Спасибо, что сыграла со мной!

Ее трясло. В голове эхом отдавались последние слова Чи Ён и короткий, сухой треск снятого с предохранителя пистолета. Самого выстрела Сэ Бёк даже не услышала: он потонул в гуле всеобщей спешки, волнения и многократно усилившегося стука стеклянных шариков. Съежившись в самом дальнем углу просторной комнаты, больше похожей на склад, Сэ Бёк нервно раскачивалась из стороны в сторону, бездумно разглядывая беспокойно передвигавшихся по помещению людей. Док Су, гораздо менее хладнокровный, чем обычно, отчаянно пытался хорохориться перед остатками сколоченной в первые же дни банды; Ги Хун, в ужасе от принятого решения, готов был в любой момент расплакаться и сидел возле невозмутимого, решительного Сан Во – тот, кажется, и не сомневался в правильности собственного выбора. Довольная Хан Мин Ё устраивала очередной концерт – и он выглядел еще неуместнее на фоне очевидного горя мужчины, сыгравшего со своей женой… Теперь их было не так много. Сэ Бёк знала имена почти каждого из игроков. – Как тебя зовут? – раздался низкий, безразличный голос. – Тебе зачем? – грубовато спросила девушка, исподлобья глядя на новую знакомую. Кукольное личико ничуть не изменилось. – Звать тебя по имени, конечно. Зачем еще?.. Сэ Бёк уткнулась носом в колени. Она не плакала, когда умер отец. Не проронила ни слезинки, когда узнала, что мама все еще находится в КНДР. Даже когда ее брата забрали в детдом, девушка молча выслушала требования руководства. Вскоре она попала в банду трусливого и подлого Док Су – переиграть его в его же игре ей не составило особого труда, но и он не упустил случая отомстить ей по-своему – ему физическая расправа казалась самым страшным наказанием. Но и тогда она не сломалась; она с трудом сдержала порыв плюнуть ему в лицо сгустком крови, скопившейся во рту: тогда бы он ее непременно убил, а ей еще столько нужно было сделать – найти посредника, который сумел бы отыскать и доставить в Южную Корею маму, забрать брата… Девушка судорожно вздохнула; слезы сами стекали по щекам, и она даже не пыталась их сдержать. Да, она стойко переносила все тяготы и лишения, но ледяное спокойствие, интерес и искренность Чи Ён проникли в самое ее нутро, пробив ее железную броню в считанные минуты. До встречи с этой странной девушкой Сэ Бёк считала себя сильным человеком, которого невозможно сломить – но саркастичная и в то же время апатичная новая знакомая показала, что палитра человеческих страданий куда шире, чем представляла себе беженка. С предательством Док Су она смирилась довольно легко – откровенно говоря, она никогда не делала на него большую ставку, но вот если бы ее предал кто-то из родных… если бы она попала в ситуацию, с которой поразительно хладнокровно справилась Чи Ён… Сэ Бёк уже не была уверена, что стойко выдержала бы это испытание. Девушка, смаргивая с ресниц слезы, выглянула из-за сложенных рук. Она по-прежнему придерживалась своей тактики: сторонилась людей, ни с кем не поддерживала разговоры и не ввязывалась в перепалки – даже не строила догадок касательно следующей игры. Чи Ён вела себя примерно так же – с той лишь разницей, что ей было откровенно наплевать на происходящее вокруг. Ее взгляд бездумно блуждал по комнате, изредка цепляясь за однотонные изображения, и загорался слабым отблеском интереса только тогда, когда случайно утыкался в Сэ Бёк. – Мой отец был пастором, – как ни в чем не бывало протянула она, глядя в пространство перед собой. – Он убил маму. Тогда он Богу не молился. Эту фразу она произнесла пугающе равнодушно, с какой-то кривой гримаской, значения которой Сэ Бёк понять так и не смогла. С тем же безразличием Чи Ён рассказала и об убийстве, которое совершила сама. – Давай съездим на остров вместе? – предложила она сразу же, со странной блуждающей полуулыбкой, когда ее глаза, чуть навыкате, остановились на глазах собеседницы. – Я научу тебя тратить деньги и мечтать с размахом. Сэ Бёк не поняла – слова Чи Ён звучали как издевка, но сарказма в спокойном голосе она не уловила. Раздался одиночный выстрел, и девушка словно спохватилась: – Ах да. Она посмотрела на таймер над дверью и коротко хмыкнула. – Мы так и не придумали, во что будем играть. Сэ Бёк уткнулась головой в колени и принялась отчаянно кусать губы, чтобы не разрыдаться в голос. Чи Ён выронила шарик – или сделала вид, что выронила, – и повернулась лицом к новой знакомой. Сначала ее кукольное лицо казалось, как прежде, непроницаемым, может быть, чуть насмешливым, однако Сэ Бёк, неожиданно охваченная ужасом и паникой, сумела различить в темных глазах что-то еще – глубокое чувство, которого, возможно, никогда не испытывала сама. – Бросай еще раз! Еще! – закричала она, хватая подругу за хрупкие плечи. – Это нечестно! Ты поддалась мне! Чи Ён привычно пожала плечами, но удержать маску полного безразличия не сумела. Ее глаза тут же наполнились слезами, но испуга в них Сэ Бёк так и не увидела. – Мне некуда идти и не к чему возвращаться. Ты должна выиграть. Смысл этих слов дошел до Сэ Бёк не сразу. В системе координат у каждого из присутствующего здесь людей была какая-то цель: кто-то пытался выиграть клад, чтобы оплатить свои многочисленные долги; кто-то бежал от проблем; кто-то настроил против себя серьезных людей и скрывался в надежде сорвать куш и сбежать насовсем… Чи Ён не знала, зачем пришла – и даже не думала о том, на что потратила бы выигранные деньги, если бы дошла до финала. Ей, в сущности, было все равно – и любой исход соревнования ее полностью устраивал. – Кан Сэ Бёк! Спасибо, что сыграла со мной! Сухой щелчок курка. Оглушительный выстрел. Подступающая к горлу тошнота. Она снова осталась одна.