october notes

             цзян ваньинь чувствовал себя более чем глупо, но сбежать от этого ему не хотелось.       впервые за долгое время его комфорт сдвинулся с мертвой точки и окутал его, хоть общая обстановка, на секундочку, сводилась к абсолютно другим мыслям.       насколько ему было известно, в том положении, в котором он находился, нужно было растерять способность трезво думать, искать опору на простынях и рассыпаться на частицы, умолять, просить, получать, что присутствовало в нем, но только отчасти. насколько ему было известно, хуайсан этого от него не требовал, и в принципе продвигал теорию о том, что все должно быть так, как он сам этого хочет.       с не хуайсаном цзян ваньиню невероятно повезло — тот был более чем прекрасным партнером, даже для полностью неумелого, колючего и неразвитого во всех личных плоскостях главы цзян.       он был чуток и внимателен к человеческим состояниям, к чужим желаниям и ко всем мелочам.       — ты такой чудесный, — шептал тихо, украдкой, — такой хороший. ты справился со всем, что было тебе вверено. ты чудесно справился, а-чэн.       было трудно устроиться на постели вдвоем, когда хуайсан хрупкий и тонкий, а ваньинь широкоплечий и выше него на голову, но они смогли сделать это, и хуайсан принимал весь вес партнера на себя, уткнувшись лицом в изгиб шеи и работая рукой внизу.       — лучший, самый лучший. я так горжусь тобой. ты хороший.       его пальцы сжимали член у основания, поглаживая аккуратно и размеренно, методично. цзян чэн неоднократно видел, как эти пальцы складывали печати, преобразуя светлую ци в силу, как эти пальцы держали кисть и веер, но прямо сейчас они высвобождали его энергию, держали его, и если для этого нужно было пройти весь этот путь — то он ни о чем не сожалеет.       — а-сан, пожалуйста, — он срывается.       — тебе не нужно просить, — хуайсан принимает на себя его дрожь, обнимает крепче, — ты заслужил, ты заслужил все.       — а-сан!       это не о нем — хуайсан позволяет опереться на себя, даже если от этого труднее дышать, хуайсан сползает ниже, чтобы было удобнее, даже если от излома бровей и напряжения на чужом лице его самого мажет, хуайсан ласкает его сосредоточенно, концентрируется на нем, не думая ни о чем больше.       это для него — ваньинь толкается в чужую руку, трется об нее и хрипло стонет, принимая на себя больше, чем мог бы вынести, не отводя бедра, когда головка становится слишком чувствительной даже для касаний, его волнует донельзя сама мысль о том, что он все это заслужил и не должен работать сверх меры, и он кончает раньше, чем предупреждает, но хуайсан ничего не говорит ему на этот счет.       — вот так, — он подтягивается на подушки, позволяя цзян чэну устроиться сверху и привалиться головой к его плечу, — ты чудесно справился.       хуайсан хвалил его за малое, за физическую потребность и низменные плотские желания, и при таком взгляде на ситуацию все казалось глупым, но ваньинь чувствовал себя более чем комфортно.