Collar butterfly

…Трудно живётся интровертам на этом белом свете. Как бы те сильно не хотели уйти от этого мира экстравертов, всё без толку. Абсолютно все будет связано с общением и дружественными связями, а ведь они просто хотят мирной жизни, наедине с собой и своими хобби. Жанна тоже этого хотела, вначале даже терпела общество двух своих лучших друзей Ватари и Идзаёй с их бесконечной жаждой приключений, а потом явилась Цветаева Маргарита. Нельзя сказать, что она ненавидела её, просто испытывала сильный испанский стыд от этих необдуманных поступков. Рита в принципе хороший человек, если позабыть про все заскоки, в особенности фанатизм от «призрачной» фигуры из далеких 90-х. В голове тут же послышался голос девушки, твердящий о том, что её такой неторопливый и полусидячий образ жизни ни к чему хорошему не приведёт. Она лишь закатывала глаза в ответ на замечания, ловко уворачиваясь от попыток что-то изменить. И это как раз в тот момент, когда она гуляла с Баджи. Он ничем особо не отличался от Цветаевой, хотя и был в 50 раз хуже. Почему-то оба хотели изменить Жанну, видимо, ради собственной выгоды. Рите это было нужно для создания крутого имиджа, а вот Кейске… С ним всё сложно. — Как ты вообще дожила до своих пятнадцати? Я просто не поверю в то, что к тебе ещё никто ни разу не приставал в подворотне — говорил парень, пока оба шли, разбрызгивая везде воду из луж. Жанна тихо плелась за ним, всё время оглядываясь в сторону знакомой многоэтажки. Она впервые отсутствует так долго с момента их приезда, без всяких там предупреждений и звонков. Хотя..... Уже прошёл больше, чем один день, а друзья до сих пор не спохватились..... — А сам то, как дожил до своих шестнадцати с половиной? Ни за что не поверю в то, что ты ни разу не находился при смерти, с вашими-то игрищами… — отвечает шатенка вопросом на вопрос. Тот странно хмыкает в ответ, но его голос тонет в громких звуках дождя. Они гуляют в дождь, когда из-за непогоды на улице становится чуть свободнее и просторнее. Жанна малясь зябнет от прохлады, зонт она не взяла, а из одежды только футболка, толстовка и брюки. Баджи обещал что-то такое, чего ей хватит для становления полноценной пацанкой. Зная его, это может быть что-то очень рискованное, вроде прогулок по стройке или ночёвки в парке… Может, не стоило соглашаться? — Ты когда-нибудь на байке каталась? — неожиданно спрашивает брюнет и оборачивается. Девушка вздрагивает от неожиданности, чем тоже застает его врасплох. Может, действительно стоило остаться дома? И пускай друзья про тебя забыли, с ними хоть ненамного безопаснее. Она ведь не то что на байке не каталась, а вообще ни на чём подобном! Это просто верх скучности и неумения! И Жанна не нашла ничего лучше, как ответить ему самым наиглупейшим образом: — Причём тут это? Он молчит где-то 5 секунд, и этого хватает для Жанны, чтобы понять, какую тупость произнесли её губы уже не в первый раз. Но Баджи просто посмеивается, а после берёт даму за руку (отчего ту передергивает), и резко срывается с места. Они бегут по мокрой улице какое-то время, не обращая внимания на риск подскользнуться на влажных плитках. Почему-то, от его касаний её кожа перестает мерзнуть на этом холоде, а вены наполняются чем-то тёплым и приятным. Пока тот следит за дорогой, шатенка позволяет себе глупо улыбнуться и пощупать свои горячие щёки свободной рукой. Очухивается она в тот момент, когда Кейске уже отпустил её, и теперь хвастается перед ней своим личным байком. Стоп…Личным байком?! В 16 лет?! Несколько раз похлопав глазами для достоверности, Жанна так и застыла с раскрытым ртом. Баджи не упустил момент подколоть её: — Что, впервые байк видишь? Иль ослеплена красотой? Его голос вытаскивает из прострации и раздумий, и Жанна вновь возвращается к своему привычному образу «кислотной цундере». Она фыркает над его самодовольной рожей, а после сама также улыбается, но чуть более игриво, будто бы кокетничая. — Я, конечно, скучная, но не до уровня деревенской простушки. А ещё, у тебя весьма узкое видение красоты. — Ах, так? — деланно удивляется парень — Тогда, что же для тебя настоящая красота? Что-то переклинивает в ней, и теперь перед ним не «серая мышь», а почти что азартная львица, одним своим видом кричащая о своём доминировании, и… Чёрт возьми, эта сторона ему нравится также сильно, как и боевая сторона Такемичи. — Для меня красота — это хорошее ретро, в особенности Женька Белоусов, — теперь был черёд Баджи хлопать глазами — но я уважаю мнения каждого. Как бы то ни было, что ты придумал? — Увидишь — заманчиво отвечает тот, хлопая на сидение транспорта. Жанна оглядела этот новый удивительный байк на предмет чего-нибудь небезопасного, потом посмотрела на самого водителя. Страх за собственную жизнь вновь вернулся, причём нешуточный. Она ведь действительно ни разу на таких не ездила, все мотоциклисты, которые ей попадались, были кошмарными лихачами, от которых все шарахались, как от огня, так что тревога была вполне обоснована. — Испугалась? — этот чёрт обо всём догадался. И сразу же, едва заслышит его голос, перестает ломаться и быть «скучной». Он действует на неё как гипноз, как тёмное заклятие, заставляющее забыть про все сковывающие тебя цепи, открывающее двери этой просторной клетки со всеми удобствами. Почему то, только с ним Жанна перестаёт быть агрессивной и раздражительной, вместо этого показывая себя, возможно, с той стороны, которую не видели даже самые близкие люди. Он что, колдун? Почему может достать до её ледяного сердца, а до Ханагаки никак? — Разбежался! Что я, зря шла?! — гордо заявила она, запрыгивая к нему. — Хм… хорошо! Тогда держись за меня, да покрепче — начал инструктировать Кейске. Жанна опешила, и опять застыла как истукан. Конечно, он действует на неё положительно, но временами заставляет её ощущать не самые желательные чувства. Она посмотрела на свои вытянутые вперёд руки, потом на него, ещё раз на руки и на него. Губы полушёпотом произнесли: «Что, прямо вот так?». — Да не в том смысле, — посмеивается брюнет, видя это неловкое замешательство — просто держись, чтобы не упасть и не расшибить себе что-нибудь. Щёки мгновенно краснеют от смущения, и до неё мгновенно доходит осознание. Мысленно она ругается и проклинает его за то, что своей «снисходительностью» превращает её в дуру, но в реальности, естественно, просто коротко выругивается, и хватается за него, как тот и просил. Возникает дикое желание расцарапать ему спину за то, что он так её портит, почти лишает рассудка своим особым отношением к ней. Ханагаки и вправду невероятна, раз её не берут подобные трюки Жанна просто замолкает, желая скрыть красное лицо под капюшоном. Но ветер в момент срывает его, обнажив длинные каштановые локоны. Что-то происходит и девушка, вместо того, чтобы дрожать от страха и отпустить его, просто млеет от странной свободы… **** …Дождь продолжал хлестать за окном, стуча тяжелыми каплями по земле. Каждые 15 минут он то усиливался, то переставал, и таков был весь вечер. Совершенно неожиданно, после 2 потрясающих солнечных дней, нагрянул такой ливень! Улицы были серыми и малолюдными, с трудом можно было посмотреть на пейзажи за окном. — Дракен, — за дверью кто-то шевельнулся — можешь заходить, я переоделась. Парень тут же скрипит дверью, заходя в свою комнату. Там сидит Такемичи, рядом лежит её мокрая после дождя футболка, Дракен отдал ей одну из своих. Естественно, та была не по размеру, и болталась частично на уровне поясницы. Он старался никак не акцентировать внимание на том, что он видит абсолютно все прелести сквозь ткань, благо, на ней был бюстгальтер. — И давно ты так ходила? — спрашивает он, садясь рядом — Могла ведь простудиться. — Не слишком то и долго, Дракен-кун, можешь не переживать так сильно — совсем спокойно отвечает та. Кэн старается не слишком долго смотреть на неё, уж слишком заманчиво и желанно выглядит Ханагаки Такемичи. Но он прекрасно понимает, что она живой человек со своими желаниями, чистое сокровище всего Томана, которое нельзя ни в коем случае очернить, осквернить или, не дай Бог, сломать. И прекрасно понимает, что такое невинное солнышко не могло написать что-то такого. Он сощуривает глаза, и наклоняется, чтобы рассмотреть её лицо поближе. Мичи вздрагивает от неожиданности, и почему-то прячет взгляд. Сразу заметив это, Дракен сжимает подбородок девушки, разворачивая к себе. — Что-то случилось? — спрашивает твёрдо, но всё же мягко. Рюгудзи предпочитает не говорить про то сообщение, все уже поняли, что что-то нечисто. Тосва сейчас разбирается вместе с другими бандами, вроде как малое число подозревает в этом возродившихся «Бабочек», естественно, им никто не верит (а зря!). Вчера еле как удалось усмирить Майки, взбесившегося новостью о том, что Мичи могли или могут что-то сделать. Дракен, в отличие от этой «малышни», никогда не соревновался с кем-то за сердце девушки (хотя ему не была чужда ревность), он в первую очередь был озабочен её безопасностью, как и Мицуя. Можно сказать, он был одним из немногих, кто любил ту искренне и сильно. А Мичи было отчего то стыдно перед Дракеном. После того дня с Харучиё, та была сама не своя, то эти странные горячие желания, то это чувство вины перед всеми. Ей казалось, что она «изменила» кому-то из них, побыв с Санзу, даже не встречаясь с кем-то. Было стыдно признаться в том, что она хочет этого ещё. Но Ханагаки логичная и порядочная дама, которая не станет портить жизнь дорогих людей. — Ничего такого, я же сказала, для вас это не будет чем-то особо важным — отвечает она также спокойно. — Такемучи, ты ведь прекрасно знаешь что всё, что касается тебя, для нас важно в первую очередь — говорит блондин, не отпуская её лица — Ты же ведь у нас очень любишь необдуманные поступки и риски. — Ну, Дракен-кун, не начинай — надулась та — А как мне ещё быть? Мне что, стоять в сторонке, пока вы избиваете друг друга до смерти, а потом лежите чуть ли не в реанимации. Сами бы поберегли разок мои нервы… — Скажи об этом Майки — усмехнулся он — Посмотрим, примет он твое мнение или нет. — Ну мне правда немного надоело ощущать себя дамой в беде — Мичи чуть привстала — Ощущение такое, словно бы мне не дано другой роли. В её голосе ощущалась обида, причём давняя. Столько хороших парней, а ведут себя так, словно бы и не доверяют ей вовсе. Конечно, она была благодарна им за защиту и заботу, но не чересчур ли это? Особенно Мандзиро со своим «Это небезопасно». Старых сказок что ли начитались? Хана отошла к окну. Дождь всё продолжал лить как из ведра, а небо почти покрылось темными вечерними красками. Девушка тяжело вздохнула, наблюдая за «плохим настроением Матушки Природы», лишь изредка бросая секундные взгляды на человека сзади. Впервые у неё получилось поделиться своими мыслями по этому поводу, впервые она вообще осмелилась признаться им в чём-то. Рюгудзи молча смотрел за её фигурой, как завороженный, хотя перед ним была лишь спина. Видит шрамы на коже, гладкой и блестящей, как у статуй греческих богинь — результат этих бесконечных рисков ради них всех. Хочет провести по голой коже пальцами и прикоснуться губами, но тут же гонит прочь нечестивые мысли. Вдруг эти шрамы ещё болят? Вместо этого, просто подходит к ней со спины, и надевает на худые плечи свое излюбленное хаори. Он приобнимает её, Ханагаки вздрагивает от неожиданности, но не пытается сопротивляться. Кэн разворачивает Такемичи к себе лицом так, чтобы их взгляды пересекались без каких-либо преград. — С чего ты это вообще взяла? Ты — самое ценное сокровище у всего Томана, ты, можно сказать, вдохновляешь всех нас и вселяешь уверенность — его голос звучал серьёзно, но довольно-таки непривычно для него самого. — Ты явно преувеличиваешь. Вы и до меня были уверенными в себе. Вы и без меня отлично справляетесь, — на её лице возникла едва заметная улыбка — так что не надо лгать. Дракен как-то странно вздохнул, запрокинул голову, произнёс себе под нос что-то похожее на «Вот ты чудо…». Блондинка недоуменно покосилась на него, уже порядком смущенная этой странной атмосферой, такую она ощущала разве что в те моменты, когда близнецы Кавата начинали о чем-то увлеченно спорить с Баджи и Чифую во время их совместных прогулок. — Разве мы стали бы тебе лгать? — он придвинул Мичи ближе к себе — Неужто ты настолько себя недооцениваешь? Вспомни, какие вещи ты вытворяла! Такое не осмелиться сделать даже половина из наших! А эти шрамы? Они только подчеркивают твоё отличие от остальных… В доказательство своих слов, Кэн, сам того не ведая, поднял кончик футболки, открывая взор на большой шрам на животе по диагонали — напоминание о Кровавом Хэллоуине. Свою кучу шрамов она умело маскировала под тоннами косметических средств своей матери, чтобы не вызывать лишних волнений, но само наличие этих шрамов вызывало у некоторых волнения. Они всей Тосвой скрывали от своего лидера истинное количество всех этих следов. — Просто признай тот факт, что ты необыкновенна — коротко и ясно ответил заместитель главы — И у всех есть свои причины любить тебя. Да, Дракен так и сказал, «любить». Конечно, он не был любителем говорить обо всём напрямую, но как же иначе ей объяснишь? И вообще, Рюгудзи не хотел слишком долго затягивать момент признания, он планировал сказать обо всём начистоту где-то на летних каникулах или вообще на Рождество. Однако, судьба распорядилась иначе. — Извини? — её глаза приняли форму теннисных мячиков. — Да, да, именно так, все любят тебя. И им есть за что — без какого-либо стеснения отвечает темноглазый. Ханагаки пыталась опять как-то возразить, но из её губ вылетел лишь странный неразборчивый лепет. Он же, устав слушать эти сомнения и неуверенность после всего пройденного с ними вместе, схватил ту за обе руки и просто потянул к себе. Она едва не вскрикнула от неожиданности, но все вопросы моментально отпали, когда лицо этого человека оказалось в опасной близости от её. За талию крепко держали, вырваться не хватит сил. Это начинает пугать. — Дракен-кун… Это очень странно и дико смущает. Девушка буквально лежит на нём, даже не хочет предполагать о том, что произойдет дальше. Хочется уйти, но тело не слушается. Под давлением этого околдовывающего взгляда мышцы заметно расслабляются, и она даже чувствует лёгкую слабость. Но, вопреки её страхам и тревогам, Кэн просто немного любуется её лицом, отмечая, какие у неё красивые глаза. Пользуясь временным спокойствием, парень просто приближается ещё ближе, практически касаясь с ней носами. Не обратив внимания на немой вопрос в чужих глазах, просто целует её. Хотя, это трудно было назвать поцелуем, так, простое соприкосновение губ, и ничего больше. Но ощущения определенно запомнятся надолго, и будут вспоминаться даже при поцелуях с другими. Это было так мягко и нежно, и, самое главное, очень приятно. Когда они отстранились друг от друга, Такемичи даже и не поняла, что это только что было, настолько это было хорошо. В голове гулял туман, усталость прошлась по всему телу, силы ушли полностью, даже не позволив ей произнести хоть словечко. Она даже не обратила внимания на то, что это был её, фактически, первый поцелуй. Под раздражающие звуки дождя. — Такемучи… извини… — тихо сказал Дракен, непонятно для чего. До неё эти слова не дошли, растворившись в звуках дождя за окном. Мичи уже была в полудрёме и вообще никак не соображала, лишь слушала звуки дождевых капель, разбивающихся о черепицы. Заметив состояние своего объекта воздыхания, юноша просто расположил чужую голову на своей груди. — Да, пока отдохни..... Комната наполняется её тихим и размеренным дыханием, и дождь к тому моменту тоже ненадолго затихает. Рюгудзи просто смотрит в потолок, размышляя над тем, вспомнит ли она этот глупый разговор, когда проснётся? И как поведёт себя его «непобедимый» друг, когда прознает про то, что он скакнул немного дальше остальных? **** .....Перед глазами продолжали пролетать разные цветные пятна, коими являлись огни ночного Токио. Все они смешивались в ядовитые круги, которые, тем не менее, не были чем-то противным или ужасным. Это было незабываемое зрелище, которое можно было лицезреть только с сидения байка, едущего на высокой скорости. Жанна никогда не думала, что свой любимый жанр искусства она увидит в таком неожиданном и до того момента невозможном месте. Девушка даже осмелилась привстать, и раскинуть руки в стороны, как на Титанике, пока вокруг проезжали машины. Наверное, этот поступок был самым экстремальным в её жизни после того случая, когда она случайно кинула камешек в соседское окно или тогда, когда провисела на ветке дерева почти полдня вместе с двоюродными братьями. Ветер приятно бил в лицо, дождевая прохлада уже не была проблемой, а была частью этих незабываемых ощущений. Будто птица в полете, застигнутая дождём. Баджи краем глаза заметил эдакий восторг на её лице, и не мог не ухмыльнуться. Жанна определенно была в самом настоящем экстазе от происходящего. За всё время их непродолжительного знакомства он никогда не видел её такой. Неужели, у неё никогда не было таких «моментов счастья»? — А скажи мне, для чего была эта поездка? Что-то я сомневаюсь, что это поможет мне стать истинной пацанкой — спросила шатенка, не отрывая взгляда от необычайных пейзажей. — Просто хотел узнать, умеешь ли ты чувствовать свободу, — отвечает школьник, не боясь, что его могут треснуть за кое-какие шуточки — а то мне всё время казалось, что ты заставляешь себя тусить с нами… **** — Это и есть твоя «свобода»? — хрипит Жанна на следующее утро. Её лицо красное, нос то и дело шмыгал от сильного насморка, а вся она была замотана в несколько разноцветных шарфов, любезно положенных мамой в чемодан. И вся эта картина была показана Баджи Кейске по видеосвязи, который выглядел не лучше. Вчерашний вечер под дождём дал о себе знать лёгкой простудой и ангиной в придачу. Вначале вывихнутые ноги, теперь ещё и это… Жизнь удалась, ничего не скажешь! — Успокойся, я сам не особо этому рад — после чего брюнет мрачно добавляет — Такемичи сегодня идёт к Мицуе. — Ой ли! Мне б твои проблемы! — она посмотрела на закрытую дверь в свою комнату, за которой слышалось чье-то пение — Одни мои друзья, видимо, заблудились в поисках аптеки, Рита ушла на какие-то разборки с местной бандой, а со мной оставили эту дурёху Светку. До Жанны начал доходить смысл сказанных слов про Ритку. Её глаза едва не выкатились из орбит, а губы тихо произнесли: «О, ужас…». Ей рассказали, что Рита идёт на встречу с каким-то «Поднебесьем», а если учитывать все добытые из воздуха знания, то это не очень хорошие ребята. Она дальше не слушала своего собеседника, слишком сосредоточенная на глупости «подруги», а зря. — Мне тут Хаккай сказал, что к тебе должна прийти его сестра, он сам её к тебе послал — разговор был прерван из-за стука в дверь. В комнату ворвалась Светлана, напевающая себе под нос «Она сумасшедшая, но она моя…» с огромным подносом. Телефон был благополучно спрятан под подушку, но у той с лица не сходила широкая улыбка до ушей. — Даже не пытайся ничего не возражать. Я не дура, и прекрасно всё знаю — сказала она, садясь на стул.