Молочко

У Ируки — молоко. Нет, не то, что продается в бутылках в лавке за углом, а самое настоящее, текущее тонкими струйками из припухших сосков, если надавить вокруг них. Конечно, так было не всегда. Ирука с Какаши вот уже как месяц новоиспеченные родители, а молоко — неотъемлемая часть естественного процесса для омег. Вообще, молочные железы есть у всех, у мужчин и альф в том числе, но вот молоко могут вырабатывать только женщины и омеги. Роды прошли хорошо, хоть они и были первыми. А изменения в своей груди Ирука начал замечать еще за пару месяцев до них — грудь чуть припухла и округлилась, ореолы сосков чуть увеличились, а сами они изменились в форме и стали немного крупнее, выглядя теперь как бусины. В общем, после родов у Ируки был почти первый размер груди — не такой большой и, можно сказать, почти не заметный, если, например, лежать на спине. Однако в стоячем положении все же было видно, насколько теперь его грудь отличается от прежней плоской, безмолочной. Это странное ощущение, должен признать Ирука, и к своему стыду он не раз стоял перед зеркалом и трогал свою изменившуюся грудь, отмечая разницу до и после. Она была мягкой, теплой и в то же время упругой, идеально умещаясь в его ладони. Ирука сжимал ее не сильно, чувствуя ее вес и наполненность — странно было осознавать, что его собственный организм способен был вырабатывать молоко. Конечно, это ненадолго и продлится год или два, в зависимости от того, как долго необходима будет потребность в грудном вскармливании. Потом все вернется на свои места, если, конечно, тест опять случайно не покажет две полоски. Ирука впредь будет следить за этим, хотя не то, что бы он был против, но все же роды и все такое — очень сложно, правда сложно. Шел первый месяц после рождения Хоки. Ирука почти привык к регулярному кормлению сына — это нужно было делать каждые два-три часа в течение дня, ночью — обычно один или два раза. Для новоиспеченного родителя, кем являлся Ирука, это было нелегко. К тому же, с кормлением тоже поначалу возникли проблемы — в больнице ему объяснили, что, чтобы он мог выработать достаточное количества молока, нужно увеличивать его выработку. Для этого необходимо было делать массаж груди и сцеживание, причем не менее шести раз в день, а то и больше. Какаши застал Ируку как раз за этим занятием в спальне, когда Хоки наконец заснул в своей люльке после обеда. — Что ты делаешь? — Ирука вздрогнул от неожиданности и запахнул халат, оборачиваясь лицом к двери. Какаши стоял в дверном проеме, с любопытством разглядывая его, сидящего на постели. — Я только что покормил Хоки, но у меня все еще недостаточно молока, — начал издалека Ирука, закусив губу. — На консультации мне сказали, что если я хочу продолжить грудное вскармливание, то нужно стимулировать выработку молока… Ирука замялся, покраснев сам не зная из-за чего. Тема важная и серьезная, но ему было неловко обсуждать это с мужем, которому он мог, в общем-то, доверить все — свои тайны и мысли, и даже жизнь, если понадобится. Какаши подошел ближе и сел на край постели, все также не в силах оторвать от Ируки взгляда. Разве Какаши виноват в том, что его омега настолько красив? Ирука сидел перед ним, домашний, уютный, с распущенными темно-каштановыми волосами, спускавшиеся до лопаток, в его прядях хотелось утонуть, чтобы разгадать его аромат и разложить его на множество оттенков. Ирука пах чем-то неуловимо терпким, сладким, так пахнут налившиеся соком и медом травы в поле, пригретые солнцем и покачивающиеся от пробегающего по ним летнего ветра. А после родов к его запаху прибавился нежный молочный аромат, который был необъяснимо притягателен. — И как именно тебе нужно его стимулировать? — спросил Какаши, заглядывая Ируке в лицо. Тот потупился, все еще натягивая полы халата вокруг груди. — Делать сцеживание и массаж. Какаши только заметил небольшую бутылочку в его руке. Она была пуста. — И как, получается? Ирука помотал головой. — Не очень, честно говоря… То есть… Процесс идет, но мне немного больно. Грудь она… как будто немного вспухла и там… Он взволнованно жестикулировал, все также избегая взгляда Какаши. Рождение ребенка — ответственная вещь, но еще ответственнее — уход за новорожденным. Какаши видел, как уставал Ирука, и всегда старался помочь ему — вставал по ночам, когда Хоки начинал плакать, укладывал его спать, стирал пеленки. Он и не подозревал даже, что у Ируки могла быть такая проблема, и это беспокоило его. — Давай, я помогу тебе, — Какаши подсел ближе, мягко обнимая Ируку за напряженные плечи, и тот чуть расслабился в его объятиях. — Могу сделать тебе массаж, может, поможет. Ирука немного недоверчиво покосился на него, но потом кивнул, закусывая губу. Он отложил бутылочку и наконец отпустил свой халат, обнажая грудь. Какаши, сидя сзади, чуть приспустил халат вниз, до локтей, а потом опустил свои ладони на нее. Ирука тихо выдохнул, прикрыв глаза, ощутив руки Какаши на себе и чувствуя тепло его тела. Это было приятно и почему-то донельзя интимно, словно они сейчас занимались чем-то развратным, хотя это было всего лишь прикосновение. — Как я должен массировать их? — спросил негромко Какаши в его ухо, а от его горячего дыхания у Ируки прошлась краткая дрожь вдоль позвоночника. — Вокруг, — выдохнул Ирука, — снизу и по бокам… Какаши сделал, как он сказал, стараясь не давить сильно. — Болит? — Какаши чуть сжал его грудь в своих ладонях. — Немного, — пробормотал Ирука. Какаши продолжил аккуратно массировать его грудь, чувствуя, какая она упругая, теплая и наливистая в его руках. Какаши не раз смотрел на нее до этого, но в последнее время до и после родов у них не было возможности для близости, поэтому он даже не пытался коснуться ее, чтобы не тревожить Ируку. Но Какаши действительно очень сильно хотелось коснуться его груди, и теперь, когда это случилось, Какаши терялся в новых ощущениях, но одно он знал точно — это его чертовски заводит. Ирука тихо простонал, когда Какаши задел соски, а затем чуть надавил вокруг них. По пальцам потекла жидкость. — Кажется, пошло, — пробормотал Ирука, смотря вниз на свою грудь. Его дыхание было неровным, а самого его медленно, но верно охватывало чувство возбуждения. Его тень возникала, к его стыду, каждый раз, когда он кормил Хоки — у Ируки всегда появлялось это странное чувство, когда он прикладывал теплый комочек к груди, чтобы тот, тихо сопя, питался его молоком. — Теперь нужно сцедить его? — спросил Какаши, не переставая осторожно мять его грудь. — Наверное, да, — Ирука чуть подался вперед, и Какаши убрал ладони. Когда Ирука чуть обернул голову, коротко облизав губы, Какаши сам поцеловал его. Ирука тихо простонал ему в рот, почти просяще, и Какаши потянул его на себя. Они целовались жадно, изголодавшиеся по друг другу, а халат окончательно сполз с плеч Ируки, оставляя его в одном белье. Какаши оторвался от его губ, проводя руками по его телу над собой, выгибающемуся навстречу, а затем прильнул поцелуями к его шее, спускаясь ниже. Ирука шатко выдохнул, когда Какаши коснулся горячими, влажными губами его груди, а затем взял ее в руки. — Я хотел бы выпить тебя без остатка, — пробормотал Какаши, касаясь языком его соска, на что Ирука хныкнул, едва удерживая себя на руках над Какаши. Тот аккуратно поменял их местами, устраивая Ируку полусидя на больших мягких подушках у изголовья, прежде чем снова прильнуть к его груди. Запах молока пьянил Какаши, щекоча ноздри, и он припал к левой груди Ируки, мягко обхватив ее одной рукой. Он ласкал языком его сосок, и Ирука стонал в ладонь от ощущения горячего мокрого рта и шершавого языка на самом сейчас чувствительном месте своего тела. Чуть сжав ладонь на груди, Какаши ощутил, как в его рот потекло молоко. Оно было сладким на вкус, не похожим ни на что, что когда-либо пробовал Какаши. Он немного отстранился, опять сжав грудь, и тонкая струйка снова прыснула из набухшего соска, попадая ему на лицо. Какаши снова прильнул к груди, делая теперь посасывающие движения, глотая молоко своего омеги. Ируке оставалось только тихо стонать, заглушая себя ладонью, чтобы не разбудить спящего сына, и поглаживая голову Какаши, который поочередно сосал левую и правую грудь, сжимая ее в своих ладонях. Спустя некоторое время, когда молока уже не осталось, Какаши отстранился от груди Ируки и снова поцеловал его. Ирука обхватил его за шею, притягивая к себе, когда Какаши опустил ладонь ему на пах и довел рукой до оргазма, охватившего после сладкой судорогой его тело. Ирука не отпускал его из объятий после того, как кончил, и Какаши лег рядом с ним, выдыхая. — Боже, ты только что… ты только что просто выпил у меня молоко? Как младенец? — пробормотал Ирука, все еще отходя от недавнего оргазма. Он сбивчиво дышал, а щеки были пунцовыми явно не только из-за этого. — Тебе не понравилось? — Какаши вскинул бровь, растягивая уголки губ в улыбке. — Нет, — Ирука замотал головой, закусив губу. — Просто это было очень странно и… приятно, — смущенно признался он, придвигаясь чуть ближе, чувствуя, насколько напряжен был Какаши там. Тот тихо выдохнул, когда Ирука стал массировать его пах сквозь ткань, а потом полез под нее рукой. Какаши уткнулся ему в шею, целуя ее и покусывая. — Ты просто не представляешь, насколько ты сладкий, — пробормотал он между поцелуями, вжимаясь в него телом, пока Ирука ласкал его рукой. Кончил Какаши намного быстрее, чем они оба могли себе представить, а после они просто лежали в обнимку друг с другом, наслаждаясь охватившей их негой и спокойствием. Несмотря на их телодвижения, ребенок все также сладко посапывал в своей люльке. — Вообще, молоко нужно было все же сцедить, — прервал тишину Ирука, и его тон был немного укорящим. — Хоки скоро проснется, а чем я его кормить буду, если ты все уже выпил? — Я сам покормлю его смесью, — заверил его Какаши, виновато улыбнувшись и прижимая Ируку ближе к себе. — В следующий раз обязательно оставлю ему молока. Ирука вздохнул, осознавая, что теперь его грудь вожделенный объект не только для сына, но и для мужа. А еще, насколько он знал, ребенка надо вскармливать минимум год. Что ж, главное, не говорить об этом Какаши, хотя… у них будет предостаточно времени, и не то, что бы Ирука был против.