***
Декабрьским поздним часом Уильям возвращался в своё поместье в Дареме с вечерних лекций. Холодный снег крупными хлопьями мёл прямо в лицо молодого профессора, покалывая его нежную кожу, заставляя при том щурить глаза. Грядущее Рождество он планирует встретить в кругу семьи и верных друзей в Лондоне, поездка в который запланирована через несколько дней. О да, он определённо хочет сделать в последний учебный день подарок своим студентам. Дело в том, что Уильям смог объединить материал двух лекций в одну, но об этом знал лишь он сам. Таким образом, они опередили программу на одно занятие вперед. В последний день свою лекцию, стоящую в расписании последним занятием, он просто отменит, а уставших студентов отпустит пораньше. Вот из-за подобных сюрпризов его и уважают ещё больше. Переступив порог особняка, Уильям расплылся в довольной улыбке, осознавая, что здесь тепло. Не секрет, кто позаботился об этом. В прихожей было темно, но тусклый свет пытался пробиться в коридор из гостиной. Повесив шляпу и пальто, с которых снег посыпался, профессор разулся и последовал туда, на свет. В гостиной, сидя в кресле с книгой в руках, дремал Льюис, а камин, им же разженный, тихо горел в стороне. На небольшом деревянном столике было что-то, накрытое серебристой крышкой. Уильям из любопытности снял её. Под ней он обнаружил тарелку с ещё не успевшим остыть картофельным пюре. На лице старшего вновь появилась тёплая улыбка. Это Льюис, его любимый дорогой Льюис приготовил ему ужин. Ведь он единственный, кто наизусть знал расписание лекций Уильяма. Зная, к какому времени его следовало ждать сегодня, младший брат приготовил еды. Ну кто, кто ещё так о нём позаботиться, если не Льюис? Обогрев замершие с улицы руки возле камина и вернувшись вновь к креслу, математик невольно обратил внимание на книгу, которую читал его младший родственник. Что это? Роман какой-то? Интересненько.. Льюис зачастил в последнее время с романами. Или он их всегда читал? Уильям аккуратно вынимает из его нежных рук книгу. В этот момент он, находясь нарочно близко к блондину, открывает её на 31 странице, где лежала бумажная закладка, попадая в начало новой главы. "Научи меня любить". Так она называлась. Надо же. Как интересно. Никогда не поздно узнать что-то новое об интересах своего младшего брата, что скажете? — Научить тебя любить? Думаю, это не так сложно... — прошептал старший на ушко Льюису, который от этого приоткрыл глаза. Похоже, он всего лишь дремал. Сидящий Мориарти вздрогнул от такой неожиданности и залился густым румянцем. Никто не исключал, что Уильям не будет жалеть о том, что сделает прямо сейчас.. Но его желание слишком сильно, чтобы не позволить себе этого. Он слишком долго себя мучал тем, что не мог сделать, но лишь с недавнего времени узнал, что Льюис может быть не против. Как он это понял? Эта история длинная и сейчас не столь важная. Он мягко вжимает непонимающего блондина за плечи в спинку кресла, но не встречает никакого весомого сопротивления с его стороны. — Брат, что ты... — Льюис, послушай меня, — старший прикладывает свой лоб к лбу брата, бархатно нашептывая ему почти что в губы, — ты восхитителен, ты невероятен. Я устал уже мириться сам с собой, мириться с осознанием того, что ты для меня по-неправильному особенен. Мне надоело врать самому себе, надоело прятаться от своих же собственных чувств и искать пути отступления. Я хочу действовать. Хочу научить тебя тому, о чем я никогда ещё до этого не говорил с тобой раньше. Хотел бы ты, Льюис, узнать, что значит "взаимно любить"? Дай мне знать об этом, и я готов буду тебе показать. Сложно описать, насколько же густым и ярким был румянец младшего в этот момент, это надо видеть. Ну, а то, что творится сейчас в его голове, никто увидеть не сможет. Да и то, что творилось в его голове на протяжении всего этого года, никто, кроме лишь одного человека, так и не узнал. И угадайте, кто же был этим человеком? Неужели это сам преступный лорд Уильям Джеймс Мориарти смог поймать на себе влюбленные взгляды своего младшего братишки? Да. Неожиданно по щеке Льюиса пробежала прозрачная, как тонкий хрусталь, слеза. Секундой спустя его голова уже уткнулась лбом в крепкое плечо Уильяма. Еле дрожащие тонкие пальцы вжимались в спину старшего, не позволяя ему отстраняться в такой важный для них обоих момент. Успокаивающийся тихий всхлип в обмен на медленные поглаживания по раненной щеке, лорд посчитал за скромное согласие. И они вдвоём, не говоря ни слова больше, обнимали друг друга, пока снег за окном продолжал наметать высокие сугробы, а безмолвную тишину разрывало лишь скворчание камина. Эти объятия—самое лучшее свершение за уходящий год.***
Им понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть друг к другу, но без сомнения можно сказать, что в их собственной книге началась новая глава