Милые бранятся, только тешатся

Проблемы в отношениях – частая проблема не только у молодожёнов, но и у тех, кто состоит в браке уже очень давно. Ссоры – естественный способ решения конфликта, но случается и так, что даже ссоры не помогают, тогда на сцену выходит семейный психолог, готовый уберечь семью от раскола. В очередной раз темой разговоров для Энакина и Падме стал Раш Кловис, который с самого начала не полюбился джедаю. Но на это есть причины. Молодожёны не смогли прийти к компромиссу и поэтому обратились к семейному психологу, чтобы он помог им. Падме и Энакин вошли в кабинет доктора, которого Падме уже давно знала. Она доверяла ему и верила, что он поможет им. Энакину же эта идея пришлась не по душе, но он согласился ради жены. Их встретил небольшой кабинет, в котором стояло три кресла, одно из которых занимал сам доктор. Кроме того, в углу комнаты стояло несколько тумб и шкаф, на одном из тумб была ваза с красивыми цветами. За креслом психотерапевта стоял стол с компьютером, рамкой, судя по всему с фотографией, ещё одна ваза с цветами и несколько письменных принадлежностей. Доктор, ещё не совсем пожилой мужчина с бородой и седыми волосами в очках прямоугольной формы, держал в руках большую книгу для заметок и ручку. Доктор занимал всё кресло и сидел расслаблено, внушая спокойствие и уверенность в нём. “Падме, Энакин, я понимаю, вы в браке уже 3 года, а это кризисный период для отношений, так что хорошо, что вы обратились ко мне. Я помогу вам”. "Доктор?" спросила Падме. “Почему 3 года брака – опасный период для отношений?” "Понимаете, до трёх лет вы адаптируетесь друг другу, жизнь кажется идеальной. Вы как никогда счастливы и думайте, что так будет всегда. Но потом наступает кризис, в один из дней вы осознаёте, что всё не так уж и идеально. Романтика сменяется бытом, сексуальная жизнь тает на глазах, вы почти не проводите время вместе. Это тяготит вас. Ваша семья не единственная такая, Падме. Все семьи проходят через это. Это просто нужно преодолеть". “Многие к вам обращались с такой проблемой?” “Достаточно. Не скажу, что мало”. “Ваши консультации помогли им?” “Да, все эти пары сейчас счастливы, насколько я знаю. Бывает, они ссорятся, но покажите мне пару, которая не делает этого?” “У нас есть шансы, доктор?” – брови Падме неосознанно поднялись, глаза широко раскрылись. “Позвольте уточнить, шансы сохранить семью?” “Да”. “Это зависит от вас, но, я полагаю, у вас большие шансы. Я вижу, что вы оба стремитесь сохранить семью, поэтому, вероятнее всего вас ждёт успех”. Широкая улыбка украсила губы Падме. Она посмотрела на мужа, лицо которого выражало недоверие к человеку перед ними. “Энакин", – сказал Оуэн, - я вижу, вы не доверяете мне”. “Вы правы”, - холодно ответил джедай. “Я понимаю, что вы так относитесь ко мне. Честно, вы уже не первый, но я верю, что мы с вами найдёт контакт”. “Ага”, – саркастично сказал он. Оуэн задал паре несколько вопросов, чтобы узнать их ещё лучше, прежде чем начать. Он искренне желал помочь своему давнему другу и её мужу. “Вы знаете, Падме постоянно нарывается на неприятности. Она флиртует с бывшим, обнимается с ним на моих глазах, и всегда защищается одной фразой: "Это же ради Республики”, – сказал Энакин, активно жестикулируя руками. Доктор сделал заметку. Оуэн перевёл взгляд на Падме. “Падме, вам есть, что сказать?” – спокойным голосом спросил он. “У Энакина, по моему мнению, нет совершенно никаких оснований думать, что я могу… быть с Кловисом!” – воскликнула она. “Меня с ним больше ничего не связывает. Я лишь выполняла задание по просьбе джедаев не более!” “Итак. Энакин, почему вы так агрессивно ревнуете вашу жену к Кловису? Ваша жена утверждает, что между ними ничего не может быть”. Энакин мгновенно поменялся в лице. Оно стало гневным, что напугало Падме. Она видела мужа злым, но когда речь заходила… о нём, Энакин становился неузнаваемым, что пугало Падме, хоть она и была не из пугливых. “Потому что я вижу, как он тянется к ней своими похотливыми лапами, обнимает её и пытается дотронуться до неё своим… своим похотливым ртом!” – воскликнул Энакин, сжимая пальцы в кулак всё сильнее и сильнее. “Потому что это бушует твоё воображение! Ты думаешь, что в твоё отсутствие мы только и делаем, что целуемся и обнимаемся!” – громко сказала Падме, и её лицо стало отнюдь не добрым. “Так было?!” “Нет, дурачок! Как ты мог так подумать?!” “Ты сама только что сказала это”. “Я привела пример”, – Падме шлёпнула себя по лбу. “Падме", – позвал Оуэн, - ваш муж переживает и боится за вас. Он любит вас, но боится довериться, потому что боится предательства. Он боится потерять вас”. “Вот именно!” – воскликнула Падме. “Он не доверяет мне, потому мы и ссоримся! Он опекает меня, как ребёнка, но я сама могу позаботиться о себе!” “То есть ты хочешь сказать, что легко могла бы обойтись без моей помощи?!” “Нет, я не хочу так сказать. Иногда мне нужна твоя помощь, например…” Падме вздохнула. “Когда меня отравили. Ты спас меня, Эни”, – её голос смягчился. Гнев в глазах Энакина утих, он стал более спокойным. Буря внутри него поутихла. Кулак снова расслабился, плечи опустились. “Хорошо, я услышал вас обоих, а теперь давайте поговорим. Я хочу рассказать вам одну историю, связанную с ревностью. Пожалуйста, послушайте её”, – Оуэн сцепил свои руки перед собой. Падме молча кивнула и взглянула на Энакина, который не шевелился. “Эта история о самой ревнивой женщине в мире Джин Каната. Каждый день она проверяла своего мужчину на детекторе лжи - даже если парень на пятнадцать минут отлучался в магазин. Джин ежедневно просматривала его электронную почту, отслеживала банковские операции и проверяла коммуникатор. Более того, она запрещала благоверному даже смотреть на других женщин – не только в жизни, но и на фотографиях в журналах. А чтобы ненаглядный не любовался на чужие прелести на экране, Джин установила на телевизоре специальный фильтр, и мужчина мог смотреть только безобидные мультики и образовательные программы Какой бы смешной не казалась эта история, такая ревность формируется тогда, когда ребенок в детстве недополучил близости со стороны родителей и не чувствовал себя нужным и значимым. Во взрослой жизни он получает эту значимость от своего партнера и его состояние благополучия зависит только от одного человека. Тогда страх потери человека и всего, что вы от него получаете, становится чрезмерно велик, а любое действие направленное не внутрь отношений, а во вне рассматривается как угроза. Вы боитесь, что вас опять бросят, как в детстве”. “Видишь, Энакин?” – сказала Падме. “Видишь, к чему приводит ревность?” “Я бы ни за что не поступил так с тобой”, – ответил он, опустив голову. Его брови нахмурились, а глаза метались по полу. “Что мы должны делать, чтобы всё наладилось?” – обеспокоенно спросила она. “Вы должны проводить больше времени вместе, разговаривать. Например, романтические вечера, свидания, регулярная сексуальная жизнь и тому подобное. И всё будет хорошо”. “Мы постараемся! Эни?” – привлекла его внимание Падме. “Ты согласен?” “Я согласен” – ответил он. “Энакин?” – его внимание привлёк Оуэн. “Вы ещё ревнуете свою жену к Кловису?” Кловис. Ублюдок! Ненавижу его! В его голове появились образы, как этот… бабник прикасался к его любимой жене. Как он держал её своими грязными лапами! Как он стоял в сантиметрах от неё, желая засунуть свой язык в её рот!! Как он сказал, что любит её!!! “Да!” – с новой яростью ответил джедай. “Энакин, прошу, не начинай”, – вздохнула Падме. “Но ведь мы на приёме у психолога! Мы должны конфликтовать! Это ведь была твоя идея?!” – он снова закипел. “Падме, расскажите о своих отношениях с Кловисом?” – сказал Оуэн. “Ну, мы были близки когда-то, потом я стала той, кто установила барьер между нами. Когда совет джедаев просил меня шпионить за ним, мне пришлось сблизиться с ним, чтобы операция успешно завершилась, потому что я делала это ради Республики” – на последних словах она повысила голос и, нахмурившись, посмотрела на Энакина. В его глазах читалось непреодолимое желание разорвать Кловиса на части. “Ты всегда так говоришь, когда дело касается этого… Кловиса! Сила! Ненавижу его имя!” “Я так говорю, потому что это правда! Потому что я делала всё это ради Республики! Ради людей! Чтобы мы, Эни, могли жить счастливо!” “Аххх!!! Сила! Как я ненавижу, когда ты защищаешься Республикой!” – Энакин рассвирепел. Он вскочил с кресла, сжал кулаки и почти красными глазами посмотрел на Падме, отчего страх охватил её ещё больше. “Потому что это правда!!!” – воскликнула Падме, всеми силами преодолевая страх. Она тоже вскочила с креслами и сжала кулаки так, что костяшки её пальцев побелели. Похоже, у Падме это было врождённым. Сначала королева Набу, потом сенатор. Она всеми силами была готова защищать свои интересы любыми способами. Энакин немного успокоился и занял своё место, за ним последовала и Падме. “Энакин, поймите, ваша жена хочет только добра Республики и вам тоже. Она так старается и рискует своей жизнью ради этого, но доверьтесь ей, просто попробуйте и у вас получится. Это как прыгнуть с парашютом. Вы можете бояться всю жизнь, а можете попробовать и, вероятнее всего, ваш парашют раскроется. Вы победите страх. Вы будете доверять Падме”, – спокойно сказал Оуэн. “Но и вам, Падме, следует объяснить своему мужу перед заданием, что Кловис или кто-либо ещё ничего для вас не значит. Вы любите только его. Вы – напарники на заданиях, ваши жизни связаны, вы должны защищать друг друга. Я не могу представить более высшей степени доверия”, – объяснил он. “Вы так много сделали друг для друга, остался лишь маленький шажок”. Энакин и Падме посмотрели друг на друга. В их глазах читалась надежда на улучшение положения. Это стало возможным. “Но я так боюсь за неё. Я так боюсь потерять её, потому и беспокоюсь о ней на заданиях”, – сказал Энакин. “Эни, я понимаю твои страхи, но просто доверься мне. Мы справимся, мы всё преодолеем. Всё будет хорошо. Я обещаю”, – Падме приложила руку к сердцу и посмотрела на мужа. Брови Энакина сдвинулись к центру, губы сжались в тонкую полоску. “Хорошо, я попробую. Я доверяю тебе, я доверяю тебе”, – выдохнул он. “И последнее на сегодня: ревность – это страшная штука. Вы оба не должны поддаваться ей. Ревность не просто деструктивна, словно концентрированная кислота, но и самодостаточна. Эта опухоль замыкает на себя значительную часть психических ресурсов и питается нарастающим напряжением – как если бы мотор питался от генератора, приводимого в действие этим же мотором. Подобный контур остановился бы сразу же, верно?” “Верно! Теперь я понимаю, доктор!” – лицо Энакина засияло. “Мы будем работать над этим!” Теперь его слова были полны решимости исполнить то, что он только что сказал. Ради Падме, ради их любви, ради их семьи, в конце концов. “Я же говорил, что мы с вами поладим” – усмехнулся Оуэн. “Спасибо, доктор” – сказали Падме и Энакин в унисон и засмеялись, посмотрев друг на друга. Вечером, когда они уже были дома, Падме и Энакин посмеялись над сложившейся ситуацией. Они нежились в объятиях друг друга на большом полукруглом диване. "Мне не нужен никто, кроме тебя, Эни", - вздохнула Падме, прижимаясь к груди мужа. "И мне не нужен никто, кроме тебя. Я люблю тебя", - он поцеловал ее в макушку. "Я тоже тебя люблю".