My soul will find yours

      От каменных стен отдаются басы музыки. Она гремит за дверью, гремит в ушах. Перед Сэм зеркало и раковина, в которую она стряхивает серый пепел, качает головой в такт громыхающей музыке и подпевает невпопад. В голове приятный дурман, легкие заполняет дым сигарет, а впереди — полная неизвестность. Август подходил к концу, и оставался последний учебный год в колледже, а что после него — Сэм даже знать не хотела.       — Сэм! — в дверь барабанит подруга, вызывая лишь негодование. — Выходи! Наши уже давно выступают!       — Иду! — отвечает Сэм и делает последнюю крепкую затяжку, прежде чем выкинуть окурок в унитаз.       Легким движением руки поправив прическу, откинув пряди волос назад, она одернула короткий топ, недостающий даже до талии, и вышла в переполненный зал.       В зале шумит пьяная толпа. Десятки голосов подпевают вокалисту, все скачут, танцуют. У нее и самой против воли растягивается улыбка на губах, дурман в голове все больше застилает разум, расслабляя тело и отпуская лишние мысли. Подруга тут же утягивает ее в центр танцпола.       На сцене молодая восходящая группа, их друзья. Ну, как друзья? У Сэм с вокалистом небольшая интрижка — ничего серьезного, так, погуляли пару раз, с сотню раз целовались. И дело, кажется, близилось к чему-то большему.       — Небольшой перерыв, — объявляет вокалист, когда очередная песня подходит к концу, — а еще… Сэм, тебя ждет большой бокал пина колады возле барной стойки.       Сэм в притворном снисхождении закатывает глаза, но с радостной улыбкой спешит к барной стойке.       — Я — Сэм!       Внутри мгновенно прокрадывается недовольство, стоит ей заметить парня, который вцепился в высокий бокал пино колады и требует бармена отдать его ему.       — Могу документы показать!       — Что здесь происходит? — Сэм остановилась возле барной стойки, с показной неприязнью глянув на парня и переведя вопросительный взгляд на бармена. — Кажется, это мое? — произнесла она, указав на бокал, в который вцепился парень.       — Вообще-то, мое, — ответил он, нахально приблизив свое лицо к ней. — Не слышала? Оставили для Сэм.       — Да, для меня, — усмехнулась она.       — Мы с вокалистом учимся вместе, — настаивал парень, — он вечно у меня лекции скатывает и обещает расплатиться. Он меня сюда и позвал!       Сэм громко фыркнула на это, оглядев его насмешливым взглядом.       — Ну, а мы с вокалистом час назад целовались в гримерке. Коктейль он оставил для меня.       — Тебя зовут Сэм? — парень отпустил стакан и чуть отпрянул, чтобы оглядеть ее с головы до ног. — Это мужское имя!       — Саммер, — с холодом отозвалась она. — Меня зовут Саммер. Но все зовут меня Сэм. А ты?       Секунду помедлив, будто осмысливая сказанное, парень ответил:       — Сэмюэл.       Сэм еще мгновение сдерживалась, но после расхохоталась в голос.       — Это же имя для деда!       Парень обозлился, устремив на нее тяжелый взгляд.       — Пошла к черту, — бросил он и присосался к бокалу, в несколько больших глотков осушая его под возмущенный взгляд Сэм.       Обалдев от такой наглости, Сэм схватила чей-то недопитый коктейль и выплеснула его на несносного мудака. Сладкий напиток попал на его волосы и на футболку. Сэмюэл вытаращил на нее глаза в ужасе.       — Твою ж!.. Это «Misfits», мать твою! — прокричал он, указывая на свою заляпанную футболку.       — Ну-у… отстирается, что ты так паникуешь? — неуверенно усмехнулась она, тем не менее, ощущая легкую вину, понимая, что погорячилась. — А «Misfits» классный сериал, кстати, — Сэм попыталась сгладить обстановку, широко улыбнувшись. — Обожаю Нейтана!       — Сериал? — процедил он, перебивая ее. — Какой, к черту, сериал?! Это американская панк-рок группа!       — О, — оживилась Сэм, — правда? Я не знала!       — Куда тебе, — он презрительно хмыкнул, показательно оглядев ее, — позерша.       Сэм никогда не отличалась терпением. А еще никогда не позволяла оскорблять себя.       И уж она точно не позерша.       В лицо парня полетела первая пощечина.       Когда два крепких охранника выталкивали их на улицу, недоумок кричал, что его спровоцировали, что он ее не бил, а только лишь защищался. Сэм угрожала охранникам, что нажалуется руководству, или вовсе — родителям, если ее немедленно не пустят обратно.       Однако их двоих все равно выперли на улицу.       — Довольна? — процедил парень с именем деда.       — Ты первый начал, — огрызнулась она.       — Дура, — бросил он и, круто развернувшись, широким шагом куда-то целенаправленно направился.       — Эй! Стой! — она заторопилась за ним. — Ты что, оставишь меня здесь одну?!       Сэм не была трусихой, но этот район славился дурной репутацией. Постоянные грабежи, изнасилования и убийства. В компании друзей не так страшно, но все ее друзья остались внутри и сейчас наверняка думают, что она в гримерке с вокалистом.       — Значит, сейчас тебе нужна моя помощь? — Сэмюэл через плечо бросил насмешливый взгляд на нее.       — Джентльмен никогда не оставит леди в беде, — важно заявила она.       — Я не джентльмен, а ты не леди.       — Ну, мог бы и притвориться!       Он уже собирался что-то ответить, но их внимание привлекла шумная и пьяная компания из трех мужчин агрессивной наружности, идущих вдалеке в их сторону.       Затормозив, Сэмюэль устремил на нее сомнительный взгляд, на который Сэм постаралась принять самый невинный и безобидный вид, похлопав ресницами.       — Ладно, — снисходительно произнес он. — Идем.       — Ты на машине? — удивилась она, когда они направились в сторону парковки. — Ты же пил!       — Я выпил не так много, чтобы не садиться за руль. Но я выпил достаточно, чтобы согласиться тебя подвезти.       — Это еще что за рухлядь? — спросила Сэм, когда он остановился возле видавшей виды машины.       — Это Форд мустанг! Вообще-то. Раритет! Сама ты рухлядь, — обиженно добавил он. — Садись.       — Я просила у родителей кабриолет, — улыбнулась она, усаживаясь на переднее сидение. — Но папа сказал, что купит его только тогда, когда я хотя бы один семестр без долгов закончу. А пока что езжу на старом мамином Порше.       — А я не общаюсь с родителями, — с некой гордостью произнес Сэм. — Три года дома не был.       — Почему? — поразилась Сэм.       — Родители хотели, чтобы я поступал на политологию, продолжил дело отца, а я это терпеть не могу. И собственными силами поступил на факультет «Искусствоведение».       Сэмюэл явно этим фактом очень гордился.       — Круто, — протянула она.       — Да, порой, приходится не просто. Я подрабатываю в автомастерской, где и отхватил эту малышку, — он любовно похлопал по рулю. — А еще… пишу портреты на заказ, — несколько смущенно добавил он, но вновь принял воинственный вид: — Но родительские подачки брать не собираюсь!       Они выехали с парковки на оживленную улицу.       — Так ты художник? — приятно удивилась Сэм.       — Можно и так сказать. По крайней мере, планирую им стать. Тебе в какую сторону? — спросил он.       — Я живу на Ричмонд-Рой-Кросс.       — Это же другой конец города! — возмутился он, но тут же поменялся в лице, брезгливо глянув на нее. — Это район тупых мажоров.       — Видимо, ты о нем не понаслышке знаешь, — сладко улыбнулась она.       Сэмюэл что-то вполголоса проворчал про ненавистную родню.       — А ты думал, я в общаге живу? — насмешливо поинтересовалась Сэм.       — Да я про тебя вообще не думал, — обронил он, однако устремил на нее горящий взгляд. — И, между прочим, я живу в общежитии. И ничего плохого в этом не вижу. Что ты делаешь?! — рассердился он.       — Ты куришь? — спросила Сэм, обнаружив в бардачке машины сигареты.       — Нет, — огрызнулся он, — они здесь для таких, как ты лежат. И не надо рыться по ящикам.       Достав одну сигарету, она зажала ее губами и чиркнула колесиком зажигалки. С удовольствием затянувшись, она откинулась на спинку сидения, прикрывая глаза.       Сэмюэл вел уверенно и быстро. Из окна ее лицо обдувал прохладный ночной воздух. Мимо них без конца мелькали яркие вывески и проносились встречные машины с горящими фарами.       Не хватало лишь музыки. Сэм пыталась найти в его бардачке какие-нибудь кассеты (она бы сейчас послушала Элтона Джона), но нашла только сигареты.       — Поехали на каньон, — даже для самой себя неожиданно предложила она.       — На каньон? — усмехнулся он. — Да ни за что.       — До него быстрее, чем до меня ехать.       — А вдруг ты окажешься сумасшедшей маньячкой, которая нападет на меня?       — Боишься, что не справишься? — провокационно спросила она.       С сомнением глянув на нее, Сэмюэль лишь нервно усмехнулся в ответ.       — Да ладно тебе, поехали! Я там сто лет не была!       Каньон считался своеобразной достопримечательностью в их городе. Сэм же считала, что это самое красивое место на Земле. Речная долина с отвесными склонами из острых серых камней. Вдали от городов и поселений. В августе небо над каньоном сияло звездами.       — Поедем туда, и ты искупишь свою вину за то, что выпил мой коктейль, — снисходительно произнесла Сэм.       Сэмюэл на это глаза закатил. Так надолго, что Сэм не удержалась, попросив его лучше следить за дорогой.       — Этот вокалист… твой парень? — спросил он, не глядя на нее и наблюдая за дорогой.       — Да нет, — отмахнулась она, — так, всего пару раз погулять сходили.       — Ты же сказала, вы с ним целовались в гримерке.       — Думаешь, я у него такая одна? — усмехнулась она.       — И для чего тогда тебе это надо? — недоуменно спросил он, на мгновение повернувшись к ней.       — Просто так, развлечения ради, — ответила она, и вдруг устремила на него внимательный взгляд. — А ты что, с кем-то целоваться готов только после свадьбы?       У него румянец на щеках вспыхнул, и гневный огонек в глазах.       — Разумеется нет! — выпалил он.       — Нам туда, — указала Сэм, когда они оказались на развилке: вправо — к ее дому, влево — к каньону.       Тяжело вздохнув, Сэмюэл повернул влево.       — А ты на кого учишься? — сменил он неловкую для себя тему.       — Вначале я училась на факультете «Истории», но на втором курсе перешла на филологический.       — Почему?       — Парковка возле корпуса больше, — неловко ответила она, — а возле исторического машину оставить негде было.       — Почему-то я так и думал, что ты полная бестолочь.       Сэм ничего на это отвечать не стала. В целом, она была согласна. Она бестолочь. И отец ей частенько об этом напоминает.       Но интереса к учебе она и правда никогда не испытывала. Перед поступлением родители дали ей на выбор пару факультетов, на один из них она и поступила. Уж она бы точно не смогла так, как Сэмюэл — бросить всех и выживать самому. Нет, Сэм привыкла к комфорту и безбедной жизни, пусть для этого и приходилось делать то, что просит папа.       Ночью магистраль за городом была совершенно пустая. Доехали до каньона они быстро. Свернув с трассы, они оказались на песчаном бездорожье. Сэмюэл, оправдывая свое имя, ворчал как дед, пока они ехали по песчаным заносам и поднимали пыль.       — Это того стоило, правда? — восхищенно спросила она, выходя из машины.       — Ну да, — нехотя признался он. — Красиво.       Перед ними простиралось глубокое ущелье с отвесными скалами. Сейчас, ночью, оно казалось черным и бездонным. А сверху черно-синее небо с мириадами переливающихся звезд — в августе их как никогда много. Они казались такими объемными и яркими, словно, руку протяни — достанешь одну из них.       У нее всегда в такие моменты дух захватывало от величия природы, от величия вселенной. Мир казался необъятно огромным. И они такие маленькие, совсем крошечные в нем.       Опустившись на капот машины возле Сэмюэля, она достала очередную сигарету.       — А ты сама чем хочешь заниматься? — спросил он.       Сэм неопределенно плечами пожала, продолжая любоваться окружающим их величием.       — Ты вообще что-нибудь любишь?       — Я музыку люблю.       — Играешь на чем-то? — заинтересовался он.       — Немного на клавишных и немного на гитаре, но… я больше писать стихи люблю.       Несмотря на открытый и доверчивый характер, а Сэм редко делилась личными вещами. Однако раздражающий незнакомец вызывал доверие.       — У моей подруги Эммы есть своя группа, — добавила она, наконец, опуская взгляд на него, — они часто играют в баре неподалеку от общежития. И иногда я с ними выступаю… на вокале.       — Ты еще и поешь? — то ли с восхищением, то ли с насмешкой спросил он.       — Немного, — скромно улыбнулась Сэм.       — А для меня споешь? — нахально спросил он.       — Обязательно, — Сэм ему обворожительно улыбнулась. — Как только ты напишешь мой портрет.       Сэмюэл вдруг стал очень серьезным. Сжал губы, свел брови и обвел ее лицо цепким взглядом. От столь внимательного взора серых глаз ее в жар бросило. Вдруг страшно захотелось ему позировать, лишь бы этот взгляд был прикован к ней.       — Что?.. — стараясь не показывать смущения, спросила она.       — Я бы мог, — просто ответил Сэмюэл. — Портрет стоит две твоих стипендии. Ах да… ты же вечная должница и стипендию не получаешь.       Сэм недовольно выдохнула и отвернулась. Ну что за человек?!       — Да я шучу, расслабься, — насмешливо произнес он.       Она вновь скосила на него глаза, чуть дольше приличного задерживая на нем взгляд. Вначале он ей показался противным и неопрятным, с длинными вьющимися волосами чуть ниже плеч, в ею же заляпанной футболке с жутким черепом, со злостью в глазах и презрительной усмешкой.       Но когда у него лицо расслабленно, он вполне приятный. Сэм даже назвала бы его привлекательным — у него определенно правильные черты лица, с тонкой линией губ и выразительными серыми глазами. Ей они напоминали отвесные скалы глубокого каньона, над которым звезды сияют.       Внутри вдруг что-то щелкнуло, и ей до ужаса захотелось его поцеловать. Сэмюэл сейчас выглядел как в кадре фильма. На капоте своей раритетной развалюхи, в футболке с жутким черепом, черными волосами, спускающимися чуть ниже плеч и яркими серыми глазами. Смотрит на нее с вызовом, а позади него бесконечное небо.       Сэм могла бы написать песню об этом.       Но не поцеловать первая. Не его.       Она всегда легко делала первые шаги. Говорила, что в голову придет. Поступала, как велит душа. Целовала тех, кто нравится. И все это было легко. Но сейчас ее вдруг охватило непривычное волнение. Дрожь до кончиков пальцев прокатывалась под его взглядом. Казалось, кожа наэлектризовывается от его близости.       — Я напишу твой портрет за один поцелуй.       Словно придя в себя, Сэм презрительно фыркнула:       — Это ты всем девчонкам так говоришь?       — Нет, только тебе, — совершенно серьезно ответил он. — Вижу, что ты себя едва в руках держишь, — добавил он с издевкой.       Она метнула на него горящий взгляд.       — Ты — придурок, ты знаешь это?       — Придурок, который напишет твой портрет за поцелуй.       — Хорошо, — с вызовом произнесла она. — Тогда я потом напишу песню о том, как целовала одного придурка за портрет.       — Считаю, это будет весьма взаимовыгодный обмен.       Не давая ему договорить, не желая слушать его глупый голос и не желая оставаться под взором насмешливых глаз, она обхватила рукой его голову и сходу прижалась к нему с поцелуем.       На его губах терпкий привкус рома от коктейля. А еще от его пальцев, что обхватывают ее лицо, пахнет масляными красками. Отчего-то это до одури с ума сводит.       Он мгновенно перехватывает инициативу. Целует требовательно, чувственно. По телу дрожь прокатывается, когда он ее талию сжимает, смело придвигая к себе ближе.       Поцелуи до того нетерпеливые, словно они не пять минут этого ждали, а по меньшей мере целую вечность. Сэм вздрагивает от каждого его касания, тянется к нему все ближе. С упоением в ответ целует, жаждет большего. А внутри все трепещет, сердце задыхается от переизбытка эмоций — и откуда их столько разом взялось?       Она до этого момента будто и не целовалась никогда.

***

      Сэм проснулся от шума, раздающегося вдали. Словно он спит возле трассы. Спит на чем-то твердом и неудобном. Но, стоило ему прийти в себя, в сознании всплыли обрывки прошедшей ночи. Шумный бар; девчонка с летним именем и ее яркая улыбка; скоростная трасса и ночное небо; и мягкие губы девчонки, ее руки и страсть, вскипевшая в его теле.       Распахнув глаза, он взглядом сразу наткнулся на Саммер. На заднем сиденье машины невероятно тесно, у него затекла спина. И затекла одна рука, придавленная Саммер. Но ее лицо так близко, что он быстро забывает о неудобстве. Она крепко спит, прижимаясь к нему, приоткрыв рот, а Сэм разглядывает ее лицо. У нее аккуратные родинки на скулах, длинные светлые ресницы, соблазнительные трещинки на губах. У нее правильный нос и четко выделены линии скул и челюсти — только картину писать. Ее портрет он напишет, даже если она ему ни цента не заплатит.       Не удержавшись, он протянул руку, убирая прядь волос с ее лица.       Саммер… Она напоминала лето. Как ее имя, как все в ее образе. Яркая одежда, голубые прядки в ее светлых волосах, глаза, в которых мерцали звезды словно в летнюю ночь. От нее пахло летом. Цветочным лугом, теплыми ночами и свободой.       Она была как жаркий июньский день, как гроза и ливень в июле, как метеоритный дождь в августе.       — Саммер…       Чуть приоткрыв один глаз, она глянула на него, но тут же зажмурилась и теснее прижалась к нему.       — Зови меня Сэм, — невнятно произнесла она, обдавая жаром его шею.       — Нет, я буду звать тебя Саммер.       — Такая ты вредина, Сэмюэл.       Он кожей чувствовал ее язвительную усмешку — так близко ее губы касались шеи. А он свое полное имя терпеть не мог. Оно и правда для деда, в честь которого его и назвали. Но ее имя — прекрасно. Ее имя — лето.