Симуран

Ким поставил чашку на стол, заставив сидящего рядом Норна вздрогнуть и поднять глаза. Эмофон полыхнул каким-то страхом и удивлением. Ушёл в себя и не заметил, что не один, или по привычке думал, что эмоции не с кем было разделить, и был в этом уверен? Так по связи и веяло какой-то неопределённостью, а ещё был страх. Ким бы и не докапывался до Норна, если бы не эмоции от того сна, настигшего его тогда на Балане. А после него они толком и не поговорили, поэтому… — Всё нормально? Вопрос, заданный в лоб. По глазам Третьего было видно, что этот вопрос застал его врасплох. Он проморгался, сцепляя руки в замок, и как-то напрягся. Ким терпеливо ждал. Хоть встряхнуть и надавить хочется, но, если давить начать, то может же и захлопнуться и по эмпатии, и так. Поэтому проще было ждать, когда Норн сам «созреет» для разговора. Тем более ему рассказать хочется, эмополе не даст соврать… — Не знаю, как сказать, если честно. Ким задумчиво потёр переносицу пальцами. — До сих пор то событие с пиратом мёртвым мучает? Третий вздрогнул, и в эмофоне Ким почувствовал страх. Значит, верно угадал… — Как ты узнал? — За дурака не держи, — хмыкнул Ким, мягко сжимая тонкую кисть Норна. — Как будто бы непонятно, что это воспоминание тебя до сих пор мучает. Третий прерывисто вздохнул и прикрыл глаза. Было понятно, что ему неприятно об этом говорить. Но с другой стороны… мыслей его Второй не читает, а снов больше не видит. То ли Третий хорошо экранируется, то ли… — Иногда даже думаю, что без памяти зверя было бы… легче. Не помнить, что я тогда убил парня этого, не помнить этот вкус, — Третий резко встал и направился к раковине. Схватив стакан, он наполнил его и залпом осушил. Вытерев рот рукой, он обернулся к Киму. Его глаза потемнели, и Второму стало не по себе. Нет, зверь, конечно, непредсказуемый из Третьего тогда вышел — непонятно, что от него ждать, да и силы в этом странном существе было много — случай на «Чайке» они с Севкой до сих пор помнят. Особенно то, как им хорошо так от Третьего попало… — Может, Крыс тогда был и прав, назвав так? — Нет, — вырвалось у Второго. — Мы так не считаем уж точно. Третий внезапно опустился на колени и уткнулся головой в живот Кима. Тот от неожиданности принялся гладить его по голове, успокаивая и даря уверенность в своих намерениях. Да, он не считал его монстром. Но, может, просто из-за ситуации? Но затем перед глазами возникла картина из прошлого. Медуза, Крыс с Весельчаком и Норн — тощий, со встрёпанными волосами. И он трансформируется в это странное существо. Что бы он тогда подумал? Что среди пиратов появился ещё один метаморф? Логичная же мысль, раз они на «Чайке» тогда на анализы его чуть не разобрали, что бы было тогда? Возможно, что Ким бы его пристрелил, убив и Крыса. Ладно хоть повода ему не давали. — Если честно, то я… был готов к смерти от ваших рук. Слова Третьего резко вырвали Второго из размышлений, настолько они выбивались из этой странной атмосферы, возникшей между ними. И тут такое… — Совсем рехнулся? Может, метаморфы для всей галактики и зло во плоти, но тебя бы мы не убили из-за этого. — А изучали бы? Второй опустил плечи фиксианца и со вздохом растрепал вечно лохматую шевелюру. — Наверное… но не убили бы точно. Второго словно просканировали, настолько взгляд Третьего был неподвижен и пристален. Затем Норн опустил глаза, и ощущение рентгена пропало. Поверил? Или пытается избавиться от того влияния слов, что Крыс ему явно не один раз говорил? — Верю… Хоть и трудно поверить, когда… — Третий встал, тщательно отводя взгляд. По эмофону было ясно, что Норн отчаянно хочет провалиться сквозь землю от стыда. И те слова, которые он не высказал, Второй словно услышал. Сожаление о смерти, страх за них и неуверенность. Сколько же Крыс тогда ему говорил подобные слова о монстре? Наверное, много, раз он до сих пор так думает. Неловко встав, Ким сгрёб фиксианца в охапку, передавая тепло и поддержку. А с метаморфизмом уж точно разберутся.

***

После больницы Третий не произнёс ни слова, да и Киму с Севой говорить тоже не хотелось. Мало того, что Крыс объявился, так ещё и выяснилось, что он навсегда останется овощем. Связь ли виновата или ещё что — неизвестно, но на душе было пусто. Они так и сидели в гостиной, ни произнеся ни слова, когда Норн просто ушёл в комнату, закрыв дверь. Это удивило Кима, ведь обычно Норн не терпел закрытых пространств, а тут… Так сумасшествие пирата подействовало? Или сожалеет о случившемся? Во втором Ким сомневался, ну уж больно по связи шло сочувствие, так что второй вариант он не исключал. — Забавно, — подал голос Первый. — Сколько лет мы за ним гонялись, а тут из-за своей самонадеянности поплатился разумом. Ким согласно кивнул, ничего не говоря. А что тут скажешь? Если до этого при встрече Второму хотелось набить Крысу морду или ещё как изощрённо погонять, то теперь даже говорить ничего не хотелось. Да и что сказать? Такого уж точно никому не пожелаешь — остаться овощем навсегда. Некоторые ухитряются даже сопереживать врагам. Теперь он прекрасно понимал, что Норн имел тогда в виду. Хотя казалось, что уж пиратам капитаны вряд ли бы сопереживали. Видимо, общение с Третьим даёт о себе знать, хотя пристрелить Крыса тогда хотелось. Но не при Риле. И не при Норне уж точно. Ким прислушался к эмпатической нити, что связывала его с Третьим — и чуть не споткнулся, вскакивая с кресла. Первый поймал Кима, который уже хотел бежать ловить Третьего по городу, и несильно встряхнул за плечи. — Что случилось? — Связь затухла, — прошептал Ким. — А он мог, трансформировавшись в тилана, улететь. Через окно, например… — Он не улетел. — Чего? — Не улетел, — Первый отпустил Кима и отошёл к столу. А затем показал коммуникатор, который фиксировал то, что происходит в комнате Норна. Второй выдохнул — не улетел, но скрутился на кровати в комок, поджав лапы и прикрывшись крыльями. Хвост спокойно лежал на простыне, не меняя цвет. — Спасибо, — Ким потёр переносицу. — А то я уже перепугался… — Что на эмоциях улетит? — Сева усмехнулся и похлопал Кима по плечу. — Сознание уж теперь у него точно не рухнет в пропасть — ты поддержишь. Ким ничего не сказал, лишь сделал глоток кофе и направился в сторону комнаты Третьего. — Она же закрыта… — Не уверен, — Ким толкнул дверь. На удивление, она поддалась.

***

— Вот скажи, — Крыс привычным движением провёл по спутанным волосам Третьего и несильно сжал их, а затем отпустил, — чем тебе так это всё интересно? Ну, промолчишь ты про формулу, а дальше? Связь никуда не денется. Так к чему такое геройство? — трансформированная клешня провела по вертикальному шраму на спине фиксианца, и из начавшей заживать раны потекла кровь. Третий повернул голову так, чтобы видеть лицо своей… половинки. Нет, Норн не ксенофоб ни разу и к крокрысам обычно нейтрально относился. В принципе, если не на стороне пиратов, то с ними даже худо-бедно прожить можно. Но ему, правда, тот ещё экземпляр бешеный достался. Хотя сейчас и пытается в благородного играть. Это, конечно, хорошо — несколько часов спокойствия ему явно не повредят, тем более когда не впиваются в спину, царапая так, что до костей чуть не доходит… Но почему-то всё происходящее ощущалось неправильно. — Слух тебе толстяк, что ли, повредил? — Крыс аккуратно перевернул фиксианца на спину, склонившись над его лицом и щёлкая пальцами. — Ау! Я с тобой говорю или с кроватью? Третий слабо улыбнулся и повёл плечами. Иногда даже можно представить, что у них семья… если бы не эта свистящая пустота в голове и почти чернота на месте того света, который горел до установления связи. — Не повредил, не переживай, — сказать всё же что-то надо было, пусть и сорванным и далёким от нормы голосом. — Ну раз слышишь хорошо, то вопрос, наверное, знаешь, — выпрямился Крыс, сжимая тонкую руку фиксианца. Не сбежит, и пират об этом позаботился, но иногда трогать пленного хочется. Чтобы знать, что он твой и ничей больше. Норн слабо улыбнулся. Наверное, ответ был очевиден, но, может, Крыс надеется, что он рано или поздно примет связь? Нет уж, не в этой жизни. — Наверное, вера в свет, — глаза Норна ничего не выражали, и он смотрел в потолок. — Или просто вера. Рука Крыса отпустила его. А затем последовал резкий удар по лицу. — Эх вы, ангелы-святоши, — Крыс сплюнул, и в его эмофоне Норн уловил зажигающуюся злость пополам с интересом, который тщательно задавливался. — Какого чёрта в космос тебя понесло? Сидел бы на Фиксе, и было бы всё спокойно. Но нет же, — Норн сжал зубы, силясь не закричать от хруста в плече: Крыс на силу не скупился, когда был в бешенстве. — Хоть в космос не выпускай тебя или под жёстким конвоем, чтобы никому не достался, — Норн попытался отвернуться, но худые пальцы вцепились в подбородок, и… — Норн, ты как? — голос Кима вырвал его из странного сна-видения, который накрыл внезапно и надолго — он даже не сразу заметил, как начался переход в звериную форму, пусть уже и не такой болезненный, как в прошлые разы. — Всё в порядке, — говорить в состоянии тилана становилось всё легче и легче. — Просто не по себе стало от таких новостей. — Про свихнувшегося Крыса? Вот вроде ровно и спокойно сказал, но почему стало неуютно? Чёрт, ну почему у тиланов нет способности к эмпатии? Было бы значительно проще. Но приходилось полагаться на остальные органы чувств, так как в ближайшее время в гуманоидную форму не вернуться — сил много затрачено. — Да, про него. — И чего грустить? Даже хорошо, что грозить нам не будет, а то житья бы нам не дал, если выжил бы. Норн махнул хвостом, не зная, что ответить. А как объяснить вину, которая поселилась в нём после этой встречи в психиатрической больнице? Когда видишь друга, который пострадал от того, кто с тобой был связан? Как объяснить то состояние, которое возникло у него после того, как было объявлено о том, что Крыс навсегда останется таким — не помнящим себя, не узнающим никого и с дырой в груди? Он видел её тогда очень отчётливо — на том месте, где происходит связь с фиксианцем и где у них самих находится эмоузел, была дыра, словно выжженная бластером. Но Третий не чувствовал злости, страха или ненависти, которые, он думал, будет испытывать при виде пирата. А вместо этого начало возникать сочувствие — сочувствие к тому, кто оказался заперт в глубине сознания навсегда. Поменялись местами? Наверное, так и было, только почему-то кажется, что Норн сам его запер в такой ловушке. Запер навсегда. Откуда оно взялось, такое ощущение? Может быть… Он решил приходить к нему, чтобы убедиться в том, что он никому не навредит? Или просто пытаться его простить? Хоть за такое и не прощают, но… Ненавидеть проще, а вот простить и отпустить — сложнее. Так почему бы не попробовать? Хотя ненависть была бы понятна для него, но к счастью (или к сожалению, как посмотреть) фиксианцы не могут испытывать негативные эмоции. Чуждые они для них всё же и непонятные. Видимо, что-то поняв, Ким задумчиво кивнул, и ненадолго воцарилось молчание. Третий уже начинал проваливаться в сон, когда Ким заговорил: — Тогда только ты к нему будешь ходить. Я… наверное, не смогу… Не сейчас… — Второй покачал головой, замолчав. Но Норн и без лишних слов всё понял. Тоска, недовольство, недоумение, облегчение — странный коктейль, но он описывал всю эту ситуацию лучше всего. Вместо ответа Третий просто пристроил голову на коленях у Второго и закрыл глаза. Хорошо, что Ким понял. Хотя… может, и не понял. Но время покажет.