Хитиновый покров

Олег сидит, щурясь на солнце, закрывает глаза сначала ладонью, потом все же берет висящую на бедре майку и кладет ее сверху, прячет сразу пол-лица. Кожа у него смуглая, на этом вечном солнце уже бронзовеющая, матовая – так и манит дотронуться пальцем. А если Олег начнет двигаться, то в этой нудной жаре его кожа покроется капельками липкой влаги, заблестит призывно, и Вадиму захочется слизать ее языком, пройтись по ключицам, по заросшей густыми темными волосками груди. Он знает, что на вкус это будет терпко, пряно и сладко, и у него опять сорвет крышу от одного только ощущения теплой кожи под языком. Если бы сейчас была ночь, то можно было увести Олега в дальнюю палатку, толкнуть его на наскоро разобранный спальник и по-быстрому отсосать, а потом сесть на его бедра и толкаться в сложенные кольцом пальцы, стараясь не шуметь, кончить ему на плоский живот, покрытый дорожкой темных волос, втереть в них капли и услышать сдавленное “Пиздец”. Но сейчас не ночь, и Вадим может только смотреть – на заложенные за голову сильные руки, на косые мышцы на животе, уходящие под ремень, на мощные бедра и широко расставленные ноги. Вадим смотрит и представляет, как однажды ночью будет достаточно времени и сил, и он наконец сможет разложить Олега обстоятельно, растянуть на пальцах, к чертям залив спальник смазкой, войти наконец в него. Или подставиться самому: выставить зад и ждать, когда сверху навалится сильное тело, почти такое же сильное, как у него, и как Олег станет бесцеремонно возить его по постели до вконец сбитого дыхания и темных кругов перед глазами. Да, он точно крышей поехал. Если бы не поехал, не торчал бы сейчас в этом пекле, глядя на Олега и понимая, что плавится от жары и желания. Вадим не может оторвать от него взгляда, вправду сумасшествие какие-то – будто кто-то сверхъестественно всесильный вытащил у Вадима из головы представления об идеальном человеке, сотворил его и подсунул Вадиму под нос, запрещая при этом забирать себе. Вадим не знает про Олега нихуя. Какой он в жизни, что любит, где бывал. Зато Вадим знает, что, когда Олегу дрочишь и он скоро кончит, он закусывает ребро ладони и зажмуривается крепко-крепко. Или что когда он сосет, то любит, чтобы его подталкивали, сам кладет тяжелые ладони Вадима себе на голову и ловит от этого свой особенный кайф. Или что Олег не любит целоваться, отворачивается, кривит губы, но зато сходит с ума, когда Вадим целует его за ухом, тает от этой простой ласки, запускает в ответ пальцы в его выгоревшие почти добела волосы. Вадим не знает про Олега нихуя и одновременно знает столько, что голова кругом. – Вад, – Олег поворачивает голову и хитро блестит темным глазом из-под приподнятой ткани, – ты так пялишься, скоро дыру протрешь. По голосу понятно, что улыбается. Вадим откашливается: – Волчик, а какие планы на вечер? Думает, вдруг ему повезет сегодня.