“Исповедь” бездарного писателя

На что вы готовы ради славы? Солгать? Украсть? А может быть даже убить? У каждого человека свои слабости, приоритеты. Кто-то желает сбросить вес, чтоб добиться внимания своих же возлюбленных. Кто-то из кожи вон лезет ради никчемной должности в офисе в центре какого-нибудь мегаполиса. А кто-то решает свои проблемы иначе, более «легким» путем. Как правило, так поступают безнадежные люди, такие же как и я — «гении», которые рано или поздно покончат с собой из-за угрызений совести. Это моя «исповедь». Напоследок я попытаюсь хоть как-то очистить свою прогнившую до черноты душу. Я отвратителен сам себе, однако уже поздно что-либо менять. Мне придется рассказать правду — хоть как-то сбросить тяжелую ношу с плеч. «Правда редко бывает чистой, и никогда не бывает простой». — Оскар Уайльд был прав. Правда никогда не бывает простой, и этого не изменить. Но ее чистота… все-таки зависит от самих людей. Нас было трое. Я — Энтони, мой лучший друг Эндрю, и наша общая подруга Энола. С самого детства мы были неразлучны, все свое свободное время мы проводили друг с другом. У нас было одно увлечение — придумывать и писать истории. Тогда мы даже и представить себе не могли, чем закончатся эти детские невинные шалости. Когда нам было по десять лет, каждое воскресенье мы устраивали ночные посиделки, где без умолку рассказывали свои лучшие придуманные истории, которые успели сочинить за прошедшую учебную неделю. Школа выбивала из колеи, однако ничто не могло остановить нас — лучших сказочников планеты. По крайней мере, так мы считали тогда. Хорошее было время, жаль, ничего уже не вернуть. Помню… Я неплохо справлялся, у Энолы был красивый слог. А Эндрю… был лучшим из нас. Его рассказы захватывали дух, перенося в иной мир. Я до сих пор не могу передать все те эмоции, которые я испытывал, слушая его истории. Уже тогда я понимал, что мой друг невероятно талантлив. В раннем возрасте я не чувствовал ни зависти, ни ревности, наоборот, я был рад за своего приятеля. Он нашел себя уже в первое десятилетие своей жизни! Я был счастлив. По крайней мере, мне так казалось. Но несмотря на положительные эмоции, я всегда старался подражать ему. Пытался стать лучше. Мое довольно странное поведение было замечено Энолой. Я до сих пор помню то, что она сказала мне тогда, и эти слова все еще пульсируют в моей голове: «Ты все равно не прыгнешь выше головы, Энтони. Смирись с этим». Конечно, она была права, и я знал это, однако все равно вспыхнул. Мне было плевать на все, что происходило вокруг. Мне не понравились ее слова. Злость кипела во мне, вскоре достигнув предела. Я взял первую попавшуюся вещь — циркуль, и замахнулся на свою подругу. Все происходило, как в тумане, я не осознавал, что делаю. В реальность меня вернул крик моей мамы. Оказалось, что Энола успела отпрянуть, и вместо нее я заколол диван. Мама была в шоке, после она еще долго водила меня по психологам, но никто из них не мог (или же не осмеливался) вынести мне вердикт. Большинство отказывалось, под предлогом: «Это был единичный порыв агрессии. Все люди имеют право на ошибку. Я не могу поставить диагноз юному мальчишке из-за такой мелочи, тем самым испортив ему жизнь». Уж лучше бы они сказали правду тогда. Так прошло четыре года. Бесконечные походы по специалистам не прекращались, но моя мама не могла оставить тот случай в прошлом. Или же просто не хотела? Шел пятнадцатый год наших жизней, мы все еще писали истории. Правда, все было намного серьезней. Энола была нашей «бетой», а мы с Эндрю выставляли исправленные ею рассказы на разных сайтах. Было интересно, даже в какой-то степени познавательно. Иногда мы создавали коллабы, и взрывали интернет. Однако мой друг всегда пользовался популярностью среди читателей, когда я же изредка мелькал на фоне. Такое положение вещей, конечно же, не давало мне покоя, но благодаря регулярным визитам к психотерапевтам, я смог справиться с завистью. По крайней мере, всем так казалось. Мне тоже казалось… Спустя два года, когда нам исполнилось по шестнадцать, каждый из нас издал свою первую книгу. Эндрю — ужастик, который старательно писал на протяжении четырех лет, Энола — роман, над которым работала последние два года, а я — детектив, идею которого придумал еще в свой первый юбилей. Рассказ Эндрю выстрелил сразу, с первых же строк завоевав английских читателей, а позже и весь мир. Его называли вторым Стивеном Кингом (Хотя кто может сравниться с ним? Глупые людишки…), приписывали шикарное будущее, и даже создали фандом, посвященный главным героям той истории. Как вы сами уже догадались, в свои семнадцать лет он уже имел довольно крупное денежное состояние и армию фанатов его творчества. Естественно, Эндрю решил, что обучаться в колледже — бессмысленно, поэтому он открыл свою контору в центре Лондона, на первом этаже которой до сих пор находится музей тематически связанный с его ужасом. Все сложилось наилучшим образом. (Как же меня это бесило). Книга Энолы прошла более долгий путь, прежде, чем завоевать сердца читателей, однако она все же справилась. (И я искренне рад за нее, правда). И уже через год моя подруга получала постоянный доход, который увеличивался с каждым месяцем. Но она решила продолжить учебу, поступив в «Риджентс Университет» в Лондоне, спустя время закончив его с отличием. Сейчас у нее свой бизнес в Дублине, Энола все еще продолжает писать, однако теперь это ее хобби, и я от всего сердца желаю ей удачи в этом. Что касается меня… тут все намного сложнее. Изначально получилось так, что мою книгу издали не с первого раза, казалось бы, ничего такого, ведь у многих великих писателей не получалось с первого раза, но меня это сильно задело. Я был уже готов сдаться, однако помощь подоспела вовремя, и я не сорвался. Стоит сказать спасибо Эноле, ведь именно она оказала мне огромную поддержку в те времена. Она была права, я никогда не прыгну выше своей головы, да и поздно пробовать, пытаться. Я уже потерял все, что имел. Это полностью моя вина, и теперь… я уже не никого виню. Да, мою книгу издали со второго раза. И многие мои коллеги скажут, что это успех, однако тот факт, что все пошло не по плану, выводил меня из себя. Уладив все незначительные проблемы в своей жизни, я не знал что делать дальше. Пойти учиться? Получить высшее образование? Или же забыть про все, и писать, писать, писать? Наверно, это решение было самым сложным, и в то же время самым важным для меня. Здесь нельзя было ошибиться, иначе, моя жизнь пошла бы под откос, тогда пропади я бы в этом мерзком грязном отвратном мире. О, Энтони… Глупый мальчишка, все еще мальчишка, идиот. Это… это не жизнь — это существование! И да, ты все равно свернул не туда. Упал в глубокую темную бездну. А, напомни-ка, благодаря чему? Эмоциям. Ведь ты с детства знал, что они портят абсолютно все, однако, несмотря на свои ранние открытия, поддался им. Небольшой монолог с самим собой. В такие моменты, мне все-таки кажется, что я сумасшедший. Хотя оно так и есть, если учитывать недавние события, о которых я еще не успел рассказать. Но разговаривать с самим собой на бумаге — новый уровень даже для меня. О да, я уже смог признать… Было ли мне легко? Скажу только одно: отрицание, смирение, осознание — все это было, и длилось довольно-таки длительный срок. Ну а когда мне надоело спорить со своей сущностью, стало слишком поздно обращаться куда-либо. Да… и вряд ли бы мне помогли. Короче говоря, я ошибся, и не один раз. Поступив в один из театральных ВУЗов Лондона, я просто-напросто похоронил свое и так безнадежное будущее. Актер из меня никудышный, поэтому спустя пол года меня «вежливо попросили окончить обучение в этом заведении», а иначе говоря, пинком под зад вышвырнули из университета. Я, оставшись без денег и образования, начал деградировать. В первые дни (или недели?!) «изгнания» я бессовестно напивался, смешивая виски с травой. Это давало мне передышку. Иллюзии, вырисовавшиеся в моем сознании были настолько реалистичны, что однажды, я и в правду подумал, что поцеловал Энолу. Боже, как я мог… Мой развратный мозг даже под кайфом вредил людям. Но вскоре я решился взяться за ум. Не помню, что подтолкнуло меня к первой умной затее в моей жизни, возможно, очередное видение… Зато тогда я отчетливо понял чего хочу от жизни, по крайней мере, я был так убежден, и снова начал придумывать, писать, создавать. Идей было много, но переписать их на бумагу (да и еще в красивом слоге!) было крайне проблематично. Я понимал, что возможно, мне стоит пойти учиться на сценариста или режиссера, тогда, возможно, я бы обустроил свою жизнь, и все было бы в относительном порядке… Постоянный доход, работа, возможно, даже семья, однако жажда славы и гордость взяли надо мной вверх, решив тем самым мою судьбу. Судьбу бездарного писателя. Все свое непродолжительное существование я жил повторяя, подражая кому-то, а точнее Эндрю, он был идеалом для меня. Правда, я был слишком глуп, и не понимал, что все люди созданы для абсолютно разных целей в жизни, и если у меня не получилось в одном направлении, то обязательно получилось бы в другом, стоило мне только захотеть, поверить в себя… Но я не сделал ни того, ни другого. Мое упрямство сопровождало, сопровождает и будет сопровождать меня до конца моих «светлых» дней. Ведь я до сих пор, даже в самом конце, пытаюсь писать красиво, как «истинный ценитель искусства». Почему «в конце»? Что ж, думаю, теперь уже можно поведать бумаге о том, из-за чего я пишу Это. Бумага — лучший хранитель тайн наших душ, думаю, многие согласились бы со мной на этот раз. Пока я пытался наладить свою жизнь, и заодно улучшить свои навыки в сфере писательства, Эндрю уже собирался выпускать свою третью книгу. Детектив. Обычно, детективы были моей сферой. Ну знаете, это был мой фетиш «убийства, кровь и психи» — довольно странно, однако мне правда нравилось писать об этом. (Иногда жалею, что не пошел в юридический на детектива или адвоката, но на данный момент жалеть о чем-либо уже поздно.) Врать не буду — его сюжет очень захватывает, в прочем, как и всегда. Я снова почувствовал себя маленьким мальчишкой, который с упоением пытается впитать всю информацию, запомнить каждое слово из ночных выдумок лучшего друга. В прошлом — они спасали меня, перенося в иной мир, скрывая все мои недостатки и проблемы. И вот недавно, читая нынешнее произведение Эндрю, я вспомнил какого это — оказаться в самой истории, не прилагая особых усилий. О Эндрю… Буквально на пару добрых часов я забыл кто я, зачем я… и как я испортил свою жизнь. Это было лучшим моментом в моей жизни! По крайней мере, я сейчас так считаю. Но несмотря на то, как мне понравилось его произведение, я завидовал. Черная зависть разъедала мою душу, не оставив ничего светлого в моих мыслях. На данный момент, я не чувствую зависти. Я вообще не понимаю, почему так завидовал Эндрю. Да, он всего добился. Да, у него было все: деньги, слава, публика. Я тоже хотел этого всего, однако в тот момент, я даже не задумывался о том, что для того, чтобы хоть чего-то добиться, нужно усердно трудиться. Работать не покладая рук. Что скрывать, я никогда не верил фразе «Человек на эмоциях — человек без здравого смысла», теперь верю, еще как охотно верю. Испытав это на себе, с уверенностью могу сказать, что все, о чем вы сказали, или сделали на эмоциях — вы будете жалеть. Не просто жалеть… Нет. Совесть будет сжигать вас изнутри. Царапать вашу душу, или то, что от нее осталось. Поверьте, это в равной степени больно. И именно Она-Совесть, побуждает меня сейчас писать эти строки, обращаться невесть к кому, открывая свою душу, чтоб хоть как-то спастись перед… Все. Я больше не могу молчать, стараясь красиво расписать свою никчемную жизнь, свои чувства, свои эмоции. Ведь я даже не уверен, что этот обрывок бумаги кто-нибудь найдет. Ну а если найдет, то скорей всего это будет какой-нибудь следователь, которому явно не будет интересно читать все, кроме самого главного, того, чего он будет искать. Признания. Последнего слова. Я… Черт, почему это так сложно? Рука не поднимается написать эти три слова, которые окончательно изменят следующие события… Я… Я убил Эндрю. Да, я. На эмоциях, хотя это не является оправданием. Любое преступление — является преступлением, и неважно, в каком состоянии души оно было сделано. Рядом со мной, точнее, в паре метров от меня, лежит безжизненное окровавленное тело Эндрю, моего… лучшего друга. Я убил его, я лишил его жизни. А он был так молод… Столько сил и энергии было в нем. Столько не воплощенных идей, и прекрасное будущее… Я лишил его всего. Я погубил кумира многих людей, уверен, они мне этого не простят… Эндрю пришел ко мне на чай, мы разговаривали по душам, вспоминали старые добрые лучшие времена, и все происходило наилучшим образом, пока он не начал говорить о настоящем. Не знаю, поймет ли меня кто-нибудь, однако, я все же думаю, что я не один-единственный во всей вселенной оказался в подобной ситуации… Слушая повествование Эндрю о его нынешних успехах, зная, что он не врет, так как это все правда, и я могу видеть результат его упорных стараний… Меня охватил гнев, я разозлился. На себя. Мне стало стыдно, что я снимаю двухкомнатную квартиру за мизерную плату, когда Эндрю имеет три собственных этажа квартиры в центре. Я почувствовал себя ужасно, зная, что у него есть постоянный доход, который капает на его счет, все больше и больше округляя цифру, когда я живу, нет, существую, на сто фунтов в месяц. Не ем, не пью, не позволяю себе ничего. У меня даже хорошего чая не было! И все было ничего, это еще можно было стерпеть, я даже попытался искренне порадоваться за него (у меня почти получилось), но потом он спросил обо мне, осматривая мои «хоромы»… Я не сдержался. Накинулся на него через стол с ножом, и заколол его… Позже осмотрев тело, я понял, что попал прямо в сонную артерию, как будто специально. Но я ничего не понимал в тот момент!!! Ничего. Я не чувствовал ничего, кроме злости, зависти и желания убить этого «негодяя», у которого все получилось! Придя в себя, я увидел мертвое тело, окровавленный нож, брызги красной жидкости повсюду и… Перед глазами пеленой показалось видение из прошлого — тот момент, о котором я писал выше. Тот момент, который показал, что я психически не здоров. Тот момент, который никто не хотел воспринимать в серьез, кроме моей матери. Я чуть не заколол Энолу в детстве, и заколол Эндрю сейчас. Сейчас передо мной стоит выбор: тюрьма или таблетка. Препарат, который избавит мир от такого человека, как я. Срок в тюрьме, ничего не изменит, это я знаю наверняка, а попасть психиатрическую клинику я тоже не хочу… Я давно припрятал склянку со «смертельной пилюлей», купив ее пару месяцев назад, в часы отчаянья, я даже чуть было не принял ее, однако позже опомнился, и даже попытался начать свою жизнь сначала. Как можете судить — не получилось. Будь проблема в чем-то другом, я определенно сдался бы в руки полиции, но я все же понимаю, что проблема во мне и моей, мягко говоря, неуравновешенности. Не хочу провести остатки своей жизни в одном из вышеперечисленных заведений, поэтому мой выбор пал на смертельный препарат. Ужасно смешно то, что необъятное желание жить и мощнейшая энергия жизни появляется только тогда, когда знаешь точно, что скоро наступит конец. Кто-то когда-то сказал мне: «Смерть — это не конец, а переходный этап к иной жизни». Что ж, через пару мгновений я узнаю, правдиво ли это суждение, или же нет. Жаль, что нельзя вернуться, и рассказать, что происходит «там», сам не знаю где. Можно бесконечно долго спорить о том, есть ли это «там». Возможно это всего лишь одна из выдумок огромного воображения людей, однако, как писатель, коль смею себя так величать, я всегда буду верить то, чего по сути никогда не видел. Ведь мое воображение всегда будет владеть моим разумом. *** Я проснулся от звуков, издаваемых, сложными для моего понимания, приборами и до боли знакомых голосов. Открыв глаза, я увидел белый потолок. Опустив взгляд ниже, я заметил катетер на моей правой руке, от которого тянулась трубка в невиданном мне направлении. Чуть позже, я обнаружил, что мне все еще шестнадцать лет и передо мной стоит взволнованная мама, такая же милая Энола и живой Эндрю. Живой! Не могу передать словами, как я был удивлен и рад одновременно. Но что произошло? Неужели вся эта история происходила у меня в голове, пока я был в отключке? Ведь я был без сознания, так? И почему я не помню, что случилось, как я вообще тут оказался? –Энтони, ты очнулся! — из раздумий меня вырвал голос мамы. Господи, как же я скучал. Не понимая, откуда возникло это чувство, я снова попытался вспомнить, что было до… –Что произошло? — попытался спросить я, однако вышло слишком тихо, поэтому пришлось повторить вопрос хриплым шепотом, я потерял голос? –Ты — идиот! Какого… Зачем ты принял почти смертельную дозу мышьяка? — опередив всех, ответила Энола, — Ты чуть не погиб! Услышав слово мышьяк, я начал вспоминать то, что произошло. От безысходности я решил покончить с собой, однако я совсем не помню, где я смог достать химически токсичный элемент… Если память меня не подводит, то просто так его не найдешь. –Спокойно, сейчас ему нельзя нервничать. — довольно грубый мужской голос заставил нас всех обернуться, переключив свое внимание на дверь, — Энтони, вам не стоит загружать свою голову, пытаясь вспомнить, что произошло. Ему нужен отдых. — сказал только что вошедший в палату врач, — Желательно, чтоб вы все покинули помещение. — добавил он, проверяя данные, которые были необходимы для дальнейшего обследования. Спустя десять минут врач, пожелав мне быстрого выздоровления, и напомнив, что следующий визит он нанесет завтра, покинул палату. Я остался наедине с самим собой. Размышляя о мотивах, причинах, реакции мамы, друзей на мой поступок, о странном и слишком реалистичном сне, в котором я также покончил с собой (было ли это подсознательной игрой моего мозгом, или же это была просто случайность) и о том, что теперь придется регулярно навещать психолога, я тяжело вздохнул. Все-таки несмотря на дальнейшие трудности, я искренне рад, что остался жив. «Кажется, теперь я знаю, о чем будет мой следующий рассказ.» — такой была моя последняя мысль, перед тем как я снова заснул. На этот раз, обошлось без слишком реальных устрашающе-интересных снов.