Never Love Again

- Как вы уже знаете, ацетилен — продукт неполного разложения метана! Этот процесс называют «пиролизом» - учительница по химии взяла в руки мел и заскребла им по гладкой коричневой классной доске - От греческого «пир» — огонь, «лизис» — разложение… - Юля, сидевшая на четвертой парте с Леной, протяжно зевнула. Когда они все утром вошли в класс, весело и непринужденно беседуя, ребята замолчали, уставившись на Юлю с Алисой. Юля не реагировала. Она закрыла глаза, мысленно прокручивая, какой сегодня день. Английскийрусскийалгебраисторияфизикахимия. Все это сливалось в сознании в одно бесконечное слово без пробелов. Один урок перетекал в другой, как циркулирующая по венам кровь. Она отвлеклась: на третьей парте второго ряда сидела Тоня, лицо которой украшали два черных, как ночь синяка. Алиса победно захихикала, огляделась, выискивая глазами Таню Лищук, и уставилась на ее припухшую от удара щеку. Невольно в ее голове всплыл образ Маши Каютиной и то, как девочка зарядила ей по лицу кулаком. На секунду она почувствовала себя каратистом. Гордо подняв голову, они прошли в класс и упали на свои места. Шел шестой урок, и Юля практически засыпала. Из полудремы ее вывело шуршание записки у нее под носом. Юля развернула клочок бумаги и прочла написанное: «Мне тебя не хватало сегодня ночью». Буквы у Лены были слегка наклонены и закруглены, напоминая собой непрерывную каллиграфическую ленту - Особенность строения молекулы ацетилена состоит в том, что между атомами углерода имеется тройная связь… - Юля поглядывала на учительницу, увлеченно рассказывающую то, что девочка знала уже как минимум лет восемь. Параллельно с этим она писала Лене записку в надежде, что девочка сможет разобрать ее корявый почерк. «Мне тебя всегда не хватает» — содержало в себе послание. Девочки обменялись нежными взглядами, и Лена принялась что-то царапать на клочке бумаги. «Не могу засыпать, когда ты ко мне не прикасаешься :(» — гласила записка. Юля глубоко и слишком громко вздохнула. Этот звук был больше похож на раздраженный стон - Волкова, Катина! - учительница повернулась и уставилась на замерших девочек - Слушайте внимательнее!!! - она отвернулась и снова заскребла мелом по доске. От скрипа у Алисы пробежали по спине мурашки, и она поморщилась, отворачиваясь от Юли с Леной. Она вперила взгляд в тетрадь, возвращая мозги на урок. - Простите, Любовь Васильевна… - виновато пробормотали Юля с Леной и на секунду опустили глаза в тетради, в которых не было написано ничего, кроме числа и фразы «Классная работа». - Ацетилен представляет собой бесцветный газ без запаха, малорастворимый в воде! - женщина снова вернулась к теме урока. «Уже скоро, солнышко!» — накарябала на бумажке Юля и подвинула ее к Лене со слишком звонким шелестом. - Волкова! Катина! - повысила голос учительница и уверенно направилась в сторону парты девочек - Что у вас там за записки?! Быстро давай сюда! - Любовь Васильевна в ожидании протянула руку. Лена сжала клочок бумаги и испуганно посмотрела на Юлю. Все взгляды в классе были обращены к ней, и ей хотелось раствориться в воздухе, избежать новой волны насмешек, если класс узнает про их с Юлей отношения. - Ладно, Лен, давай мне… - тяжело вздохнула Юля и протянула руку с раскрытой ладонью в сторону Лены. Та неуверенно вложила клочок бумаги брюнетке в ладонь, наблюдая, как резко сжались ее пальцы, плотно зажимая записку. - Мне долго ждать? - голос учительницы звучал раздраженно - Вы всех задерживаете!!! - Простите, пожалуйста… - шепнула Юля, поднимая взгляд на женщину средних лет. Ее стрижка «под горшок» вызывала у Юли приступы смеха, и она плотно сжала губы, чтобы не засмеяться. Девочка покосилась сначала на близняшек, а потом на Алису, замечая одинаковый испуг у подруг на лицах. И это было неудивительно, ведь эти трое знали наверняка: в записке содержались нежные чувства. - Я жду, Волкова! - Любовь Васильевна грозно нависала над девочкой с протянутой рукой. Юля вздохнула слишком наиграно, чем вызвала смешок у Алисы. Девочка моментально поймала на себе сердитый взгляд учительницы и уместила у себя на лице абсолютно ничего не выражающее выражение. Как только женщина отвлеклась на Алису, Юля резко раскрыла ладонь и, подмигнув Лене, забросила записку себе в рот, пару раз пожевала ее и проглотила. Челюсть Алисы упала, округляя ее рот в немом удивлении. Затем уголки ее губ поднялись, озарив ее лицо широкой улыбкой. Завидев это, учительница подавилась воздухом, а весь класс разразился непередаваемо громким хохотом - К доске, Волкова!!! - лицо женщины приобрело багровый оттенок. Она яростно хватала ртом воздух не в силах закрыть глаза. - Раз уж ты позволяешь себе болтать на моих уроках, значит ты все знаешь! - она покосилась на пустую страницу Юлиной тетради - Будешь сегодня вести за меня урок! - Да не вопрос… - Юля даже слишком уверенно пожала плечами, встала со своего места и быстро направилась к доске. Она осмотрела написанное, прикинула, что уже успела рассказать Любовь Васильевна, и повернулась к классу. Учительница опустилась на Юлино место рядом с Леной, которая едва не лишилась чувств. Девочка уставилась в свою тетрадь и принялась судорожно переписывать информацию с доски. Она старалась наклонить голову как можно ниже, чтобы волосы скрыли ее покрасневшие щеки. - Раз уж у ацетилена, как сказала моя уважаемая коллега, Любовь Васильевна, атомы водорода соединены тройной связью, - девочка вытянула лицо и указала в сторону учительницы, внимательно наблюдающей за действиями девочки. По классу пробежала волна смешков. - Он является еще более непредельным соединением, чем этилен, молекула которого содержит лишь двойную углерод-углеродную связь. Ацетилен является родоначальником гомологического ряда алкинов, или ацетиленовых углеводородов. Отсюда следует, что Алкины — это… - она помахала рукой, обращаясь к классу, затем встала, облокотившись о учительский стол руками, и ехидно ухмыльнулась, качая головой - Смотрите-ка… Лес рук!!! - по классу снова пробежали смешки и перешептывания. - Волкова! - грозно посмотрела на нее учительница. Лена изо всех сил старалась не смеяться над комедией, которую так мастерски разыгрывала Юля. Юлино чувство юмора было самой крепкой ее опорой. Такое достоинство было на вес золота. - Алкины — это непредельные углеводороды, молекулы которых содержат, помимо одинарных связей, одну тройную углерод-углеродную связь. Их состав отражает общая формула… - Юля повернулась к доске, взяла кусочек мела и нацарапала корявые буквы под учительским аккуратным почерком - CnH2n-2! - Юля продолжала вести урок, как ни в чем не бывало. Словно она была рождена для этого. Она описала реакцию Кучерова с применением катиона в качестве катализатора. Объяснила классу, что значит «бромирование». Рассказала, где и как применяется ацетилен - Ну и напоследок небольшой интересный факт! - хихикнула Юля, положила мел на подставку под доской и отряхнула руки - В начале двадцатого века, ацетилен использовали, как топливо на маяках, потому что в свободном пространстве он горит ярким белым светом… - девочка оглядела класс и с удивлением отметила, что все без исключения внимательно ее слушали. Даже учительница. - В тысяча девятьсот первом году компания, в которой работал Нильс Густав Дален — это такой шведский инженер, живший сотню лет назад, — купила французский патент на «растворенный ацетилен». Это был раствор ацетилена в ацетоне, который поглощался пористой массой и запечатывался в баллон. Тогда это был просто патент, а компания собиралась заняться инновациями — использовать этот «растворенный ацетилен» в маяках и буях. Опыт показал, что «растворенный ацетилен» нестабилен и взрывоопасен. Дален взялся за его усовершенствование и сумел получить в том же году «газовый аккумулятор», который содержал ацетилен, объем которого был в сто раз больше баллона… - девочка хлопнула в ладоши, и в ту же секунду прозвенел звонок с урока - Такие дела!!! - Юля широко улыбнулась. Она наблюдала, как одноклассники восторженно обсуждали ее выступление. Они качали головами и вскидывали руки к потолку, словно она сделала что-то невероятное. - Волкова, задержись… - угрюмо протянула учительница, когда, обняв Алису за плечи, Юля выходила из кабинета - Остальные свободны! - она махнула рукой Лене, Алисе и близняшкам и дождалась, пока они выйдут из кабинета, закрыв за собой дверь. - Влипла… - послышался Анин голос из-за двери.

***

- Что она тебе сказала? - спросила Аля у подошедшей Юли. У кабинета директора стояли Лена и Алиса, в компании близняшек. Чуть поодаль от них самоуверенно расположились Тоня Рощина, Анфиса Стеклова, Таня Лищук и Саша Коровина. Одноклассницы пренебрежительно поглядывали в сторону тех, из-за кого они были вынуждены задержаться в школе после уроков. - Потом расскажу… - выдавила запыхавшаяся Юля - Ты как? - она положила ладошку Лене на плечо и легонько сжала пальцы. Лена неуверенно кивнула. Что-то в ее взгляде отдавало страхом. Даже не смотря на то, что она была в окружении подруг, знала, что сейчас придут родители и со всем разберутся, Лена продолжала бояться. Алиса нахмурилась. Она знала это состояние. Несколько лет назад из какого-то журнала по психологии, валяющегося в кабинете директора в ее старой школе, где девочка была частым гостем, она узнала, что такое «ПТСР» — посттравматическое стрессовое расстройство. Точнее про его разновидность. Про «Синдром Избитой Женщины». Это разновидность ПТСР возникает у женщин, которые регулярно подвергаются физическому и психологическому насилию. Они настолько привыкают бояться за свою жизнь, что грань между реальностью и фантазиями для них стирается, и они могут увидеть угрозу даже если источник этой угрозы мирно спит у себя в кровати. Там была история о том, как женщина из США по имени Анджела Робинсон вонзила нож в грудь крепко спящего мужа сорок девять раз, находясь во власти этого самого синдрома. Алиса снова посмотрела на Лену и задумалась. Она вспоминала, как пряталась от родителей под кроватью, находясь в ужасе от того, что они могли сделать с ней в пьяном угаре. Это натолкнуло девочку на мысль, что она понимала Лену лучше остальных, потому что сама оказывалась на ее месте. Даже если ей ничего не угрожало, Алиса психологически ощущала угрозу после бесконечных актов избиения, угроз, толчков и всевозможных оскорблений, которые продолжались в течение длительного времени. Лена жила в постоянном страхе, даже когда ее очки не разбивали о дверцы шкафчиков в раздевалке, когда ее не толкали, не ставили ей подножки. - Все будет хорошо… - тихонько произнесла Алиса и положила руку подруге на плечо - Тебе даже необязательно здесь находиться, твоих родителей же не вызывали… - Лучше здесь с вами, чем одной рядом с ними… - шепнула Лена обнимая себя за плечи. Юле хотелось наплевать на ее просьбы не обнимать ее в школе. Хотелось схватить ее за талию, крепко сжать в объятиях и оставить всю свою любовь поцелуями на покрытом веснушками лице. Вместо этого она обвила ее руками за предплечье и закрыла глаза, чувствуя, как боль, зародившаяся у нее в груди, сползла, как кобра, по позвоночнику и вонзила в него свои клыки. Лена, почувствовав такое родное прикосновение, повернула голову и улыбнулась Юле. Улыбка была едва заметной, хотя вполне могла болезненно тронуть сердце - Спасибо… - прошептала девочка. Они резко подняли головы на стук каблуков и заметили Ларису, Инессу и Максима. Родители уверенно направлялись к ним. Инесса протянула руки, сжимая в объятиях перепуганную дочь. - Это ты ее так? - Лариса посмотрела на лицо Тони и обернулась к Юле. Девочка испуганно кивнула - Ясно… - выдохнула женщина - А твоя работа где? - она повернулась к Алисе. - Крайняя справа… - виновато шепнула девочка, опуская взгляд в пол. - Разберемся… - протянула Лариса, обнимая Алису за плечи. Появления родителей одноклассниц пришлось ждать еще около пяти минут. Когда все были в сборе, Лариса направилась к кабинету директора и постучала в дверь. - Входите… - послышался жесткий голос из-за двери. Нина Федоровна сидела за большим темно-коричневым столом в своей зеленой рубашке и была похожа на лягушку на болоте. Близняшки еле сдержали смех - Присаживайтесь. - женщина привстала и указала на стулья у обеих стен в кабинете. Юля с Алисой запрокинули головы назад и уставились в потолок, игнорируя слова женщины о том, что в ее школе никогда не происходило ничего подобного. Юля хмыкнула пожалуй слишком громко и тут же осеклась, выравниваясь в кресле - В нашей школе такое поведение недопустимо!!! - закончила свою речь директриса. - То есть драки в вашей школе не приветствуются? - юридическим тоном спросила Лариса. - Совершенно верно! - уверенно ответила Нина Федоровна и качнула головой. - В вашей школе, вероятно, приветствуются односторонние избиения! - голос Юлиной матери стал жестким и раздраженным. - В нашей школе вообще не приветствуется никакого рода насилие! - Нина Федоровна встала, одергивая рубашку. - Но оно допустимо? - не унималась Лариса. - Нет! Не допустимо! - Тогда на каком основании эти девочки… - она встала со стула и указала на Тоню и компанию - Травят эту девочку - она указала пальцем на Лену - На протяжении более, чем шести лет?! - Лариса начинала злиться. - Тонечка, это правда? - мать девочки, которая выглядела точно так же, как дочь, только постарше лет на двадцать, обратилась к дочери. - Нет! - Тоня подняла глаза. - То есть вы не дразнили Лену Катину? - обратилась к девочкам директриса. - Нет, Нина Федоровна, не дразнили! - покачала головой Тоня, устремляя взгляд своих карих глаз на женщину. Лариса почувствовала, как руки сами сжались в кулаки. Она накануне обзвонила всех родителей десятого «А» класса и знала, что Антонина Рощина ставила Лене подножки на лестнице, окунала ее головой в унитаз, била ее учебниками, прятала ее одежду, пинала и постоянно оскорбляла. А эта маленькая засранка сидела тут и бессовестно врала. Тоня подняла глаза на нее, и Ларисе стало ясно: девчонка до смерти боялась, что все вокруг знают намного больше, чем говорят. Мама девочки пренебрежительно посмотрела на Ларису. Другого приглашения ей не требовалось. - А ну-ка послушай меня, соплячка! - Она подскочила к сидящей на стуле Тоне и схватила ее за воротник свитера под визги ее матери - Заканчивай этот спектакль! Нам прекрасно известно, как ты издевалась над Леной Катиной. Ее травят с четвертого класса, и ты в этой травле заводила! - Что вы себе позволяете?! - вскрикнула мама Тани Лищук. - Инспекция по делам несовершеннолетних! - Лариса окинула женщину обжигающим взглядом и достала из кармана свое удостоверение личности. Она резко отпустила испуганную Тоню, и та плюхнулась обратно на стул, разглаживая свитер - Я не знаю, кого вы пытаетесь из себя строить, но зарубите себе на носу… - она обвела пальцем всех четверых и взяла Лену за руку, вынуждая встать. Лариса резко задрала свитер девочки, оголяя ее покрытую синяками спину - Я точно могу сказать, какой из этих синяков был оставлен твоими туфлями! - она злобно прошипела в лицо до смерти перепуганной Тоне - Если вы сейчас же не перестанете врать, я позабочусь о том, чтобы все вы отправились в тюрьму по сто двенадцатой статье за умышленное причинение вреда здоровью! - она хлопнула удостоверением по столу и села на свое место. Скрестив руки на груди, женщина наблюдала, как лица матерей задир приобретали новые оттенки, наполнялись испугом и недоверием к собственным детям. - Я спрошу вас еще раз, девочки… - Нина Федоровна снова обратилась к сидящей четверке - Вы когда-нибудь обижали Лену Катину? - Инесса усадила дочку рядом с собой, защищая ее материнскими объятиями. Когда Лена с утра ушла в школу, Инесса по обыкновению зашла в комнату дочери. Там царила почти стерильная чистота. Аккуратно заправленная постель, декоративные подушки, выложенные в определенном порядке, оранжевый плюшевый котенок по центру. Женщина знала — это был Юлин подарок. Лена с ним не расставалась ни на секунду. На столе страницами вниз лежала книга. Это оказался «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайлда. Лена взяла этот роман в школьной библиотеке и начала его читать несколько дней назад. Они с Юлей сидели в ее комнате после школы, и брюнетка уснула в середине разговора в Лениных объятиях. Чтобы не разбудить девочку, Лена взяла книгу и читала ее, пока Юля не проснулась. Инесса перевернула книгу, чтобы узнать, сколько уже прочитала дочь. В романе у Дориана Грея был портрет, который становился старым и безобразным в то время, как сам Дориан сохранял вид чистого молодого человека. Сейчас, сидя напротив тех, кто издевался над ее дочерью на протяжении нескольких лет, Инесса думала о том своем своеобразном внутреннем отражении, которое корчилось от боли и чувства вины. Оно позволяло себе плакать, кричать и, тряся обидчиц дочери за плечи, спрашивать: «Что же вы натворили?!?». Юля снова обхватила Лену за предплечье и искоса наблюдала за тем, как одноклассницы переглядывались - Вы когда-нибудь пинали Лену Катину? - снова спросила директриса. - Иногда… - промямлила Тоня, поглядывая на Ларису. Угроза арестом подействовала на нее как надо - Мы просто шутили… - Вы когда-нибудь портили ее вещи? - Может быть… - пробормотала блондинка. - Тоже просто шутили? - вскрикнула Инесса, продолжая обнимать дочь за плечи. - Да… - шепнула Тоня, втягивая голову в плечи. - Ясно… - вздохнула Нина Федоровна - А что насчет этих синяков? - она указала на Лену и поморщилась от увиденного. Что-то в груди у нее кричало от осознания, что нечто подобное происходило у нее под носом, а она, как директор, не справилась со своими обязанностями - Это тоже была шутка?! - Тоня не ответила. - Ну мы же просто пошутили! - взмолилась сидящая рядом Таня. Саша с Анфисой молчали, вперив взгляды в пол. Сидящие рядом с Максимом близняшки плотно сжали губы и кулаки, пытаясь удержать себя от того, чтобы отпинать этих девочек за все те шесть лет, что они мучили Лену. - Еще в четвертом классе вы приобрели привычку шутить над Леной подобным образом?! - Максим положил ладони дочерям на плечи. Его голос звучал жестко и громко, как у Зевса. - Мы просто никогда не были друзьями… - Тоня подняла глаза - Она просто не такая, как мы.. - Кто — «мы»? - сердито спросила Нина Федоровна. - Ну все мы… - покачала головой блондинка и зажмурилась на секунду - Я, Таня, Анфиска, Саша, Сашка Апрелков, Кирилл Галкин… Мы уже много лет вместе тусуемся… - Хорошая получилась шутка?! - Инесса вскочила на ноги и наклонилась к задире - У меня из-за ваших шуток ребенок до смерти боится выходить на улицу!!! - она закричала девочке в лицо, указывая пальцем на Лену, и уставилась на ее мать - А вы куда смотрели?!?! - прошипела Инесса в лицо женщины, которой ничего не оставалось, кроме как хлопать глазами. Тоня потела так, что не удивилась бы, если бы все вокруг стали показывать на нее пальцем. Она чувствовала, как струи пота стекали у нее между лопаток и затекали под мышки. Она посмотрела на мать, которая не защитила ее перед родителями новеньких и изгоя класса. Теперь директриса и все родители ее подруг до конца жизни будут считать ее полной сволочью, хотя она, как и все в их классе, просто хотела поприкалываться. Девочка встала, готовая пулей вылететь из кабинета. - Тоня, сядь на место! - приказала ей директриса - Мы еще не закончили. - В общем так… - Лариса встала со стула и собственнически прошлась по кабинету, оглядывая всех присутствующих - Мы требуем немедленного отчисления этих с позволения сказать девочек! Вы либо забираете документы из школы по собственному желанию… - она посмотрела на Нину Федоровну, затем повернулась и указала пальцем на Тоню с Таней, и те заерзали на своих местах, поглядывая на матерей - Либо мы напишем заявление в милицию и будем решать эти вопросы в судебном порядке! Возраста уголовной ответственности вы уже достигли! - она обратила взор на сидящих Анфису и Сашу, по лицам которых струились слезы - А вы двое встанете на учет в детскую комнату милиции! - Вы не имеете права!!! - мама Анфисы вскочила со стула и закрыла свою дочь собой. - А ваша дочь имела право избивать эту девочку?! - прошипела ей в лицо Лариса, указывая пальцем на Лену. Женщина открывала и закрывала рот, как рыба, пытаясь найти слова, но так и не смогла этого сделать. Юля крепко держала Лену за предплечье. Она словно сидела в задних рядах, наблюдая за миром. То, что она видела и слышала, входило через ее чувства в поисках места, где можно зацепиться, успокоиться, обрести значение. Но в этом и была проблема. Она не знала — или не умела — придавать значение. Что значило то, или иное, ей не всегда было ясно. Она смотрела на задир и не была уверена, но думала, что в этом уравнении бесконечной травли большую роль играли родители. Она предполагала, что они должны были помочь своим детям понять, что значит то или иное действие. И какие последствия оно под собой несет. Рассуждения отвлекли ее от разговора между взрослыми, а когда она пришла в себя, все уже куда-то собирались. Когда все они оказались в коридоре, Тоня закатила глаза, перешептываясь о чем-то с подругами. Юля победно улыбнулась ей, но та лишь снова закатила глаза. - Инесса, подождите… - женщину кто-то тронул за руку, и она обернулась. Перед ней стояла красная от слез Анфиса и ее мать - Я хочу попросить у вас прощения, как родитель! - женщина положила руку себе на грудь - Простите меня, что я не доглядела и позволила такому произойти с Вашим ребенком… - Простите, пожалуйста… - сквозь слезы пропищала Анфиса и разразилась новой порцией рыданий. - Это на вашей совести… - вздохнула Инесса и взяла дочку за плечи, закрывая собой. Последней из кабинета директора появилась Тонина мама. - Хорошо поприкалывалась?! - грозно процедила она, хватая дочь за руку - Ну я тебе задам дома, Тонька!!! - она отвесила дочери тяжелый подзатыльник, резко ее дернула и потащила в сторону лестницы. «Насилие порождает насилие..» — подумала Юля, пожевывая нижнюю губу. Она смотрела вслед задирам и была довольна, что решилась все рассказать Лениной маме. - Леночка, мне на работу пора возвращаться, ты как? - Инесса взяла дочь за щеки и заглянула ей в глаза. - Я с Юлей погуляю немного, хорошо? - спросила она. - Конечно! - улыбнулась ей мать - Если замерзните, идите к нам домой. - Лена кивнула в ответ. Максим посмотрел на часы, бегло со всеми попрощался и погнал близняшек к выходу, причитая, что они опаздывают на тренировку. Юля, убедившись, что в коридоре остались только они с Леной и Алисой, да их мамы, обняла Лену и прижалась губами к ее щеке. - Все закончилось… - шепнула Юля. Лена улыбнулась, обнимая девочку в ответ. - Спасибо Вам… - вздохнула Инесса, обращаясь к Ларисе. - Давайте перейдем на «ты»? Вы не против? - улыбнулась Лариса. Она приложила ладонь женщине на предплечье и оглянулась на Лену с Юлей - Судя по всему там все серьезно! - она устало хихикнула. - Совсем не против! - улыбнулась в ответ Инесса. Алиса, Лена и Юля надели на себя куртки и, звонко смеясь, понеслись вниз по лестнице, наматывая шарфы на свои шеи - Хорошо, что дети очень отходчивые… - улыбнулась Инесса, и они с Ларисой последовали за дочерьми.

***

- Привет, можем идти? - у входа в школу стоял Максим — сосед Алисы по парте. - Можем… - смущенно пробормотала девочка. Лена открыла рот от удивления и взглянула на Юлю. - Она мне ничего не говорила… - удивленно шепнула Юля, когда входная дверь ударилась ей в спину - Ай… - вскрикнула Юля, отскакивая. - Юлька! - буркнула Лариса - Сколько раз я тебе говорила не стоять под дверью?! - Максим позвал меня в кино, можно? - смущенно пробормотала Алиса и отвела взгляд в сторону. Ее щеки мгновенно налились краской, что вызвало сдавленные смешки у Юли с Леной. - К-конечно… - запнулась Лариса и, опомнившись, полезла к себе в сумочку - Вот, держи! - она протянула ей сто рублей. - Спасибо… - прошептала Алиса и сунула деньги в карман - Мы пойдем… - она потянула парня за рукав куртки, оставляя Юлю с Леной застывшими в немом шоке. - Дома увидимся, ага! - саркастично крикнула Юля ей вслед и вытянула ладошку перед матерью с хитрой улыбкой на лице. - Держи! - вздохнула женщина, открыла сумочку и протянула дочери сто рублей. - Мы погнали! - засмеялась Юля, чмокнула маму в щеку и потянула Лену в сторону ворот. - Юль, погоди! - крикнула Лена, останавливаясь где-то между деревьев в парке. Юля остановилась и оглянулась на нее - Ты думаешь, все и правда закончилось? - голос Лены звучал неуверенно. Юля вздохнула и посмотрела на Лену мягким взглядом. Ответа на этот вопрос у нее не было, но она любила Лену так сильно, что не хотела, чтобы та именно от нее услышала те слова, из-за которых ее новый мир мог бы рухнуть. Должно быть поэтому, когда она заговорила, ее слова шли из сердца — из того таинственного органа, который не ведает осторожности и не прислушивается к здравому смыслу. - Я надеюсь на это… - она выделила сново «надеюсь» - Ты знаешь, - Юля задумалась на мгновение и почесала Лене носик, заставляя ее улыбнуться - Одна из причин, по которой нищий народ Северной Кореи не бунтует, состоит в том, что люди там практически изолированы от внешнего мира и считают, что жизнь везде одинакова… - Юля пожала плечами и, вспомнив, что они уже достаточно далеко от школы, переплела их с Леной пальцы - Они не понимают, что выход есть, и терпят невероятные страдания… - девочка погладила веснушки у Лены на щеках, снова вызывая рыжую улыбку. - Я тоже не знала, пока не оказалась у тебя в купе… - вздохнула Лена. - Это было мое лучшее лето, Леночек… - Юля выдохнула облачко пара. Ей хотелось принадлежать только Лене, но она понимала, что это невозможно, пока им не исполнится восемнадцать. Поэтому она стала мостом между двумя мирами. Брюнетка пыталась найти место в обоих, но не принадлежала ни одному из них. Одна половинка ее сердца принадлежала Лене, а другая — ее семье. Для тех, кто не силен в математике: никто не может беззаботно жить с половиной сердца. Девочка почувствовала, как Лена потянула ее за руку, останавливая. Она скинула с себя тяжелые размышления и осознала, что они стояли у цветочного ларька, в котором Лена покупала букеты для Вики. Юля обернулась на мрачный забор кладбища. - Зайдем к ней? - предложила Лена, пожимая плечами. - Да! - уверенно кивнула Юля неожиданно для Лены. Она достала из кармана сто рублей, которые ей дала мама и купила две ярко-красные гвоздики. Девочка забрала сдачу, и они молча направились в сторону кладбища. Уверенно петляя между могилами, Юля продвигалась вперед так быстро, что Лена едва за ней поспевала. Дойдя до могилы сестры, брюнетка присела и плавным движением руки стряхнула с надгробия опавшие листья. Она встала, протянула Лене одну гвоздику, а вторую опустила у надгробия под словом «ЛЮБИМ». Лена присела и опустила второй цветок рядом - Я не утратила надежды, что она вернется, но уже перестала ждать… - Юля вздохнула и почувствовала, как руки Лены обвились вокруг ее талии, а губы коснулись волос у нее за ухом - Я так устала от того, что от каждого звонка в дверь или по телефону, у меня спирает дыхание… Сознательно или нет, но я разделила свою жизнь на «до» и «после», а зыбкой перегородкой служит сама потеря… - Юля разделила воздух перед собой ребром ладони, и Лена снова прижала ее спиной к себе, продолжая оставлять короткие поцелуи на черных волосах - Я могу улыбаться, смеяться и жить, как ни в чем не бывало, но достаточно обернуться… - Юля развернулась в объятиях Лены и с нежностью посмотрела ей в глаза. Этот взгляд напомнил ей, какое это чудо, что они с Юлей встретились. Что влюбились. Что были вместе. Это было, как первый крокус, проклюнувшийся из под снега: зима, казалось бы, никуда не собиралась уходить, и вдруг неожиданно появляется цветок. И ты стоишь, смотришь на него, не отрываясь, словно от этого снег быстрее растает - И я понимаю, что в самом сердце у меня зияет пустота… - Юляш… - тихонько шепнула Лена. Юля отступила на пару шагов, села на корточки, обвела пальцем буквы на памятнике и обняла холодный камень. - Я помню похороны… - прошептала она, прижимаясь щекой к надгробию. Лена нахмурилась - Перед алтарем в церкви стоял гроб. Я ее не видела, потому что крышка была закрыта. От ее лица почти ничего не осталось, ты знаешь? - Юля подняла глаза, совсем не двигаясь, и Лена растерянно покачала головой, чувствуя, как у нее в груди зарождался клубок боли - Мне было сложно представить себе Вику лежащей в белой лакированной коробке. Вику, которая не дышит. Вику, в чьих венах застыла кровь. - Юля вспомнила, как в Викином школьном учебнике по истории Древнего мира рассказывалось о погребальных традициях египтян. Вика обыкновенно готовилась к урокам, а шестилетняя Юля валялась на ковре, рассматривая какую-то книжку по математике. Однако эта тема очень ее увлекла. Она сидела и слушала, как сестра вслух читала о том, как мозг фараона доставали через нос, как складывали в гробницу нужные для загробного мира вещи, как умерщвляли любимых животных, чтобы они продолжали служить хозяину после смерти. Юля прервала Вику и, положив ладонь ей на коленку, сказала: «А я, когда умру, возьму с собой тебя…» - Я слушала, как священник рассказывает о том, как молода и полна сил была моя сестра. Что нас должно утешать, что на небесах она обрела покой, которого у нее не было здесь. И всякую подобную религиозную чушь… - Юля снова погладила памятник и посмотрела на него так, словно оттуда на нее смотрела Вика - Вика ненавидела церкви. Считала их бездарной тратой времени… - Юля встала и уставилась на Лену. Сгорбившаяся и потускневшая, она казалась тенью самой себя, и девочка уже пожалела, что предложила сюда придти - Папа с Мамой плакали, а их рыдания словно разбрызгивались по церковным стенам. Меня так трясло, что я даже не чувствовала пола под ногами и не заметила, как вышла в проход и, как будто притянутая магнитом, подошла к гробу. В крышке я увидела свое отражение… - Юлино горло сжалось, словно закрытый бутон розы. Она почувствовала себя так, будто вот-вот растает. Будто для того, чтобы превратиться в привидение, ей необязательно было быть мертвой. К горлу подступили слезы, Юлино лицо искривилось, и она зарыдала так громко, что земля под ней заскрипела и прогнулась. Лена бросилась к девочке и заключила ее в объятиях, прижимая ее голову к своему плечу - Я никогда не была на Викиных похоронах… - выдавила брюнетка, успокоившись. Она отстранилась и серьезно взглянула на Лену - И это воспоминание ложное… - Юля отвела взгляд и уставилась на свежие цветы, конфеты, которые, судя по всему, принесла сюда Лариса, на холмик у надгробия. Девочка ткнула в него пальцем - Это должна была быть я. Мое место там… - Лена снова резко сжала ее в объятиях. У Лены перехватило дыхание. Сердце забилось в грудной клетке, как мотылек, и она почувствовала подступившие к горлу слезы. Юля ничего не сказала и только крепко прижала ее к себе, чувствуя, как горячие слезы Лены стекали по Юлиным щекам, унося разочарование и боль, горе и отчаяние. Сколько раз Юле хотелось вот так же завыть от безысходности, зарыдать в надежде очистить свою душу от страданий. Увы, у нее ничего не вышло. «Быть может, те, кто обременен чувством вины, и чьи душевные раны были нанесены по их собственной вине, на это просто не способны?» — подумала девочка, продолжая безмолвно обнимать Лену. Когда она успокоилась, Юля уткнулась носом в свое самое любимое место на Ленином теле: в ложбинку между ее шеей и плечом. Она втянула носом ее запах и улыбнулась. - Ты же знаешь… - пробормотала Лена, подняв руку и погладив Юлю по носу, затем отступила на шаг и примкнула к ее губам — холодным и мягким. Затем она оторвалась и положила ладошку себе под ключицу - Твое место вот тут…