Линч и Джон.

Линч знал что это когда нибудь снова случится, думал,но не хотел признавать. Вновь встать перед выбором и держать в руках жизнь своего напарника. Это был монстр, кажется вновь порожденный фиолетовой землей. Но это прямо сейчас не было важно, важно было то, что эта тварь разворотила его напарнику грудную клетку. Это Линч сейчас должен был лежать на земля и хрипеть от боли, не Джон, что бросился под когти монстра вместо него. Сейчас чудовище не представлял опасности, оно было мертво, журналист не помнил как убил его. Сейчас он не мог оторвать взгляда от своего напарника, неестественно бледного с грудной клеткой ,что скорее похожа на кашу из костей и мяса чем на человеческую часть тела. При всем при этом Джон как то был живым, дышал пуская кровавые пузыри. Когда он делал короткий небольшой вдох, кровяная масса вместо груди слегка подрагивала и каждый раз Линч думал,что попрощается с последним приемом пищи. Ведь он сидел так близко к этому зрелищу, на коленях рядом с медленно умирающем другом и видел все в деталях. Это было даже хуже чем во время обращения Джона в вампира,там был шанс. А тут явно билет в один конец. Тут слабая рука Джона дотронулась до колен линча и потянула на себя, журналист немедля поднес свое ухо ко рту друга, чтобы услышать последние слова. -Умоляю...Убей...Меня...- Джон сказал это на выдохе, из последних сил в отчаянии сжимая колено друга, боль, холод и страх сводили умирающее сознание с ума Линч с ужасом на лице отпрянул, это не те слова, что он думал услышать. Шутка, может признание в секрете, но не это. Это была мольба, просьба о прекращении боли, которую Линч...был готов исполнить. Под рукой не было ничего , чем можно было бы "упокоить" друга. Вот только у Линча были руки, они были большими, созданными для работы, покрытие шрамами и имели стальную хватку. Много ли нужно чтобы толкнуть за грань итак умирающего человека? Линчу понадобилось минута, что растянулась в бесконечность, но кажется лишь для него. Джон же мирно прикрыл глаза как только руки сжались на бледной шее. Это был конец для Джона, для Егора тоже. Он смотрел на свои руки, видел каждую морщинку и шероховатость, каждый шрам и заусенец. Наблюдал за тем как они дрожали, и как на них падали первые капли слез. Он кажется теперь не сможет смотреть на них, теперь он ненавидел их, руки на которых всегда останется ощущение липкой, холодной кожи.