Хитиновый покров

О’лег отчаянно проигрывал, а на кону стояло почти самое дорогое. Забрак нагло ухмылялся, перекатывал зубочистку из одного уголка рта в другой и постукивал по столу когтистым пальцем – торопил. Выхода не было. Вряд ли у забрака заговоренные карты или он использовал Силу – это бы О’лег почувствовал. Но не могло же ему так фатально не везти! Уже продул желание, и из шумной кантины они переместились в номер на втором этаже – забрак кантовался тут, пока ждал попутку до Внешнего Кольца. – Давай, Мандо, хватит время тянуть. О’лег сделал вид, что все еще просчитывал варианты хода, но на деле считать было нечего. Карты попались заведомо проигрышные, и он просто выкручивался в надежде соскочить. – Ты просишь слишком много, – болтовня никогда не была его сильной стороной, но вдруг выгорит? Забрак не переставал кривить темно-красные губы, оголяя острые клыки. – А ты, сдается мне, не умеешь проигрывать. Да, делал он это редко, обычно его вытягивала фантастическая удача. Сейчас горел по всем фронтам, и как он корабль-то выиграл с таким везением? Вздохнув, сбросил карты. Забрак, имени которого он до сих пор не узнал, улыбнулся и покачал головой. – Снимай, – указал на него когтем. Ладно. Набрал в грудь воздуха; броня издала тихий скрежет, когда он поднял руки и медленно стащил шлем, поставил его на стол рядом с собой. Забрак скользил по его лицу внимательным взглядом. – Ты не мандалорец, – прозвучало даже чуть разочарованно. О’лег развел руками: – С таким обвесом контрабанду возить как-то попроще. Забрак понимающе покивал и указал взглядом на карты. – Отыграться не желаешь? – Если я выиграю, скажешь мне свое имя. – Святая Талзин! – тот мученически закатил глаза. – Имя я тебе и так скажу. Давай так: если ты выиграешь, я расскажу про себя кое-что другое. Или покажу. Забрак осклабился и похабно подмигнул. Чутье подсказывало О’легу, что на этот раз он не проиграет.