Выпью твою кровь, закусывая сердцем

      Ферзь, главная фигура — и столь отчаянно сбита мелкой пешкой.       Дилюк со вздохом опустил руки и нервно передвинул очередную фигуру. С каждым разом ситуация на поле становилась все напряженней — Дилюк проигрывал в ничью с самим собой. Прямо как в жизни. Мы летим, наталкиваясь на новые преграды от самого себя.       «Мне необходимо сосредоточиться. Ну же, давай.» — закусывая нижнюю губу до крови, мужчина вдруг неожиданно с невероятной силой смахнул со стола шахматную доску, глядя на то, как фигуры будто в замедленной съемке летят на пол, с треском обваливаясь вниз. Разум поглощал туман — Рангвиндер с хрустом сжал собственное запястье. «Я должен остаться… здесь. В твёрдой памяти, чёрт побери» — злость давала силы сохранять спокойствие, она растворяла мглу в глубине души. Жажда не давала покоя.

***

      Всё началось с той самой ночи, когда реальность острым ножом прочертила «до» и «после».       Юный Рагнвиндер помнил тот час, когда отец умирал у него на руках, пытаясь убить его самого. Помнил руки на своей шее — сознание с хрустом ломалось; помнил, как отец, взирая бешеными глазами, будто в горячке, из последних сил вонзил зубы в мягкую белоснежную кожу Дилюка.       С тех пор юноша нёс на своих плечах отвратительную участь вампира.

***

      Сглотнув с десяток спасительных таблеток, Кэйа лёг на кровать, устало взирая в потолок и борясь с желанием выломать стену.       Сегодня чертовое полнолуние. А значит, хреново не только ему.       «Чёрт, если я приду к нему, всё вновь станет хуже», — думал Альберих, но едкое чувство вины, словно яд, не давало успокоиться. Ломило всё тело — но Кэйа знал, что там, в таверне, разбивая бокалы и опрокидывая шахматные доски, бушует ураган куда страшнее.       Забавно, что оборотней и вампиров крайне схожие проблемы один раз в месяц — жажда. У Кэйи отрастали волчьи уши с хвостом и хотелось сожрать кого-нибудь — к счастью, действие таблеток останавливало полный процесс перевоплощения в волка, позволяя оборотням оставаться в трезвости. Дилюку же приходилось куда паршивей. Когда у вампиров жажда, их не остановят никакие таблетки — они готовы пойти на что угодно ради хотя бы нескольких капель человеческой крови. Но не Дилюк. Этот упрямец до конца отрицал свою обретенную природу. Отказывался даже от донорской — а ведь с каждым годом ему становилось только хуже.       Не смотря на далеко не самые лучшие отношения со сводным братом, Кэйа всерьёз переживал за него. Именно поэтому, громко крехтя и покашливая, Кэйа тяжело поднялся с кровати, таща за собой свой огромный хвост.       Кэйа понимал, что беспокойство — не единственная причина.

***

      Мужчина сидел на полу, раскинув руки, и боролся со сном, зная, что если уснёт то точно сорвётся, когда встанет. Руки мелко дрожали, голова раскалывалась, не было даже сил подняться и отползти в самую дальнюю комнату таверны, где ему хотя бы было бы чем дышать.       Ещё не услышав стук в дверь, Дилюк почувствовал тонкий запах крови, столь знакомый, что стало понятно, кто пожаловал к нему в гости.       — Не смей… заходить. — как можно громче прошипел Дилюк, слыша свой голос лишь отдаленно, через пелену слабости.       — Если не откроешь, я выломаю дверь. — невнятно послышалось в ответ.       Не найдя в себе никаких сил, чтобы ответить, Дилюк лишь дернулся дальше от двери, но было уже поздно. Как только та открылась, воздух полностью наполнился сладковатым запахом. Голову резко качнуло, невыносимая боль вспыхнула, как зажигалка.       — У-хо-ди… — прошептал мужчина, глядя на то, как над ним склонилось смуглое лицо. — С-стой…       Дилюк, не взирая на слабость, резко поднялся. В глазах потемнело, а комната пошатнулась. Жажда, резкое желание получить свое, вонзиться в приоткрытую кожу на шее и оставить следы по всему телу.       Дилюк встряхнулся, призывая свое благоразумие и вновь обессиленно осел на прохладный пол.       — Пожалуйста... уйди. Ты же знаешь, я не хочу причинить тебе вред. Тебе и так сегодня тоже... не сладко. — почти на надрыве выдохнул мужчина.       — Ты уже очень слаб. — Кэйа опустился на пол к нему, заставляя Дилюка резко вздохнуть от столь сильного запаха. — Прими хотя бы немного крови сегодня.       — Снова предлагаешь своей? Какая забота. Растешь, Кэйа. — через силу усмехнулся тот. — Я не собираюсь пить ничью кровь. Даже оборотня. Она вызовет во мне привыкание. И если выпью сегодня у тебя, то следующим месяцем весь Мондштадт будет в вампирах. Мы — отвратительные создания, нам всегда мало. Будто бы обычным людям не «всегда мало».       — Неужели ты думаешь, что правда, ты сможешь обратить человека? Да ты посмотри на себя. — Кэйа оценивающе взглянул на мужчину, зная, что тот еле сдерживается. Альберих понимал — дразнить красноволосого точно не стоило. Но «оборотенская» сущность вызывала странное желание съязвить, заставить вампира сжать все свои нервишки. Кэйа повел головой, убирая наваждение. О чём, он, чёрт возьми, думает?..       — Знаешь, если я выпью крови, то ни капли не покажусь слабым. — в глазах заметались искры и Дилюк зло посмотрел на мужчину.       — Вот таким ты мне нравишься даже больше.       Слова зависли в тишине комнаты, было слышно лишь судорожное дыхание. К голове Кэйи резко прилила кровь. Ляпнул же эдакое.       — Уходи уже. Я отказываюсь от твоей крови, даже зная, что не могу тебя обратить в вампира.       «Несносный придурок.»       — Я могу быть твоим постоянным донором. Тогда ты привыкнешь только к моей крови. — Кэйа вопросительно посмотрел на красноволосого.       Повисло молчание, после которого Дилюк сразу поднялся, и схватил первую же бутылку вина со стола и треснул об стену так, что та содрогнулась.       — Я СКАЗАЛ — УХОДИ. ТЫ ЖЕ И САМ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ПОСТОЯННЫМ ДОНОРОМ НЕ БУДЕШЬ. ТЫ ВЫНУЖДАЕШЬ МЕНЯ…       — Что вынуждаю? Вынуждаю тебя принять самого себя? — Кэйа тоже яростно вскочил. — Да ты видишь, как ты, чёрт возьми, подыхаешь, с каждым годом тебе становится только хуже, а ты даже не единого варианта не выбрал, чтобы выжить.       — Тебе то какое дело? Какое тебе дело? Да ты хоть знаешь, что со мной? Иди к чёрту. Я лучше сдохну, чем буду таким же, как они. Они заразили моего отца, я ненавижу их всех! — вечно спокойный мастер Рандвиндер теперь же превратился в бедствие.       — САМОЕ ОБЫКНОВЕННОЕ ДЕЛО. Ты знаешь, что у меня развито чутье, когда я полуоборотень. Я тебя чувствую. Чувствую все твои гребанные эмоции каждый раз, когда ты сыплешь здесь фигурами и винными бутылками на полу. Чувствую, что сейчас ты еле сдерживаешься, лишь бы только не вонзиться мне в горло. Чувствую, понимаешь?       В глазах Дилюка прочиталось резкое недоумение, которое сменилось новым порывом ярости.       Дилюк отошел к стене, сжимая в кулаке осколок стекла. — Уходи. Не приходи больше в полнолуние. Никогда.       — Так значит, тебе все-таки хотелось, чтобы я приходил? Тебе становилось легче, не так ли?       — Легче? — сверкнув глазами, мужчина смерил Кэйю холодным взглядом. — Да ты все только портишь, заставляешь извиваться, дразнишь. Иди.       Шаг за шагом, и слова мужчины затихли. Кэйа остановился прямо возле него и наклонился к лицу. Еще мгновение и губы того примкнули к Дилюку. Секунда, и Кэйа почувствовал сильный толчок к стене.       — Что ты делаешь? — прозвучали слова прямо над волчьим ухом Альбериха.       — Просто пытался тебя заткнуть.       — Да ты хоть осознаешь, что ты сделал, чертеныш. — прошипел Дилюк. — Вид оборотня плохо на тебя влияет. Помню в прошлый раз ты засосал незнакомую девушку с улицы, но с черта ли ты лезешь ко мне? Выметайся уже.       — Знаешь, ты прижимаешь меня к стене, сделать это уже, кхм, сложнее. — насмешливо ответил Кэйа, сам не осознавая того, что заигрывает с Дилюком.       Еще одна противная особенность оборотней.       — Ты напросился.       Две секунды и Кэйа с грохотом летит на пол, чувствуя, как ему в руку вонзаются осколки стекла, раскиданные по полу.       Запах крови застыл в воздухе. Дилюк уже не сдерживается — в его глазах полыхает несвойственный ему огонь, разум окончательно растерялся в воздухе, оставив лишь жажду и похоть. Кэйа почувствовал, как начинает тонко дрожать, когда белоснежные пальцы берут его исцарапанное запястье.       — А теперь ты вздрагиваешь, как пташка. Сам же хотел, да? — Дилюк слизывает с руки вязкую каплю крови и зубами выталкивает осколок. Кэйа нервно сглатывает: красный цвет крови идет к губам Дилюка, эта часть идеально дополняет его внешность.       Кэйа завороженно ощутил, как прохлада пальцев оказалась у его шеи.       — Что же. Тебе будет очень больно. — с этими словами Дилюк вонзил острые клыки тому в глотку. У Кэйи сжалось все внутри, а мужчина тем временем жадно глотал кровь. Тело нервно дрожало, каждый глоток до мурашек тревожил Кэйю. Когда хватка наконец ослабла, мужчина нервно выдохнул, в ответ на этот выдох он услышал следущее:       — Ты думаешь, это всё? Устал, малыш? — голос красноволосого звучал хрипло, а слова будто лезли в самую душу.       «Нет, продолжай, мне нужно больше.» — так и хотелось воскликнуть Альбериху, но Дилюк и так понял его без слов.       То, что они делают — неправильно. Но в конце концов им обоим стало наплевать.       Дилюк разрывал рубашку Кэйи, удерживая того за хвост, попутно оставляя на смуглом теле розовые засосы и укусы до крови. Боль смешалась с удовольствием, Кэйа уже откровенно постанывал, когда мужчина касался его ближе к животу, удерживая второй рукой его затвердевший сосок.       — Чёрт… — выдохнул красноволосый, видя как под ним извивался его сводный брат. В голове будто прояснилось, но отступать уже было поздно.       Кэйа принялся срывать рубашку Дилюка, помогая себе ногтями. Дилюк остро ощутил царапины в области позвоночника.       — Давай… — прошептал в ответ тот, потянув ширинку брюк Дилюка на себя. Со штанов соскользнул ремень, тонкая тряпка уже не спасала от кое-чего твердого, что уперлось Кэйи прямо в хвост.       — Ты уверен? — Дилюк посмотрел в глаза Кэйи и увидел «да» во взгляде. Дилюк просунул руку под нижнее бельё мужчины, услышав в ответ сразу несколько постанываний. Найдя колечко мышц, Дилюк приторно усмехнулся, ощущая, что Кэйа сейчас находится лишь в его власти. Сразу два тонких пальца проникли в плоть, Кэйа резко задохнулся, вздрогнул, стоны шли откровеннее с каждым разом.       — Я… готов. — прохрипел он. Дилюк достал член, и приблизившись довольно резко толкнулся. Пару вздохов и Кэйа уже почти не мог сдерживать себя, левой рукой хватаясь за свой член.       — Ты думаешь, я дам тебе довести себя самого до оргазма? Ошибаешься. — Дилюк резко схватил мохнатое ушко Кэйи прижимая к полу. Дилюк наклонился прямо к смуглому лицу и прильнул к губам, сильно их прикусывая. Пока слюна и кровь смешивались с многочисленными стонами, Дилюк ускорился, заставив тело Кэйи прогибаться под ним. Несколько мгновений и белая жидкость плеснула на живот Дилюка, а тот тем временем одновременно кончил в Кейю.       — Хах… понравилось? — Кэйа лежал среди порванных тряпок, весь в непонятной крови и сперме, но на его лице бродила улыбка. Вместо ответа Дилюк притянул его к себе, целуя в шею, которую еще несколько мгновений назад терзал клыками. Обвив хвостом тело Дилюка, Кэйа уставше закрыл глаза. Другой мужчина последовал такому же примеру: вместе, среди хаоса, они вырубились спать прямо на полу, абсолютно не думая ни о чем.       Иногда и пешки побеждают, пройдя через поле, становясь ферзем, как верх человеческих желаний. Или… не совсем человеческих.