Алина испугалась этой тишины. А вдруг нет? Вдруг это реальность? Вдруг он его убьет? А если он прав? — Алинка, ну что ты? Все хорошо? — А? Что? — Сзади Арса показался силуэт. — Нет! Нет. Секунда. Две. Три. Но для Лины время замерло. Она побежала к машине, стоявшей недалеко, слыша смех Светы и того ненормального голоса. В машине был ножик. Обычный нож, чтобы порезать еду, если это понадобиться делать. Сначала Алина захотела убить галлюцинации, однако поняла, что это — абсурд. Она остро ощутила свое бессилие… Мужчина уже бежал к девушке, не понимая ее намерений. — Алин, положи нож. Я сейчас серьезно. Алина. — Мужчина стал медленно приближаться к девушке, но лезвие резко направилось в его сторону. — Извини… — Нет, нет. — Попов подходил ближе, между его телом и лезвием осталось пару сантиметров. — Я вижу, ты вменяема. Положи нож и говори свой план. До взрыва звезды оставалось, наверное, несколько минут. Алина не послушала Арса, не положила нож, не озвучила свои намерения и проблему. Нет. Она пыталась вслушаться в тишину, воцарившую вокруг. Дрожь охватила тело… Страх. Страх перед неизвестными действовал за нее, управлял головой, пытался придумать рациональные решения. Получалось плохо. « — Может, просто покончить с этим?» — Я же тебе говорила, что буду с тобой до конца твоей жизни. Я свое слово сдержала. — Нет! — Тогда умрет он. — Нет, Света, никто не умрет. — Ошибаешься. Девушка понимала, что не способна выдержать это. Только что она прокручивала свою жизнь, самые яркие и самые тусклые моменты. Не ее это. Не может. Устала. — Он прав? Он прав. Света тоже права… Нет? Да… Взмах. Холодное лезвие рассекает одежду, проникая глубоко под кожу. Арс не успел среагировать, было поздно. Алина не кричит, лишь слезы текут из ее глаз. Приступ прошел, она почти вернулась в реальность и так до конца и не поняла, что сделала, ведь перед глазами появилась картинка: «Горячие пальцы аккуратно пробегали по хрупким с виду костяшкам. Лица обоих пылали, словно яркое пламя в раскаленном камине, который является домашним очагом…» — Прости, Арсюш, мне поставили выб… Тело упало. Звезда взорвалась, ярко и эпично, после чего угасла, прям как Алина… Полный боли и отчаянья крик вырвался из груди. Он не успел перехватить нож. — Алина, Алин! Алина… Нет… Нет… Нет Сердце не билось, из него красовалась черная рукоятка ножа. Кровь растекалась, образую на траве красное пятно. — Это я виноват… Алиночка… Слезы. Впервые в жизни Арса… Он мог только кричать… Нет, даже это у мужчины сейчас не получится. — Алиночка, звездочка, как? Почему? Зачем… Обидно другое. Арсений никогда… никогда в жизни не узнает, что же случилось во время приступа… Хотя, наверное, это даже лучше… Ночь, небо, клетчатый плед, на котором больше никто не лежит. Рядом с машиной два тела: одно погасло до конца, а второе… Второе потихоньку придается другому миру. Миру галлюцинаций… Шизофрения не передается воздушно-капельным путем, нет. Однако и у него появится своя «Света», только звать ее будут Сережа. Он сидит, склонив голову над бездыханным телом, истекающим алой кровью. Он сидит, сидит и не видит еще, что сзади появился черный силуэт. Он сидит, сидит и вспоминает их первую встречу и ее фразу: — «Не трогайте меня… Со мной любой контакт опасен…»