Blurred Lights.

Эндрю всегда нужны были очки. Но то, что они ему были нужны, не означало, что ему нравилось их носить. Когда он жил у Касс, она заметила, что он часто щурится, когда ему приходится смотреть на что-то вдаль. Он всегда сидел так близко к телевизору, чтобы читать субтитры. Он всегда наклонялся вперёд, чтобы прочесть уличные знаки, когда Касс брала его с собой на прогулку. Было очевидно, что он никогда ничего ей не скажет, поэтому она пошла к нему. Эндрю сначала отказывался, настаивая на том, что со зрением у него всё в порядке и что ему не нужно его проверять, но Касс не сдавалась. В конце концов, он согласился, просто чтобы она перестала спрашивать. Он терпел, когда ему смотрели в глаза и задавали вопросы, хотя старался как можно больше затруднить работу окулиста. Если его собирались раздражать в течение получаса, он имел право хотя бы немного развлечься, верно? Когда всё было сказано и сделано, он выбрал несколько случайных оправ и отправился в машину, пока Касс не закончит платить. Как только они вернулись домой, он засунул очки на дно одного из ящиков и больше в них не смотрел. По закону они не нужны были ему для вождения, а школа волновала его не настолько, чтобы хотеть увидеть доску, поэтому он никогда их не носил. Потом он попал в колонию для несовершеннолетних и совсем потерял эти очки. Он не потрудился попросить Тильду о новых. Только на третьем курсе колледжа он снова начал задумываться о своем зрении. Дело было не в том, что оно влияло на его игру в экси. Он по-прежнему был лучшим вратарем в лиге. Нет, то, что заставило его снова задуматься о проверке зрения, был Нил. *** Нил, проводящий большую часть времени с Эндрю, как и Касс, начал замечать, что он щурится. Но он ничего не говорил, просто помогал Эндрю, когда мог. Он старательно вычитывал уличные указатели, когда знал, что они нужны Эндрю. Он фотографировал меню, если оно было слишком далеко, и передавал Эндрю свой телефон. Сначала Эндрю разозлился. Ему не нужна была помощь. Он прекрасно видел, даже если ему приходилось немного щуриться, чтобы разглядеть некоторые вещи. Он пошел к окулисту только для того, чтобы Нил прекратил возиться с ним. Его рецепт сильно изменился за эти годы. Очевидно, у него был астигматизм, из-за которого он не мог носить контактные линзы. Отлично. Он хотел, чтобы Нил перестал беспокоиться о нём, но очки были слишком заметны. Одна мысль о том, что люди будут комментировать изменения в его внешности, утомляла его. Хотя, похоже, у него не было выбора. На этот раз он более тщательно подошел к выбору оправы. Они были чёрными, широкими и плоскими сверху, затем более тонкими и круглыми снизу. Нил замер, когда впервые увидел Эндрю в них. Была глубокая ночь, и они собирались покататься. Эндрю решил, что это самое подходящее время, чтобы начать носить очки, поскольку в темноте ему обычно труднее видеть. Он верил, что Нил ничего не скажет, хотя это не помешало его взгляду задержаться на оправе, и легкий розовый румянец окрасил его щеки. Эндрю приподнял бровь, но Нил промолчал. Эндрю мог бы подумать, что молчание Нила было результатом того, что он просто устал, если бы Нил не избегал смотреть на него всю дорогу. Он не сводил глаз с окна, на самом деле ничего не видя. Единственный раз, когда он заговорил - он прочитал Эндрю знак, больше по привычке, чем по чему-либо ещё. Когда они наконец припарковались, Эндрю повернулся лицом к Нилу. Нил оторвал взгляд от открывающегося перед ним вида, все ещё с трудом встречаясь взглядом с Эндрю. - Выкладывай, - сказал Эндрю, не в силах больше выносить молчание Нила. Нил наконец-то посмотрел на Эндрю, розовый цвет его лица был заметен даже в темноте. — Что? Эндрю не стал тратить время на то, чтобы повторить свои слова. Он продолжал смотреть на Нила, пока парень не отвел взгляд, судорожно сжимая свои пальцы. — Просто... эти очки. Они хорошо выглядят, так что... Эндрю, смутившись, несколько раз моргнул. — Что? Нил снова встретился с ним взглядом. — Ты хорошо выглядишь, – сказал он, и слова прозвучали быстро и напряжённо. — Я не хотел пялиться. Настала очередь Эндрю отвести взгляд. — Сто сорок шесть, Джостен. Нил рассмеялся, его поза немного расслабилась, когда он опустился на сиденье автомобиля. — Это правда. — С каких пор ты заботишься о том, чтобы говорить правду? Нил мягко усмехнулся. — С тех пор, как я познакомился с тобой. Эндрю почувствовал, как его губы дернулись в подобие улыбки. Он стер её с лица, прежде чем сказать: — Сто сорок семь, скоро будет сто сорок восемь. Нил снова засмеялся. — Ты собираешься снова надеть их? — Нет, – ответил Эндрю. Но он, конечно, это сделает. Только в поездках. Только с Нилом. И он позволит Нилу пялиться сколько угодно.