Болотница

— Вару! Ты где?! — Феликс неожиданно остановился, обернулся и осмотрелся с тревогой. Они с остальными уже минут пятнадцать шли по темной дороге в соседнее село, пребывая в не очень хорошем настроении духа. Да тут ещё и пиковый потерялся…  — С первым сентября! — На червового осыпалась целая гора листьев. А нет, нашелся. Феликс вздохнул с облегчением, но тут же дал нашедшемуся Вару подзатыльник.  — Да ты хоть понимаешь, что это серьезно? Не хватало чтобы ты ещё пропал! Может, мы их никогда больше не увидим, а ты тут шутки шутишь! — Смех — одна из защитных реакций на страх. Не злись на него, таким уж Вару был создан. И ни он, ни мы измениться, увы, не можем, — проговорил Данте и вздохнул, пиная ногой полузасохший листик. Феликс, как впрочем и Вару, притих и продолжил идти в сторону деревни. Эти двое одновременно, не сговариваясь, посмотрели на ясное, без единого облачка, небо и задумались каждый о своем…

***

Вот собственно была и она. С прошлого прихода в ней абсолютно ничего не поменялось, люди как жили так и живут. С чего бы всему меняться? Это было одно из тех мест, где никогда ничего не происходит, казалось даже если настанет конец света, люди продолжат жить в своей рутине. — Вот мы и пришли, — сам не зная для чего, Зонтик прошептал эту фразу себе под нос. — Ага… Ты не знаешь, где эта девочка живёт? — спросил червовый у Вару, но тот ожидаемо ответил отказом. — " Ну да, он же ее один раз только видит…»  — Может, вернёмся к тому магазину? Она туда вернётся, наверное… То есть, надо же ей что-то есть, правда? — робко предложил трефовый.  — А вместе нее не могут прийти ее родители? — задал очевидный вопрос Габриэль и на него никто не ответил. Понятно, что такая возможность была высокой, но ведь надо бы начинать что-то делать, верно? Так что все согласились с Зонтиком, и — о чудо! — удача им улыбнулась и возле магазина и правда вместе с группой других ребят гуляла нужная им девочка. Правда, одета она была по другому, так что узнал ее Вару далеко не сразу. А когда узнал, то быстро подскочил к группе, и распихав остальных подростков, начал ее распрашивать.  — Так! Вот ты то нам и нужна! Скажи, ты не знаешь, что делать, если наши… — он немного помедлил, пытаясь подобрать определение, — знакомые превратились в ужасных чудовищ, чуть на нас не напали и ушли далеко в лес? — Все это время он отчаянно жестикулировал руками и даже ногами, будто боялся, что обычный язык она не понимает.  — Эээ… А кто ты вообще? — девочка подозрительно прищурилась и на всякий случай отошла от валета подальше.  — Кто я? Великий и ужасный Вару, хе-хе!  — А… Погоди, я кажется тебя вспомнила. Это не ваша ли странная компания дня четыре назад припёрлись сюда из той странной деревни? — она скептически подняла бровь и уставилась на Вару. Но через несколько секунд сама и продолжила. — Так чего вам от меня надо?  — Я объяснил уже! Если ты такая уж и глухая, могла бы и вовсе не разговаривать!  — Ребята, может, не будем ссориться? — к девочке и валету подошла остальная компания. — Так ты нам поможешь? — умоляюще обратился Зонтик к ней.  — Да с чего вы взяли, что я вам могу помочь? — фыркнула та и уже хотела уходить, как вдруг задумалась. — Хотя… Знаете, я наверное знаю человека, который может это сделать.

***

 — А твоя бабушка точно сможет нам помочь? — спросил Габриэль по дороге к дому Галки (а именно так звучало ее имя, как клоны выяснили у нее самой).  — Ну, не совсем… Но она живёт здесь почти с самого рождения, а это почти сто лет назад… Так что возможно она и застала похожие случаи! А если и нет, то, — тут она понизила голос до шёпота, — она изучала магию. Да, колдуньей она не является, они давно все повывелись из наших мест, но о таких случаях маги должны знать многое. — М-магию? А разве она существует? — сомнительно спросил у Галки Зонтик, параллельно думая о том, что Куромаку точно бы этим словам не поверил. — «И ещё сказал бы, что это все выдумки и в волшебство верят только маленькие дети.»  — Не в городах, там то и духом не пахло. Она только в тех местах осталась, где человек редко ходит, а на нашей земле таких мало осталось.  — Если не верить в чудо, оно никогда не придет. Если забывать о других, помощи дождаться не от кого будет, — задумчиво изрёк Данте и все замолчали.

***

Габриэль посмотрел на своего короля. При каждом взгляде на него внутри появлялось какое-то странное чувство, будто стрекозы внутри летают. И ведь даже не получалось ни у кого спросить, что бы это значило… Зонтик и Феликс (единственные, кто хоть как-то нормально общался с Габри кроме Данте) сами не знали, а у других зачастую находились более важные дела. Что же касается самого Данте… Габриэль смутно ощущал, что ему об этом рассказывать не надо. Хоть он наверное и мог ему помочь, но казалось, будто случится что-то плохое от его рассказа… Вот Габриэль и держал все в себе и ему оставалось лишь тайно смотреть на короля, дабы ощущать такое приятное, но в тоже время и немного болезненное чувство.

***

— Вот мы пришли, — возвестила Галка, когда они остановились около большого зелёного дома с белой крышей. Зонтик мысленно про себя отметил, что наоборот смотрелось бы куда красивее. Несколько капел упало на землю, а через секунду полило прямо как из ведра. Девчонка, пытаясь перекричать барабанящий по земле дождь, пригласила всех внутрь. — Галина? Вернулась уже, внученька? — к ним вышла низенькая старушка с бело-селыми волосами и красной шалью на плечах. Она радостно улыбнулась девочке, но через секунду ее выражение лица сменилось на подозрительное: — Кого это ты к нам привела? — Из Анцыбаловки они, — хмуро откликнулась та, заплетая из хвостика косичку, — друзей их забрала… Она по всему… Бабушка удивлённо и испуганно ахнула, отступая от гостей на шаг. Затем, очнувшись, быстро спросила у внучки полушепотом, игнорируя клонов: — Вода на них то попала?  — Я почем знаю? Здесь они, не попала наверное.  — Извините, но вот на Данте попала маленько… Он тоже ушел, но вернулся уже на следующий день, а это буквально вчера было… — тихо проговорил Зонтик, словно не хотел что б его услышали. Бабушка быстро перекрестилась и тихо охнула. — Но… Это же… Невозможно… — со страхом удивлённо спросила Галка. — Такого не было никогда… — А значит подобное уже было? Но мы же сможем их спасти? Или нет? Данте? — повернулся Габриэль к своему королю. — Я не знаю, Габри, — грустно улыбнулся тому Данте и погладил по волосам. — Так… Присядьте-ка лучше на софу нашу. А я вам расскажу, что да как тут происходит. Идёт? — все согласно поктвалм головами. — Галка! Принеси чаю людям! — прикрикнула бабушка на внучку, присела на ближайший стул, пододвинула его к гостям и тихо начала рассказывать. — Жил в Анцыбаловке дед ваш или прадед, Евгений Лоскатухин. Он первый-то заметил, что ближайшие к нему дома обезлюдели. Просто покинуты были, оставив имущество все и живность, гусей, куриц там, свиней. И непонятно никому, с чего бы такое случилось. Жили себе здесь припеваючи да не тужили. А как только пропала пятая по счету семья, он и заметил, что пропадали только те, что к нему за водой в колодец ходили. Единственный колодец в деревне ведь был. Вызвал он мужиков из Зеленово, да те ему и помогли, колодец спилили, и сверху крышкой плотной накрыли.  — И что, никто тех, кто пропал, не искал? — поразился Феликс. — Родня может и искала. У кого она была. Но в вашей деревне живут обычно те, у кого только они и есть на белом свете. — Может? — возмутился валет червей, который всегда считал, что в мире должна быть одна доброта. — Это же живые люди! И всем все равно?! — Такова значит их судьба. Ушли — значит ушли. Что им суждено пережить, то и будет, а нас не касается. Старушка немного помолчала и добавила:  — Вертаешь их, а они уже не они ж вовсе. — В смысле н-не они? — испугался Зонтик. — Не тех, которы ушли. Лучше и не вертать. Для всех же лучше. — Почему это? — впервые за рассказ подал голос Вару, что было удивительно для него самого. Он сидел, задумавшись, и даже не сразу понял о чём говорят. Галкина бабка немного строго на него посмотрела, но все же решилась ответить.  — Точно не скажу. Поговаривают же, будто вселялся в них кто. — Они были как зомби? — Какая така ещё зомби? — не поняла старушка. — Ну, то есть как одержимые? — поправил зелёного клона Данте. — Не могу сказать. Что-то в них было не то, не ихнее. — задумалась бабка и продолжила рассказ. — Потом в вашей деревне никто уже бесследно не пропадал. Просто уезжали и переселились кто куда: в соседние села, кто в город. Кто пытался продать дома дачникам, но те то же надолго-то не задерживались. Никто здесь задерживаться надолго не хотел. Да и с живностью проблемы тож появились. Люди не пропадали, а птица и мелкие домашние, навроде собак и кошек, пропали все. Думали на лис иль куриц, но в ловушки никто не попадался. И собаки молчали. — Но сейчас у одной из местных бабушек есть куры, — добавил Феликс. — Это у какой-такой местной старушки, как звать, с какого ж дома? — удивлённо нахмурились Галкина бабушка. — Ну, я точно не знаю, но мы когда только приехали, то там кукарекал кто-то, да и следы иногда видны были, да ребят? — уже не так уверенно продолжил Феликс. — Нет там никаких кур, да и быть не может.

***

— Дед Евгений продолжал следить за опустевшими домами. Хотя следить — это одно слово. Некому там было воровать-то. Ни гостей, ни туристов, ни дачников. А оставшиеся жители все пенсионерами стали.  — А что с ним самим стало? — поинтересовался Феликс.  — Так вот здесь же он и помер. — махнула старушка рукой.  — Прямо вот здесь? — рассмеялся Вару, после чего Феликс дал ему подзатыльник.  — В Зеленово, — вторила ему Галка, которая наконец принесла чай. Бабушка неодобрительно на нее посмотрела, но замечание делать не стала, а просто продолжила: — Так я и говорю, прямо здесь. Приехал как обычно за провизией, да и прихватило его. Сердце, говорят. И врачи уж не успели, скончался сразу. А Пират-то его плакал, бегал, скулил тут. Скучал по хозяину, наверное.  — Пёс что-ли? — переспросил Вару. — Да. Здоровенный такой, никого к себе кроме Лоскатухина не подпускал. Побаивались его, хотя никого не трогал, не лаял никогда.  — В Анцыбаловке вообще никто не лает, — брякнула Галка. — А что стало с Пиратом? — поинтересовался Феликс. — С ним все хорошо, да? — Кто ж его знает, псину. Сгинул. Его к себе ж брать боялись, суровый зверь. Подкармливали, но брезговал, не ел. Где питался, не понять. А потом как-то враз пропал. Может, пошел хозяина искать, да на болоте сгинул. Как нашелся, так и пропал, должно быть. — В смысле? — задал вопрос Габриэль. — Так Евгений его на болоте его выловил, когда помет топили. С мешка прямо и снял. Остальных-то утянуло, а этого не успело. — А что он там делал? На болоте? — Смотрел. У них все смотрели, Лоскатухины-то. Место ведь гнилое поганое, вот и смотрели, откуда да чего здесь так. На моей памяти пять раз же деревня выбирала, да власти всегда заново заселяли. Мол, чего чего новые дома строить, лучше уж старые использовать. Никто ж не мог понять, куда все семьями съезжают. И работа была, и хозяйство наладили и нате вам. Только Лоскатухины там и жили. Как дома один из них, так сразу все налаживается. Как уедет — в армию, или ещё куда — все сразу наперекосяк. — Ага… Ясно… Ну, мы пойдем, наверно? — неуверенно спросил Зонтик. Галкина бабушка промолчала. Клоны тихо поднялись с дивана, Феликс поблагодарил хозяином за гостеприимство, и они уже хотели уходить, как вдруг раздался голос: — Хм… А знаете… Ежели хотите друзей или братьев своих спасти, думаю, что ещё одна история вам не помешает. — Со счастливым концом? — Нет, но зато все было по-настоящему.

***

— Жила в вашей Анцыбаловке семья большая, да была у них дочка средняя, Лариска. Жили они на краю деревни, поближе к лесу, да и к дому Лоскатухиных тоже. Не тужили, больше всех не жаловались. А тут как раз весна была ранняя и дождливая. Молодежь по вечерам гулянки стала устраивать до самой темноты. То в клуб всей гурьбой, то кино приедет, то просто на заборах сидят и все вместе песни поют. Лариска как раз в возраст вошла, с ребятами и торчала. И в Зеленово ее хорошо знали. Никто сначала неладного не замечал. Вот только раз подружки вернулись без нее, гомонят стайкой, а она следом плетется, будто не с ними. В другой раз опять особняком. Спросили, мол, поссорилась, что ли, с подружками? Зачем тогда с ними ходишь? Нет, отвечает. Не ссорилась. Все как обычно. Однако все равно какая-то странная была. А потом старшая проснулась что-то ночью, а они с Лариской в одной комнате спали. Слышит, сестра с кровати встала, и в открытое окно с кем-то говорит. Тихо бормочет, не понять. И вроде отвечает кому-то, а никого не слышно. А потом раз, и перемахнула через подоконник. Сестра-то ее зовёт, а Лариска не слышит ничего. Ну, она и завопила, весь дом переполошила. Выскочили все, поймали Лариску у задней калитки. А та будто снулая ходит, смотрит и не видит, не узнает свою семью. Вырывалась было, но вяло. Домой не вернули и глаз не спускали. А потом придумали, чтобы Лариска при училище в общежитии жила, подальше от дома. На выходные возвращалась к родителям, а потом обратно возвращалась. Отправили ее и все вздохнули. Не хотели родителям говорить, что ее боятся. И от подружек она отдалилась, и выглядела как-то по другому. Вроде Лариска, а вроде и не она вовсе. Но в училище опять, говорят, обычной стала. Училась нормально, почти что без троек. Да только кто говорил, что она обычная? Те кто с ней в общежитии жили. А им откуда-то знать, какая она обычная? И вот всё идёт чередом, да утром как-то соседи не слышат, чтобы в Ларискином доме жизнь кипела. Двери в дом нараспашку, да в сарае скотина запертая орет. И не слышно, не видно больше никого, даже их собаки. А ведь не говорили, что собираются куда-то. Да и животных не бросили и вещи свои. Подскажи их, да бестолку. Даже в лесу никаких следов нет, собаки тоже не чуяли. В общем, сразу все поняли, что их она забрала, Лариску спасли, вернули, а ей голодно. Вот всю семью и сманила.  — Да кто она-то? — с раздражением в голосе спросил Вару. — Тварь болотная, чье имя здесь просто так не называют… Не то беды не миновать. — Ну, мы уже не миновали, так что… — Вару! — Кстати, имена у вас чего-то не нашеньские. Чего так? — Мы просто из-за границы приехали, из… Польши! Да, из Польши, вот и имена не русские, — неловко попытался оправдаться Феликс, хотя было заметно, что ему не особо поверили. — Но нас же не попытались утащить или вернуться за нами… — заметил Данте. — Вернётся, вернётся, куда ж денется… Не пристало ей