Кошмар

Руки не прекращали дрожать, а сердце чуть ли не силилось выпрыгнуть из груди от страха и беспокойства. Какая бы мысль у него не была в голове, лицо оставалось бесстрастным, не считая широко раскрытые глаза. Зрачки чуть подрагивали и метались с одного предмета в комнате к другому. Комната Натаниэля всегда была в идеальном порядке, и это даже не его заслуга. Чья угодно, но не его. Не его заслуга, что в комнате нет сильно режущих предметов или каких-либо ещё предметов для защиты. Его всё никак не покидало чувство горечи и проигрыша. Он же... Он же сидел тихо. Улыбался как все соседние дети и рассказывал скучную историю с мерзким энтузиазмом, словно ему не рассказывали её друзья отца, которые пытались заглушить его внимание от боли странными речами. Словно она реально всё глушила... — Младший. — Холодный голос Натана с гневными нотками эхом раздался по коридору и заставил его напрячься ещё сильнее. — Прекращай прятаться, отродье! — Кажется, отец со злости ударил что-то, раз раздался грохот падения разбитого стекла. — Я кому сказал! Невольно в голове возникла картина, как отец со злости срывает занавеску, ища его. Двери в коридоре начали с грохотом открывать одну за другой. Несколько раз послышался молящий прекратить скрежет дерева. Тяжёлые шаги Веснински старшего вскоре остались последним звуком, и направлены те были в сторону двери за которой он прятался. И дальше ничего... Словно за нею не было никого. — Открой. — Сказали слишком спокойно. Сдержать вздрог тела не удалось и он невольно впился своими пальцами в бинт на коленке, из-за чего новая рана начала чуть кровоточить. Мама потом зла будет(главное, чтобы это потом настало). В голове всё смешалось и живот скрутило болью с тошнотой. Губы задрожали и хотелось откликнуться на зов Натана и начать молить о прощение. Всё что угодно, только не наказывать. Словно прочитав мысли, раздалось: — Если откроешь дверь, то я, наверное, сделаю наказание не таким болезненным. — Он буквально чувствует возбуждение Натана и несмотря на это, в душу закралась маленькая надежда. — Будь послушным мальчиком и открой. Послушным... Он бы мог... Мог открыть, и быть может, его простят, хотя бы сделают не так больно... Только вот, это "наверное", всё портит. Отец много раз пользовался этим словом, подкупая, и заставляя делать то, что он хочет. Захотелось кричать и плакать, проклинать и молить. Молить, чтобы это всё закончилось, чтобы пришла мама и успокоила отца. Но она не придёт... Она у себя в комнате и одним своим взглядом дала понять утром — не поможет. Ей не плевать, просто она боится. Боится отца как и он. — Раз. Он заставил своё измученное тело подняться, перестав подпирать дверь спиной и отскочить на метр от выхода. Железная ручка наклонилась, напоминая, что выбора не было с самого начала. — Два. Он не знает что делать, с этими мысли он подошёл к двери вплотную. — Три. Железо наклонили окончательно, но именно он потянул ручку на себя, открывая дверь. И Нил резко проснулся. Единственное неудобство, что преследовало по пробуждению, это напряжение в теле и спутанные эмоции. По спине прошёл холодок, что пронзал всё тело. Тонкое одеяло казалось чересчур тяжёлым, чтобы убрать и это беспокоило ещё сильнее. Только жаль не настолько, чтобы забыть о двери в комнату общежития. Он почувствовал то, как начал мелко дрожать, словно ожидая щелчка замка. Если бы только он мог повернуться, но тело словно под тонной и не двигалось, а страх всё больше накатывал. В какой-то момент даже показалось, что за дверью стоит тот самый Мясник и считает до трёх, ждя, когда он покорно откроет дверь и добровольно впустит чудовище в комнату. Проявить эмоции не получалось, единственное на что хватало, это свести брови, словно за их проявление станет очень больно. А ведь станет. Удушающий комок нервов в груди так и ждал, когда напряжение спадёт и тот наконец освободится в виде чего-то страшного. Его руку резко дёрнули. Миньярд смотрел на него тем же пустым взглядом, что сменялся только в экстренных ситуациях. Его блондинистые волосы распластались по подушке и из-за тёплого тусклого света Луны приобрели теплый оттенок, напоминая лучи солнца. А он ведь забыл даже о его существовании. Из-за того, что они перед сном решили держаться за руки, он и разбудил Эндрю. Смугловатая рука вцепилась пальцами в чужую ладонь. — Ты в порядке? — Эмоции блондина выдавала поднятая бровь, и прослеживающиеся беспокойные нотки. — Нил? Джостен уже открыл рот, чтобы ответить, но заело. Горло словно закрывали чем-то и сдавливали только из-за мысли сказать слово. Пришлось закрыть и в гневе сжать челюсть. — Я могу тебе помочь? — Крепкая бледная рука сжала в ответ. Паника подходила к разуму, словно хищник и вот он уже чуть ли не притягивает колени к себе и старается справиться с выброшенным мозгом адреналином. Сил смотреть на волнующего Миньярда не было совсем, так что он перевёл взгляд вниз, к стенке(ещё чуть-чуть, и дверь попала бы в его поле зрения). "Его тут нет, его тут нет" — Всё в порядке. — Нилу казалось, что сказал он это себе, а не блондину. Из-за того, насколько его голос был тихим и хриплым, Джостен подумал, что Миньярд его не услышит. Ошибся, ведь лежащий напротив уже открыл рот для возмущения, как его прервали. — Просто... Ты закрыл дверь? — Закрыл. — Брови Эндрю опустились в напряжении. На какой-то момент появилось облегчение, пока он не вспомнил, что тогда отец пришёл с массивным топором(у него реально сейчас сдадут нервы). — Ты только не смейся. — Со своих же губ сорвался нервный смешок. — Я просто боюсь встать с кровати. Ничего? — Чем я могу помочь? — После недолгого молчания спросил Миньярд. Вместо ответа он потянул левую руку, что переплетена с чужой, к своему рту, но перед этим замерев, спрашивая разрешения. — Да И он подносит чужие пальцы ко рту в воздушном поцелуе. Он не знает, что происходит. Почему он чувствует себя только хуже, когда комок перестаёт иметь плотность и прорывается наружу. Просто сжимает чужую руку ещё сильнее и чувствует как губы кривятся словно от боли. Ещё немного и у него точно пойдут слёзы. Но этого не происходит. Он дрожащей правой рукой цепляется за одеяло и накрывает то чуть ли не до носа. Просто рад, что есть кто-то рядом. Он просто до того счастлив, что ему позволяют прикоснуться, но не может высказать словами. Не тогда, когда из-за них ему всё больнее. Завтра он всё скажет. Купит Эндрю гору мороженого и будет благодарить его каждые пять секунд. И сейчас ему плевать, что за дверью кто-то стоит. И плевать, что он ждёт, когда Натаниэль откроет эту чёртову деревянную дверь. Снова.