Бог любит троицу

      Щёлк. Щёлк. Щёлк.       Эдвард уже около десяти минут щёлкает шариковой ручкой. На него направлено множество ненавистных взглядов однокурсников, кто-то очень смелый шепчет о том, что засунет ему её в задницу, если он не прекратит, но хватает одного грозного взора золотистых глаз, как парень замолкает и продолжает писать лекцию. У Эдварда не стоит сегодня в планах разбираться с зазнавшимися идиотами, потому, он быстро теряет интерес и снова переводит взгляд на лектора. Мужчина, лет тридцати с небольшим, смазливой внешности, чем неплохо пользуется не только среди учащихся, но и среди своих коллег, высокого роста (хотя со стороны Эдварда все кажутся высокими), достаточно умён, отлично знает свой предмет и старается донести его до остальных, но всю малину портит лишь его скверный характер, который пришёлся Элрику не по душе. С самой первой лекции у Эдварда с мужчиной произошёл конфликт, просто потому, что Элрик начал опровергать слова преподавателя против него. В итоге, они проспорили половину пары и как только у Эдварда закончились весомые аргументы, мужчина сказал ему, что тот ещё не дорос, чтобы спорить со взрослыми. Стоит ли говорить, что только рука Альфонса, которая смогла удержать Эдварда на месте, спасла преподавателя от быстрой, но мучительной смерти. С того самого дня между ними словно кошка пробежала. Они на дух друг друга не переносили, потому любая лекция, становилась их общим полем боя, где можно было использовать любые средства, чтобы унизить противника, в пределах допустимого, конечно.       Сегодня цель Эдварда была достаточно простой: вывести мужчину из себя, а потом высказаться о его некомпетентности как преподавателя. Поэтому из всех самых подручных ему раздражителей оказалась ручка. Уж постоянное щёлканье этим предметом любому будет действовать на нервы, кроме самого человека, который совершает данное действие.       Но прошло уже десять грёбаных минут, а мужчина даже ни на секунду не прервался от лекции, всё так же втирал им очередную дичь про супрамолекулярную химию, даже не поворачивая голову в сторону Эдварда, будто не замечает его и этого жутко раздражающего звука. Но Элрик тоже не так прост, он сдаваться не собирается. Надо будет, так целых полтора часа будет щёлкать этой грёбаной ручкой. — Братик, может, хватит? — Эдвард никак не реагирует на шёпот Альфонса, который сидит рядом с ним. Понимает, что это его уже порядком раздражать стало, но ничего с собой поделать не может, цель ещё не достигнута, нельзя останавливаться на полпути! — Ну, пожалуйста, у меня уже голова раскалывается от этого звука! — Пересядь на последний ряд, там меньше всего будет слышно. — А мой вариант ты рассматривать не собираешься? — Альфонс нахмурил брови. Не хотелось ему пересаживаться от брата, но если тот не прекратит ребячиться, ему придётся это сделать. — Я принял к сведению, твоя просьба в режиме рассмотрения, ожидай, — Эдвард усмехнулся, вспомнив ту самую фразу, которую слышал вчера раз десять, пока пытался дозвониться до службы поддержки. — Эдвард! Ты… — Не знал, что у братьев Элриков проблемы с памятью, — Эдвард заметил, как вздрогнул Альфонс и обратил своё внимание на подходящего к ним мужчину, — третий год уже сюда ходите, а всё никак запомнить не можете, что на моих занятиях, говорить дозволено только мне, а вам, только с моего разрешения. Так что же такого интересного было в вашем разговоре, что могло так отвлечь от моей лекции? — И-извините, мы не… — А мне кажется, что это у тебя проблемы с памятью, так как я ещё с первого дня сказал, что не собираюсь подчиняться твоим идиотским правилам, — Альфонс посмотрел на перебившего его брата и накрыл лицо ладонью. Нет бы промолчать, так нет же, Эдвард не упустит шанса поставить преподавателя на место. — Неужели возраст, наконец, даёт о себе знать, а, Мустанг? — Я не разрешал тебе со мной фамильярничать. Молоко ещё на губах не обсохло с взрослыми спорить. — Это кого ты тут маленьким назвал, что от земли не видно, а?! — Элрик-старший за секунду вскочил на ноги и схватил Мустанга за воротник. — Братик! Он не это имел в виду, успокойся! — Альфонс вскочил вслед за братом и резко замахал руками перед собой.       «Плевать я хотел, что этот придурок имел в виду! Он меня бесит! Как же хочется приложить его слащавую рожу об этот стол!» — Эдвард терпеть не мог, когда задевали тему его роста, не только в физическом, но в других аспектах. — Вот именно, Эдвард, послушай, что тебе говорят умные люди и прими правильное решение, — Мустанг схватил подростка за запястье и хотел было отцепить от себя наглую ручонку, но Элрик вцепился так, будто от этого его жизнь зависела. — Ты… — Эдвард прицыкнул на брата и тот мгновенно затих, возвращаясь на прежнее место. Тяжело вздохнув, он снова перевёл взгляд на мужчину перед собой. — Знаете, а вы правы, — Мустанг ухмыльнулся, радуясь своей маленькой победе, ведь когда Элрик переходит на уважительный тон, то это означает только одно — сдался без боя, как пресно и скучно, он даже наиграться не успел, — мне совершенно незачем слушать идиотов, у которых мозги имеются чисто для красоты.       Элрик разжимает руку, отпустив теперь уже помятую рубашку преподавателя на свободу, после чего, как-то небрежно вытирает ладонь о джинсы, будто потрогал что-то мерзкое и противное. Мустанг поправляет воротник с таким непринуждённым видом, будто ничего не случилось. Со стороны всем, кажется, что конфликт исчерпан и можно спокойно выдохнуть. Но они рано обрадовались. Эдвард не спешит садиться, наоборот, он берёт со стола телефон, запихивая его в передний карман джинс, и просит Альфонса поменяться с ним местами. Мустанг всё так же стоит около них, ожидая, пока неугомонный блондин успокоится и приземлит свою пятую точку на стул, чтобы дальше продолжить лекцию. Потому, он совершенно не ожидает, когда Эдвард присаживается на край стола и ловко перелезает через него, оказываясь рядом с мужчиной. — Ал, заберёшь мои вещи, и встретимся на следующей лекции, — Элрик кинул брату дерзкую улыбочку во все тридцать два и двинулся к выходу, насвистывая какую-то непринуждённую мелодию.       Мустанг отмирает достаточно быстро и в несколько шагов достигает блондина, когда тот уже хотел было схватиться за ручку дверей. Резкий хлопок заставляет вздрогнуть всех, кроме Эдварда. Он поднимает голову и видит руку, которая опирается на дверь и мешает её открытию. Элрик медленно оборачивается и совершенно не пугается тёмных глаз, которые смотрят на него с явным раздражением. Что, неужели разозлился? Всё-таки, ему удалось вывести его из себя, Эдвард может гордиться собой. — Куда это ты собрался? — Как куда? Вы же сами сказали, слушать только умных людей. Я подумал и принял решение, что не буду слушать идиотов без мозгов, а так как они-то у меня имеются, в отличие от вас, я решил, что находиться на вашей лекции будет пустой тратой моего драгоценного времени, мистер Мустанг.       Эдвард прекрасно видел, как начал дёргаться глаз мужчины напротив и не мог не ухмыльнуться. Он обожал доводить Мустанга до белого каления, ему казалось, что они когда-нибудь подерутся, даже несмотря на все правила и устои университета. А Элрик не прочь бы набить морду этому напыщенному засранцу, так что, он бы даже докладывать не стал на него, да и мужчине было бы тоже не выгодно жаловаться на студента. Но тот держался, хоть и видно, как в тёмных глазах разгорается пламя ненависти. Эдвард нарывался, причём очень открыто. — Раз вам нечего сказать, то я пойду? А то вам нужно продолжать вести уж «очень интересную» лекцию, а вы тратите своё время на меня, не рационально. — Ну что ты, я могу вести лекцию и с такого положения. В отличие от вас обалдуев, я прекрасно знаю эту тему и мне не требуется читать текст с какой-то там бумажки. — Правда? Тогда, прошу, продолжайте, — Эдвард на мгновение нахмурил брови, анализируя пути отступления, а потом снова улыбнулся, ставя в ступор мужчину.       Мустангу не стоило так долго и пристально смотреть в дерзкие золотистые глаза напротив, ведь из-за этого он упустил момент, когда парень одним быстрым рывком, двинул своим коленом ему по голени, вложив в удар достаточно сил для того, чтобы мужчина громко выругался и чуть ли не взвыл от боли. Всё-таки, иногда маленький рост играет свою положительную роль, например, как в самозащите. Рука, преграждающая ему путь, пропадает, так как Мустанг, согнувшись пополам, хватается на ушибленную ногу. На войне все средства хороши. — Всего хорошего, мистер Мустанг, — Эдвард открывает дверь и кидает взгляд через плечо, на Мустанга, который даже не может сдвинуться с места из-за боли, — надеюсь, в следующий раз, вы придумаете более эффективный способ, чтобы удержать меня.

***

— Бля, Эд, ну ты, конечно, конченный долбоёб! Ударить препода! Не удивлюсь, если тебя отчислят после этого. — Заткнись, Энви, — огрызается Эдвард, — судя по тому, что мне рассказывает Грид, вы тоже там не божьи одуванчики. — По крайней мере, мы делаем всё по-тихому, в отличие от некоторых. — А смысл? Никто кроме меня с ним не конфликтует, для всех он гребаный идол, на который можно подрочить перед сном, потому нет смысла вести себя как крыса. — А ты тоже попробуй на него подрочить, вдруг понравится и может ненависть вся пропадёт, — Элрику приходится зажать кнопку убавления звука, потому что Энви гогочет так, что можно оглохнуть.       «Подрочить, да? Пробовал. Бесполезно. Только хуже стало», — думает Эдвард, но вслух не говорит. Не хватало ещё, чтобы вместо издевок от Энви, он услышал серьёзное: «Бля, Эд, это пиздец, ты, кажись, втюрился в этого мудака».       А Эдвард и так знает, что по уши влюбился в своего преподавателя по биохимии — Роя Мустанга.       Элрик тяжело вздыхает и посылает Энви на три буквы. Говорить о Мустанге ему с ним не хочется. Через десять минут закончится пара по биохимии, придёт Ал, выскажет ему нудную нотацию по поводу его поведения, а потом выслушает грёбаные загоны брата и то, как он устал от всего этого дерьма. Эдвард не любит жаловаться, но даже у него есть своя точка кипения. Особенно, если это касается безответных чувств к ёбанному Рою, который является натуралом и старше его лет на десять с хвостиком. Угораздило же его вляпаться в такое дерьмо! Он ведь обещал, что больше никогда не будет ни в кого влюбляться. Так какого хрена, он уже как полтора года мучается?! Эдвард сжимает зубы, чтобы случайно не начать бормотать про то, как он ненавидит Роя и пытается вслушаться в скучный трёп Энви.       Если так подумать, ему совершенно не везёт в любви. Свою ориентацию он осознал лет так в четырнадцать. Не сказать, что он впал в депрессию, ненавидел себя, ходил к психотерапевту — нет. Психовал? Да. Огрызался на всех подряд? Да. Лез в драки? Да. Замкнулся в себе? Тоже да. Его окружение никак не отреагировало на странные выходки парня, скинули всё на смерть матери, что именно из-за неё он таким стал, а ещё приписали к этому переходный возраст. Ага, как же, наивные придурки. Единственный кто действительно волновался о нём, это был брат и Уинри из соседнего дома. Алу, он рассказал всё первому, даже раскрыв тайну, кто именно является его предметом воздыхания. Тем самым, из-за кого пошатнулась вся гетеросексуальность Элрика, был Энви, его одноклассник. Хотя кого Эд обманывает, не будь Энви, был бы кто-нибудь другой. Ему ещё повезло, что первой его влюблённостью оказался именно он, а не какой-нибудь ярый гомофоб и натурал до мозга костей.       Эдвард и не думал признаваться, хотел переждать пока подростковый пубертат пройдёт и психологическое состояние снова будет нормальным. Какой смысл был открываться человеку, который каждый божий день пытается вывести тебя на эмоции, задирает, выставляет на посмешище и влезает в драки. Элрику не хотелось, чтобы в один прекрасный день, вся школа узнала, что он по мальчикам. Но как бы Эд не старался, как бы не скрывал свои чувства, как бы не игнорировал Энви, всё было бесполезно. Этот патлатый засранец был намного проницательней его, потому ему не составило большого труда заметить, что с Эдвардом что-то не так. Не может человек просто так пялиться тебе в спину весь урок и отводить взгляд, когда Энви встречался с ним глазами. Сложить два и два ему не составило особого труда, но чтобы удостовериться в своей правоте, стоило снова вывести Элрика-страшего на словесную перепалку и ненароком предположить, что может быть Эдвард специально пытается найти способ с ним повздорить, лишь бы привлечь к себе внимание. Реакция была мгновенной: расширенный золотистый взгляд, покрасневшие щёки, отборная ругань и слова оправдания, что надо быть полным идиотом, чтобы привлекать его внимание. — Ты так яро сопротивляешься и говоришь об обратном, может я тебе нравлюсь, а, коротышка?       Эдвард как сейчас помнил, как его сердце пропустило удар. Хитрый взор сиреневых глаз направленных на него пугал, просто потому, что он боялся увидеть в них хотя бы каплю отвращения. Что в таких ситуациях принято говорить? Продолжать отрицать бесполезно, это лишь подтвердит догадку Энви. Оттолкнуть и молча уйти? Итог тот же самый. Врезать и сказать, что он не из «этих»? Конечно, тогда Энви будет считать его латентным геем, ещё лучше! Согласиться и признаться? Оптимальный вариант, но Эдвард не знает как может повести себя парень напротив него в этом случае. Что ж, значит остаётся только одно: на нападение, отвечать нападением. — Ха? Не смеши меня! Это скорее ты, постоянно ищешь повод меня задеть, может это ты в меня втюрился, а?       Энви прыснул со смеху. Его плечи мелко подрагивали от хохота, он даже рот прикрыл ладонью, чтобы не заржать в голос. Что его так рассмешило, Эдварду было неизвестно, но это знатно разозлило парня и он уже хотел было вздёрнуть одноклассника, да привести в чувство одним точным ударом в челюсть. Но когда Элрик собирался воплотить свои мысли в реальность, смех резко прекратился. Громкий лязг металла, на мгновение оглушил Эдвард. Энви всё ещё стоял около него, только теперь его ладони опёрлись на дверцы железных шкафчиков, которые стояли за спиной у Элрика, по обоим сторонам от его головы закрывая путь к отступлению. — А что, если и втюрился? Что тогда с этим будешь делать, а, Эдвард? — Энви произнёс имя Элрика-страшего медленно, по слогам, от чего у самого Эдварда пробежал табун мурашек по спине.       У Элрика не было ни одной связной мысли. Энви мог прикалываться над ним, но взгляд был слишком серьёзный для шутки. Хотя, он ведь тот ещё притворщик, может всё, что угодно изобразить. Вопрос о том, рисковать или нет, оставался, но и молчать было не выходом, потому, Эдвард решился, громко выдохнув, смотря Энви прямо в глаза, с той же серьёзностью сказал: — Если ты сейчас прикалываешься надо мной, то изобью так, что ты будешь молить меня о пощаде, а если нет и я серьёзно тебе нравлюсь, — Эдвард сделал заминку, пытаясь выискать в сиреневых глазах подвох, но так и не нашёл, — то отвечу тебе тем же.       После этого разговора жизнь Эдварда крупно изменилась.       Энви был тем, не любил сидеть дома и смотреть тупые сериалы по телевизору, он любил активную жизнь. Неважно где, неважно с кем, неважно за чей счёт, неважно насколько это опасно — если это весело, то он в деле. И если раньше Энви был всегда один, то теперь, когда его куда-то приглашали, то все знали, что с ним в комплекте будет идти Эдвард Элрик. Их называли палочками Twix, за глаза, конечно. Эдвард, который был далеко не святошей, легко соглашался на такие авантюры, хоть и с опаской в начале. Но благодаря Энви, все страхи пропадали и мозг отключался, как и здравый смысл. Потому уже в четырнадцать лет, Элрик узнал, какой на вкус алкоголь, причём разные его виды и как после него бывает плохо. В пятнадцать, уже пробовал курить, знал, у кого можно занять деньги на сигареты и спиртное, и кого из старшеклассников попросить, чтобы те купили им их. Чуть позже узнал, какой расслабон даёт травка и как больно можно получить от отца, который нашёл у него заначку, не считая уже укоризненного взгляда брата, который обиделся на него. В шестнадцать впервые убегал от полиции, ползал по заброшкам, проводил время в подпольных клубах, пил крепкий алкоголь, дрался с местными уёбками, сбегал из дома, трахался в задрипанном туалете какого-то бара — в общем, жил на полную катушку! И всё это благодаря Энви, который показал ему другую сторону жизни.       Но, несмотря на то, что Эдвард просто потерял голову от «хорошей» жизни, он никогда не забывал о брате. Когда Энви шёл на более менее приличные мероприятия, то Элрик-страший всегда брал с собой Ала. Ему было совестно, что он отдыхает где-то на просторах ночного города, а брат сидит в четырёх стенах за учебником химии. Энви был не против компании ещё одного Элрика, хотя младший, его на дух не переносил, но почему-то вечно соглашался и тусовался вместе с ними. Боже, да Энви даже один раз смог его уговорить сделать глоток пива! Раз уж извращать жизнь Элриков, то обоих сразу. Но так было крайне редко. Потому что Эдвард дорожил братом больше чем собой. Если Альфонс ему звонил, то он бросал всё в ту же секунду и приезжал к нему, и не важно какая была тому причина. Пусть даже Эдвард был пьяным в хламину, вся его одежда была прокурена запахом травы, да даже во время секса, он мог ответить брату, отпихнув в сторону явно недовольного Энви. Конечно, приезжать домой в состоянии «нестояния» было крайне глупо, он не хотел, чтобы Ал волновался за него, потому приходилось быстро приходить в себя всеми подручными средствами.       Днём старался вести себя как прилежный брат: помогает Алу в учёбе, следит за домом, так как отец вечно был занят, что даже не замечал, что творится с его старшим сыном, заглядывает к соседям напротив к семейке Рокбеклл, получает чем-нибудь тяжёлым от Уинри, так как та опять видела его поздно возвращающимся домой, иногда они вместе приходят в гости к Изуми, чтобы та их подтянула в познаниях химии, да и рукопашный боем девушка владела прекрасно, было у кого учиться, ходит на подработки… а вечером, ждёт звонка Энви, чтобы по тихому выйти из дома, пройти пару кварталов и увидеть знакомый байк, и патлатого парня, делающего новую затяжку, получить поцелуй в губы смешанный с дымом и направиться покорять ночной город, чтобы потом, под утро заявиться домой, упасть на кровать, проспать пару часов, а после отправиться в школу, как ни в чём не бывало.       Возможно, так бы продолжалось до их выпуска, если бы не одно, но!       В середине года к ним переводят двух парней, которые в будущем, становятся частью их компании. Два близнеца, ужасно непохожих друг на друга по характеру, с одним Эдвард и Энви быстро нашли общий язык, а второй, таскался с ними, просто чтобы присмотреть за братом. Грид — так звали первого близнеца, был не самым правильным парнем, но именно он сказал Эдварду, что его парень втихаря употребляет. Элрик сначала не поверил, потому что они с Энви говорили на эту тему и Эд был против запрещённых веществ, которые туманят разум. Но Грид привёл весомые доказательства и даже помог ему проследить за Энви, чтобы Эд собственными глазами увидел как парень отдаёт деньги дилеру в обмен на небольшой пакетик с белым порошком. Эдвард тогда был в ярости. Грид как ни странно, не стал удерживать его, когда Элрик сорвался и буквально с разбегу врезал Энви по лицу. Они жёстко подрались и даже попали в больницу с переломами, но после этого, Эдвард спросил, как давно тот принимает, на что Энви ответил, что уже как пару месяцев балуется этой дрянью. Больше всего на свете, Элрик ненавидел, когда его обманывают, потому, он был тем, кто поставил в их отношениях точку. Энви не закатывал истерики, не кричал, не кидался в него вещами — нет. Они просто молча стали друг друга игнорировать, перестав даже обращать друг на друга внимание.       В этот момент, вовремя подвернулся Грид, который воспользовался моментом и в нужную минуту поддержал Эдварда как хороший друг. Низко? Возможно. Но ради этого он сдал Энви, своего друга, специально рассорил их, чтобы забрать Эдварда себе. Надоело ему смотреть на этих двух влюблённых идиотов, а самому страдать за бутылкой пива и компанией Яо. Он как никак, тоже хочет отношений, да и Элрик ему нравится, так что, Грид не считал, что сделал что-то вон выходящее из рамок и своё поведение не считал крысиным. Эдвард рано или поздно узнал бы, а он просто ускорил этот момент.       Если это был бы какой-нибудь второсортный роман, то Элрик уже кинулся в объятья другу, а тот бы, скрасил его одиночество своим присутствием и любовью. Даже звучит мерзко. Эдвард не был дураком, сложить два и два мог, потому первый месяц после расставания не подпускал к себе Грида, да и вообще старался не общаться со своей старой компанией, проводя одинокие вечера дома с братом. Не то чтобы Элрику не хватало кого-то под боком, Ал всегда был рядом, но с ним нельзя было обсудить некоторые вещи, которые они обсуждали в компании с Энви и Гридом. Не выпить было по бутылочке пива, где-нибудь на заброшке, не прокатиться на байке, нарушая все правила, не проучить зазнавшихся взрослых, не прогулять школу… многое нельзя было сделать с братом, так как он не хотел затягивать его в это болото, из которого сам не мог вылезти. Потому поразмыслив и наплевав на всё, он согласился встречаться с Гридом, предупредив, что не питает к нему никаких чувств. Грид был доволен даже этим.       Они провстречались до выпускного. Эдвард знал на что шёл, когда соглашался на новые отношения. Знал, что будет если Энви увидит их вместе. Знал, что тот терпеть не станет и полезет драться, но и разнимать он их не станет, это только их проблемы, не его. Знал, что брат не оценит его решение. Знал, что снова увязнет в болоте ужасной жизни. Знал. Он всё это знал. Но он настолько погряз в этом, что уже не мог существовать без этого. Или скорее, ему просто нужно было заглушить все переживания, которые не отпускали его ни секунду. Больше всего он переживал за брата и его будущее, потом, о том, что всё ещё не может принять смерть матери и не может простить отца, который вернулся только тогда, когда ему пришло письмо о том, что детям нужен опекун, за их репутацию среди одноклассников, соседей, за обычные домашние дела, которые тоже навалились на хрупкие плечи мальчика и только потом за себя. Всё было на нём, так как он ограждал от всего этого Альфонса. Эдвард только со стороны казался сильным, на самом деле он ужасно устал и хотел закрыться от всех проблем всем, чем угодно и выбрал не самый подходящий вариант.       С Гридом было всё тоже самое, что с Энви. Только отличие было в одном: Грид ужасный собственник. Нет, Энви тоже одуванчиком не был и закатывал ему такие сцены ревности, что любой мыльный сериал отдыхает в сторонке, но только вот, когда любят два человека, это является нормой, но не в их случае. Эдвард ведь предупредил его о своих чувствах, но тот всё равно старался помечать территорию. Хотя Элрик особо и не протестовал насчёт этого. Целоваться? Пожалуйста. Оставлять следы на теле где пожелаешь? Не рекомендуется, но иногда можно. Подрочить? Да только за! Отсосать? Ну, только после долгих уговоров. Но секс — категорически нет. Эдвард не хотел этого делать с тем, кто граничит лишь на симпатии и влюблённости, но никак не любви. Но за пару дней до самого выпускного, Грид всё-таки уломал его, но на секс без проникновения, только лишь пальцы. Находясь в алкогольном опьянении, Эдвард согласился. Но бояться за свою честь он не стал, Грид не был подонком, потому своё слово сдержал. Сказать, что Элрику понравилось, сложно. Было странно, неприятно, даже больно, но капельку удовлетворения он ощутил и даже остался доволен процессом. Возможно, всё было бы по-другому, если бы они оба испытывали сильное влечение друг к другу. К концу школы чувства Грида поутихли, а у Элрика, так они вообще не появились, им просто было хорошо проводить время вдвоём и вот всё.       Расстались они прямо на выпускном, без драмы, истерик, слёз, просто сказали, что это интересное времяпровождение.       В тот самый день, Энви впервые с ним заговорил и сказал, что неплохого было бы снова начать общаться как в старые добрые времена. — Как друзья? — уточнил Эдвард. — Конечно, как иначе. Я, ты, Альфонс, Грид и его брательник — все наши. Как тебе затея? — Тебе понадобилось два года, чтобы принять такое решение? — Элрик явно издевался над Энви, который ткнул его в бок острым локтем. — Не два, меньше. Просто понял, что сам виноват во всём. Хотя Грид тут тоже свою руку поганую приложил, — Энви прицыкнул и заглянул Эду в глаза. Впервые за этот вечер, впервые за два года. — В общем, извинений ты от меня не дождёшься, сам прекрасно знаешь меня. Но… мы ведь можем?.. — Конечно. Хер с ним, с этим прошлым, живём один раз. Только вот, Альфонса и Яо, втягивать не надо в наше общее болото, пусть на берегу сидят и смотрят, как мы подыхаем. — Это в тебе выпитые пунш с сюрпризом говорит или ты просто укуреный?       Эдвард двигает локтем прямо по ребрам Энви, от чего тот давится напитком и проливает его на свою белую рубашку. Энви ругается на Элрика и на его рукожопость, а Эд заливисто смеётся. Конечно, пришлось сходить в уборную и хоть немного постараться убрать следы происшествия на белоснежной ткани, но вышло честно говоря не очень. Энви в принципе было наплевать на пятно, но из вредности, он отжал у Элрика пиджак, чтобы хоть как-нибудь скрыть недоразумение. После, они пошли на поиски Грида и нашли его на заднем дворе школы, подпирающего стену и выкуривая втихаря от учителей сигарету. Он удивляется, когда видит двоих парней вместе, а уж когда слышит их предложение, то вообще впадает в шок ненадолго. Но соглашается, ведь ему тоже не хватало мелкого патлатого мерзавца. Энви говорит тоже самое и не удержавшись даёт ему кулаком в живот. Заслужил всё-таки. Выпускной заканчивается в квартире у Грида, в которую они каким-то образом затащили Альфонса и даже заставили его выпить со словами: «за выпуск!». Уснули они только рассветом, на полу, пьяные и счастливые.       Дальше шёл университет в который Эдвард с Алом поступили без особых проблем набрав достаточное количество баллов. На первом курсе, Эдвард прекратил всё, что позволял делать себе в школе, кроме алкоголя, но и то, только по праздникам. А ещё из-за Уинри, которая призналась ему в любви. Сказать, что не замечал её чувств, означает промолчать. Эдвард бывает глуп, но он не слепой. Проблема была в том, что он относился к ней как к сестре, но по неизвестным причинам решил дать ложную надежду и себе и ей. Эдвард подумал, что тоже заслуживает нормальной любви, как и у всех остальных, поэтому старался исправляться как можно скорее, чтобы Уинри не было за него стыдно. И всё шло хорошо, Эду казалось, что он даже начал влюбляться в неё, по крайней мере, симпатия точно появилась, пока не узнал, что Альфонс тоже питает к ней чувства, при чём очень давно. А Элрик-старший всегда был хорошим братом и всегда уступал Алу всё самое лучшее. Потому отношения с Уинри у него закончились с концом первого курса, а у брата, начались в начале второго. Не сказать, что Эдвард жалел, видя как счастлив брат, он тоже был счастлив, хоть и была толика грусти и разочарования.       А потом случился он. Рой Мустанг. Преподаватель, которого Эдвард всей душой ненавидел, презирал, хотел скинуть с окна, разбить тому лицо, сломать пару конечностей, вылить за шиворот серной кислоты, воткнуть в сонную артерию ручку и поцеловать. Очень сильно Эдвард хотел прикоснуться к сухим губам мужчины, которые он вечно облизывает. Вплести пятерню в его тёмные волосы и сжать их на затылке, чтобы тот шипел от боли. Увидеть в тёмных глазах желание обладать, сделать своим. Чувствовать жар чужого тела, ведь мужчина всегда был горячим (во всех смыслах этого слова) и от него всегда веяло теплом. И многое, многое другое, что он видел в своих мокрых извращенных снах.       Как вышло, что от лютой ненависти, до любви его разделяло всего пару дополнительных занятий, на которые Рой его силком притащил, чтобы отработать прогулы? Как вышло, что Эдвард стал замечать некоторые недальновидные вещи, которым раньше не придавал значения? Что улыбка у Роя бывает мягкая, добрая, а не вечно издевательская. Что тот любит потрепать Элрика по волосам, похлопать по спине, положить руку на плечо, когда тот делал успехи и выполнял все задания особой сложности. Сначала это раздражало, жутко, до трясучки, а потом, стало не хватать. Что, прозвища, которые он ему давал, больше не вызывали недовольства (ну, только чуточку). Что глаза у него настолько тёмные, что их можно сравнить с массой красивых прилагательных, написав огромное сочинение на эту тему. Что его день не начинается без стаканчика кофе, который он покупает на первом этаже в автомате. Что любит полениться и даже вздремнуть, пока у их группы проходит тест. Что когда злится, у него яро проявляются желваки на лице. И так можно перечислять до бесконечности. Осознать то он осознал, месяц наблюдений за мужчиной дал свой результат, но вот что с этим делать, Элрик не представлял. — Энви, — на другом конце замолчали, давая собеседнику слово — как можно намекнуть человеку, что ты ему небезразличен? — А нахуй намекать? Сказал в лоб и дело с концом. Если пошлёт, там пошлёт, похуям, перебесишься, да успокоишься. Если ответит, то заебись, живи и трахайся.       «Как у тебя всё просто» — Эдвард вздохнул и кинул быстрый взгляд на дверь, которая начала и тихим скрежетом открываться. Третий год уже идёт, а руководство никак не может смазать петли дверей на крышу. Про закрыть их под замок, можно тупо промолчать. — А что случилось? Неужели снова втюрился в кого-то? — Не знаю, может быть, я ещё сам не понял, — врёт и не краснеет. Давно уже всё понятно стало. — Ну и хули ты тогда сопли на кулак наматываешь? Чем раньше вскроешь правду матку, тем проще будет зализывать раны. А кто хоть? Баба или мужик? — А что, ревнуешь? — усмехнулся Элрик-старший, видя краем глаза, как к нему приближается светлая макушка брата. — Пф, было бы кого. Но если тебя всё-таки кинут, можешь прийти и поплакаться мне в плечо, я даже Грида ради такого случая позову. Вместе будем лечить твоё разбитое сердечко.       «Ага или скорее пристегнёте наручниками в кровати и изнасилуете.» — Я подумаю, всё, бывай, — Элрик отключил вызов и вытащил наушники из ушей, запихивая те в карман джинс. — Эд, ну вот зачем ты так с Мустангом? — Ал не стал любезничать и сразу напал на брата с обвинениями. — Он ведь ничего тебе не сделал, а ты снова вывел его из себя! — Я? А нечего было в начале пары указывать на то, что я из-за своего роста хожу медленно, потому и опаздываю! А я опоздал на минуту и зашёл как раз после него! — Я не понимаю тебя, — Альфонс уселся рядом с Эдвардом на бетонный пол, — он ведь тебе нравится и ты вроде должен идти к нему навстречу, а не наоборот отталкивать. — Ал, ты ведь понимаешь, что это невозможно? Я студент, он преподаватель, такие отношения запрещены законом, при том, что мы ещё и оба мужского пола. — У нас толерантная страна, — вставляет свои пять копеек Альфонс. — Дело не в этом. Мне только недавно исполнилось двадцать лет, а ему тридцать с хвостиком. — Тридцать пять, если точнее. — Да. Разница в пятнадцать лет. Его посчитают за педофила, хоть я уже и совершеннолетний. Если об этом узнает руководство университета, его вышвырнут, если не посадят. А меня отправят к психотерапевту, лечить то, чего нет. Я не хочу, чтобы из-за меня, из-за моих грёбаных чувств, страдали другие! И это только в случае, если он согласится с ними. А если нет? Как будет ко мне относиться? Донесёт ли на меня? Позвонит ли отцу? Хотя на это мне глубоко плевать. Или что, будет вести себя как раньше, будто ничего и не было? Или тоже посоветует мне к врачу сходить?! К чёрту всё это! Лучше просто молчать, правильно Энви сказал, перебешусь да успокоюсь. — Почему ты рассматриваешь только негативные варианта исхода? — А ты видишь здесь положительные? — грустно усмехнулся Эд, нервно заламывая пальцы на руке. — В отличие от тебя — да. Наберись уже смелости и признайся ему. Мустанг хороший человек, не станет тебя порицать или относиться как-то по-другому, он поймёт. Тебе ведь легче станет и избавиться от чувств, если ты, конечно, захочешь, будет проще.       Альфонс встал и протянул брату руку. Эдвард взглянул на него с таким недоверием, будто ему не ладонь протянули, а яд. Чёрт. А ведь Ал и Энви правы. Какого хрена он ведёт себя как дебил? Ведь признайся и он уже бы давно смог отпустить всю эту глупую ситуацию, а не мучаться из раза в раз. Схватившись за чужую руку, Эдвард даже почувствовал себя чуть более уверенно. Пора с этим заканчивать, чем раньше, тем лучше. — Кстати, мне придётся задержаться после пар. Мустанг позвал меня, чтобы обсудить кое-что. — Кое-что? — Эдвард нахмурился. Что может быть нужно Рою от его брата? Решил достучаться до него через Ала? — Да, он сказал, что много времени это не займёт, так что можешь меня не ждать и уходить первым.       Элрик-старший никак не прокомментировал странное объяснение брата и просто решил промолчать. Уж что-что, а уж если есть претензии к Эдварду, то пусть выговаривает их ему в лицо, а не через посредника. Уйдёт он, как же! Прости, Ал, но к Рою придётся идти вдвоём.

***

      Мустанг зевнул уже в который раз за этот час и лениво перевёл взгляд на часы. Время тянулось медленно, будто специально хотело заставить Роя сидеть на работе подольше. А ему ой как не хотелось сегодня задерживаться. Настроение категорически отсутствовало, потому хотелось просто прийти домой, взять из домашнего бара вино и провести вечер за просмотром какого-нибудь дурацкого фильма. Может быть, даже не одному. Хотя из компании рядом с собой ему хотелось видеть только бутылку полусладкого.       «И не только», — подумал Рой, кинув бумаги на стол. Как же его всё это достало.       Как только у него в голове появилась мысль уйти пораньше, в дверь постучали, и в проеме появилась светлая макушка. — Мистер Мустанг, можно? — А, Элрик, заходи, — Рой кинул взгляд на наручные часы, — ты опоздал. — Да, я знаю, изв… — Не опоздал, а задержался. Формулируйте предложения правильно, мистер Мустанг.       Рой резко поднял голову на источник раздражающего звука и увидел, как к его столу подходят братья Элрики, причём оба, хотя звал он только одного. Честно говоря, Мустанг ожидал любого исхода и даже прокрутил в голове оба варианта событий. И первый вариант выбивался в лидеры, собственно, как предполагал Рой. От одного только взгляда на недовольного блондина у Мустанга поднималось настроение. Возможно, день может закончиться не так уж и плохо, если, конечно, постараться. — Ну и? Чего вы хотели от моего брата? Или так, посмотреть позвали? — усмехнулся Эдвард, скрещивая руки на груди. — Кстати, как нога? А то у старшего поколения кости хрупкие, того и смотри, развалитесь. — Спасибо, что поинтересовался, но я в полном порядке, — улыбнулся Мустанг, а голень как назло отдала ноющей болью, напоминая о себе. Гематома, всё-таки, будет проходить пару дней, если не неделю. — И хотел я поговорить лично с тобой, Эдвард Элрик. — Со мной? В каком это смысле? Вы же… — Эдвард вопросительно уставился на мужчину, а потом повернулся в сторону брата, а точнее сказать, туда, где он должен был стоять, а не быть уже на полпути к выходу, — Ал, какого чёрта?! — Прости братик, но вам и правда, нужно друг с другом поговорить. А если бы я сказал, что Мустанг позвал тебя, ты бы ни за что не пришёл. Позже обязательно искуплю свою вину за этот обман, пока! Увидимся дома! — Альфонс Элрик, мать твою налево! А ну стой!       Эдвард был зол, нет, взбешён и в мгновение ока хотел броситься за братом вслед. Но прежде чем он успел рвануть из аудитории, его схватили за капюшон и потянули назад. Элрик громко выругался, думая, что сейчас упадёт, но от падения его спасло что-то охуеть какое горячее и твёрдое. И это Эд почувствовал одним только затылком, который уткнулся в чужую грудь. И как он так быстро и незаметно успел подойти к нему? Повернув голову и кинув злобный взгляд из-за плеча на Роя, Элрик хотел было уже наступить мужчине на ногу, чтобы тот отпустил его, но Мустанг дураком не был, потому вовремя сделал шаг назад и парень промахнулся. — Что, с меткостью туговато, да? — усмехнулся Рой, разжимая хватку и выпуская Элрика на свободу. — Я всего лишь хотел поговорить, а ты уже собрался убегать, хотя я даже слова не успел сказать. — Мне с вами не о чем разговаривать! Учебные вопросы можно решить и на лекции, а сейчас, вы отнимаете моё личное время. Это я ещё не говорю о том, что вы подбили моего брата на это, — Эдвард резко обернулся, встречаясь с тёмным насмешливым взглядом. О каком разговоре может идти речь, когда у этого человека ни капли серьёзности в глазах? — Во-первых, успокойся, я не собираюсь удерживать тебя здесь силой, ты можешь уйти, когда захочешь, но — Рой увидел как дёрнулся мальчишка, видимо, собираясь уже удрать, — как только выслушаешь меня. А во-вторых, Альфонс сам предложил мне это, а я любезно согласился. Ещё вопросы?       Вопросы? Да их масса, но ни один из них Эдвард задавать не собирается. Тяжко выдохнув, Элрик подошёл к столу Роя, и нагло спихнув все бумаги и другую дребедень в сторону, некоторое из этого, упало на пол, он уселся на него, упершись руками позади себя, всем своим видом показывая, что готов к разговору. — Ты хотел поговорить насчёт моих пропусков? — Элрик снова перешёл на неформальную форму общения. Как ни странно для других, но для него такие «прыжки» были нормой. — О них нет смысла говорить, ты меня всё равно слушать не будешь, и сделаешь по-своему. — Тогда, насчёт того, что я сделал сегодня? — Элрик кивнул на ногу мужчину, но тот снова отрицательно мотнул головой. — Ты сам меня вывел, потому извиняться не буду. — Ты за два предыдущих года и похуже делал, так что это можно просто называть детской шалостью. — Ты кого здесь ребёнком назвал, старик? — Рой поднял руки ладонями перед собой, мол, спокойно, я ничего в виду плохого не имел. — Проехали. Тогда насчёт чего? Ал не справляется с чего-то? Я могу его подтянуть, только скажи в чём именно. — И снова промах, — усмехнулся Мустанг. — Мы что, в угадайку играем?! С чего я должен знать, о чём ты хотел со мной поговорить?! Чем быстрее ты скажешь, тем быстрее избавишься от моего назойливого общества. — С чего ты взял, что я хочу избавиться от твоего «назойливого общества»? — Рой вопросительно выгнул бровь, делая шаг в сторону парня. — Рой, не смеши, а? Ты меня терпеть не можешь, я ведь не слепой и… — Ты, я смотрю, совсем формальности откинул, раз по имени меня зовёшь, Эдвард, — Рой сделал ещё один шаг и уже наблюдал за тем, как расширяются золотые глаза Элрика и как алеет кожа на щеках. — Так ты же позволяешь себе называть меня по имени, так почему мне нельзя? — Эдвард моментально взял себя в руки, стараясь смотреть не на самого мужчину, который приближался к нему, а куда-то левее. — Мы с тобой не друзья, — шаг, — и тем более не враги, — ещё шаг, — как преподавателя ты меня не воспринимаешь, хотя должен, — Рой подошёл вплотную к столу, видя как Эдвард, чуть отодвинулся — испугался, — так почему ты позволяешь себе называть меня по имени?       «Потому что я каждый раз кончаю с ним на устах, идиот! Неудивительно, что я сейчас оговорился!» — Элрик чувствовал, как жар прилил к щекам и что ему, стало вдруг очень жарко. Это от смущения или от того, что Рой находится так близко к нему? — Какая вообще разница?! Ляпнул не подумав, тоже мне, проблема! — нервно усмехается Эдвард, хотя на смешок это было меньше всего похоже. — О чём вы там хотели поговорить? Давайте ближе к теме уже. — Я и так уже подобрался к ней достаточно близко как это возможно в данный момент, — Рой положил руки на стол, буквально в паре сантиметров от чужих, опираясь на них. Даже наклоняться не надо, они с Эдвардом теперь одного роста, так даже проще, только вот, смотрел бы ещё тот ему в глаза, а не в пустую аудиторию позади. — Знаешь, Эдвард, я не настолько слепой и уж тем более не глуп, чтобы не понять твоё отношение ко мне. — Что? О чём вы это говорите? — У Элрика участилось дыхание, и он случайно бросил взгляд в глаза напротив и больше не смог отвести его. Тёмные, почти чёрные глаза, затягивали, призывая смотреть только на них. — Ты и сам прекрасно понимаешь, о чём я говорю, просто не хочешь этого признавать.       «Не хочу признавать? Чего я не хочу признавать?» — мысли в голове Эдварда смешались в один тугой комок, не давай точного ответа. — «Того, что он понял, что я к нему чувствую», — в экстренных ситуациях, мозг всегда начинает работать в двое раз быстрее, подкидывая самые безумные мысли, но зато они чертовски верные. — Эм, вы может, удивитесь, но я серьёзно не понимаю, что вы сейчас от меня хотите услышать и… — прикинуться дурачком в нужный момент, молодец, Эдвард, садись, два по сообразительности! — Ты серьёзно будешь отпираться даже сейчас, когда я нахожусь буквально в метре от тебя, а ты краснеешь как школьница на выпускном, при этом ещё и не предпринимаешь никаких попыток вырваться. Даже первокурсницы смелее тебя, Элрик. — Блять, да ты достал меня! — Эдвард резко вскидывает руки и хватает Роя за воротник, чуть ли не сталкиваясь с ним лбами. Между их лицами буквально пару сантиметров, но Элрика это не волнует. Мустанг его заколебал, просто и по-человечески! — Раз ты у нас смелый, то давай, скажи то, что я не могу сказать! Хули заткнулся то?! Или что, тоже не понимаешь, что я от тебя хочу услышать? Вот и я тебя не понимаю! Хватит уже ходить вокруг да около! — Запомни свои слова, Эдвард, и потом, не жалуйся, что я тебя не предупреждал.       Эдвард не успевает высказать ни очередную грубость, ни задать вопрос. Его губы сейчас не в состоянии этого сделать. Он лишь может удивлённо что-то промычать, но его замешательство утонет в грубом, властном, напористом поцелуе. Элрик широко раскрывает глаза и вцепляется в чужие плечи, явно желая оттолкнуть от себя мужчину. Но Рой не поддаётся. Он проводит языком по чужим сомкнутым губам, намекая на то, чтобы Эдвард, наконец, перестал строить из себя грёбаное бревно. А Элрик не специально ничего не предпринимает, он просто в шоке и не понимает, что творится в данный момент. Мозг с троекратной силой пытается найти ответ, но не находит. Зато сердце пропускает ни один удар и явно подсказывает, что нужно пользоваться моментом. И прежде чем Мустанг собирается отстраняться, видимо, не удовлетворившись результатом своего первого шага на встречу к этому упёртому барану, Эдвард сам подаётся вперёд, уже покорно открывая рот для нормального и взрослого поцелуя.       Раньше Эдвард мог лишь фантазировать и предполагать, какими могли быть губы Роя. Он думал, что они обязательно будут горячими, хотя бы, потому что мужчина сам был как огромный очаг огня. И не ошибся, они и правда, буквально обжигали, заставляя губы Эдварда пылать. Не то, чтобы у Элрика и раньше не было таких напористых партнёров, хотя Энви всегда целовал коротко, без прелюдий, вечно дразнился, Грид тоже не особо любил целоваться, у него была одна цель «обкусать губы Эдварда до крови, чтоб тот потом ходил и матерился», с Уинри так вообще они были нежными, но вот Рой отличается от них всем. Мустанг мог лишь на секунду отстраниться, чтобы потом снова захватить губы Элрика своими, провести языком по нижней губе, услышать лёгкое фырканье и столкнуться языком с чужим. Рой в буквальном смысле хотел из него душу высосать, раз так напирал, что у парня аж рот начал побаливать. Но сказать он об этом просто не мог, да и не хотел. Руки уже не сжимали чужие плечи, а обвились кольцом вокруг шеи, а ноги уже обхватывали бедра мужчины. Эдварду казалось, что ещё немного и его разложат прямо здесь, на столе, если Рой не возьмёт себя в руки. А он, видимо, и не собирался, потому что его ладони уже залезли под тонкую ткань толстовки и сжимали в районе талии, принося ни то дискомфорт, ни то райское наслаждение от горячих рук и лёгкой боли. Рой словно боялся, что Эдвард может передумать и в одно мгновение оттолкнуть его, сказав, что всё это ошибка, потому и держал так крепко, прижимая к себе. Но Элрик не собирался уходить, не сейчас, не тогда, когда он, наконец, получил то, о чём грезил полтора чёртовых года! — Блять, какого чёрта ты со мной делаешь, Эдвард, — Рой поцеловал парня в уголок рта, а потом резко впился поцелуем в шею. Только следов ему ещё не хватало! — Ого, не пристало преподавателю так выражаться, где же ваши хвалёные манеры, а, Мустанг? — усмехнулся Эд, чуть шипя от боли, когда почувствовал лёгкий укус. — Мои хвалёные манеры там же, где и твои.       Элрик коротко рассмеялся, поглаживая чужие короткие чёрные волосы на затылке. Как бы ни хотелось продолжения, они взрослые люди, которые должны понимать, что они находятся в аудитории университета, куда может зайти любой и застать их в неприличной позе. Элрик судорожно выдохнул, пытаясь успокоиться. Страх быть раскрытыми должен пугать, а не заводить, так какого чёрта у него всё наоборот?! — Ну и, как давно? — Как давно, что? — Элрик чуть разжимает кольцо рук, чтобы Рой выпрямился и посмотрел, наконец, ему в глаза. Снова. — Как давно ты в меня влюблён? — Со второго курса, а если точнее, полтора года, — без утайки ответил Элрик. Чего уж теперь-то отпираться и строить из себя невинность? — Серьёзно? — боже, Элрику стоило приложить массу усилий, чтобы не засмеяться, потому что такого глупого выражения лица он ещё не видел у Роя. — Да у тебя стальная выдержка, есть чем гордиться.       «Ага, ещё какая. Не считая того, что моё признание ты должен был услышать ещё в середине второго курса. И в конце. И в начале третьего. Но получилось лишь в середине», — Элрик нервно ухмыльнулся. — А что насчёт тебя?       Если честно, Эдвард боялся услышать ответ. Рой может и не влюблён в него даже, просто решил подыграть ему, по просьбе Ала. Или просто поиздеваться решил. В этих обоих случаях результат будет один и Мустанг при этом раскладе, пострадает больше всех. — У тебя такое серьёзное выражение лица, будто ты задачку по квантовой физике пытаешься решить, — ухмыльнулся Рой и коротко чмокнул Эда в лоб. — Могу со стопроцентной уверенностью сказать, что ты прямо сейчас подумал о том, что я это делаю лишь из прихоти или жалости к тебе. Чего взгляд отводишь? Правда глаза колет? — Заткнись, а, — раздражённо, а по большей мере, смущенно, бросает Элрик. — Это тебе стоит сейчас помолчать и послушать меня, а если перебьёшь — пожалеешь. И когда с тобой разговаривают, надо смотреть на человека, а не пытаться прожечь пол взглядом, — чем больше Мустанг ёрничал, тем больше заводился Эд, сдерживая желание дать кулаком по наглой роже. Убрав руки с чужих плеч, он скрестил их на груди и гордо вскинул подбородок, — хороший мальчик. Давай начнём с того, что я уже в начале этого года начал замечать твоё странное поведение. Какая бы железная выдержка у человека не была, он не всегда может контролировать свои эмоции, в твоём случае, это просто невозможно. Я, кхм, как бы сказать, неплохо разбираюсь в людях и прекрасно могу понять, когда во мне заинтересованы не только в плане как приятного собеседника. — Оно и понятно, ты же у нас местный Казанова, — не удержавшись, кидает шпильку Элрик, за что получает довольно ощутимый шлепок по бедру. — В следующий раз будет больнее. Так вот, я, конечно, привык быть центром твоих издевательств, поэтому вначале даже не придавал особого значения. Все эти взгляды полные ненависти и раздражения, я настолько приноровился к ним, что серьёзно не замечал, как ты мог пялиться на меня все полтора часа не отрываясь. Хоукай мне как-то посоветовала понаблюдать за тобой, а причину не объяснила. Мне стало интересно, что она имела в виду, потому я решил присмотреться к тебе. И вот тогда и заметил, что ты специально ищешь повод, чтобы меня как-то задеть, поспорить со мной, задействовать любой способ для привлечения внимания. — Я не..! Ай, блять, больно же, идиот! — Элрик потёр собственное бедро. Рука у Мустанга была тяжёлая, потому удар вышел довольно болезненным. — Я предупреждал. Опустим некоторые сантименты которые я выяснил в ходе своего небольшого расследования и перейдём к сути. Я не был до конца уверен, правильно ли я расценил твоё поведение, потому у меня были сомнения насчёт того, стоит ли мне раскрывать карты, но всё вышло даже лучше, чем я предполагал. Ты сам себя выдал, а я лишь немного пошатнул свою хвалёную выдержку. Не смотри так на меня, я ведь ничего плохого не сделал. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Рой. И только попробуй меня ещё раз ударить, — Эдвард нахмурил брови, кладя ладони на бедра, на всякий случай, в качестве защиты. — Как раз собирался, но ты всё время меня перебиваешь, Эдвард, — Мустанг не стал испытывать судьбу и не тронул многострадальческие бедра парня. — Я не скажу тебе, когда точно это понял, да и честно, всё ещё не уверен в том, что чувствую. Когда я наблюдал за тобой, то заметил, что слишком много придал значение какому-то мальчишке, который младше меня и которому я в отцы гожусь. Напугал ли меня этот нездоровый интерес? Нет. Ты занятная личность, Эдвард Элрик, с тобой вечно не соскучишься, от тебя нельзя чего-то ожидать обыденного, ты делаешь то, что нормальному человеку в голову просто не придёт. Можешь считать это комплиментом. Я думал, что эта странная тяга к тебе закончится через пару месяцев, но я ошибся. — Как же ты много треплешься, старик. Давай уже по существу. Я тебе нравлюсь? — Эдвард, конечно, мог ещё около часа прослушать хвалёные речи Мустанга, но его терпение заканчивалось, а точнее, выдержка трещала по швам. Про то, что собственные джинсы неприятно давят на пах, он старался не думать. — Возможно, — Рой хитро ухмыльнулся, когда увидел, как скептически на него уставился Элрик, — хорошо, нравишься, только перестань так смотреть. — И как сильно? — Как сильно ты мне нравишься? — Эдвард кивнул. — А разве ты ещё не понял, как сильно у меня сносит крышу пару минут назад? Если ты забыл, то я могу повторить, — Мустанг уже подался вперёд, чтобы вновь поцеловать мальчишку, но его остановили, а точнее, его остановила чужая ладонь, которая накрыла его губы. — Это подождёт. Мы же разговаривать сюда пришли, а не сосаться, — Рой чуть сморщился на последнем слове. Всё-таки, молодёжный сленг его раздражает неимоверно. — Можно и так сказать. Ну и, что тебя ещё интересует? — Ты ведь повернут на своей карьере, это всем известно, — Эдвард вновь скрестил руки на груди, усмехаясь. Есть ли хоть одна вещь, которая неизвестная всему университету о Мустанге? — А наша связь может всё испортить. — Возможно. Но я отделяю работу от личной жизни, а с моей известной всем репутацией, уж что-что, а мне это никак не навредит. И уж тем более, не навредит тебе, я в любом случае буду виноват в первую очередь. — Из-за возраста, — не вопрос, утверждение. — Да. И отвечая на твой следующий вопрос, нет, меня не пугает разница в пятнадцать лет. Раз тебя это не остановило, так почему я должен себе в этом отказывать?       Эдвард усмехнулся. Рой ответил на все его вопросы, которые волновали в первую очередь. Конечно, риск остался, но даже если у них ничего и не получится, то по крайней мере, они получат богатый опыт в личной жизни. Хоть Рой и сказал, что пока всё ещё не уверен в своих чувствах, но его тянет к Элрику, то Эдвард постарается сделать так, чтобы Мустанг стал полностью от него зависим, как в принципе он от него. Сложно? Возможно. Но зато это намного круче, чем обычные отношения, которые у Элрика складывались, мягко говоря, не очень. Не то чтобы ему не нравилась свобода, просто иногда нужен такой человек, который тебя остановит, когда нужно, а не когда уже поздно что-то менять. На Рое будет много ответственности, ведь он, верно сказал, что его в любом случае обвинят за соблазнение ребёнка. Пусть этому ребёнку уже и двадцатый год идёт. На Эдварде же, не особо, но всё равно придётся скрывать их отношения до выпуска, если они, конечно, продержатся до него. — Я ответил все на твои вопросы или есть ещё парочка? — Ты себе и представить не можешь, как много, но, пока ограничимся этими тремя, — Эдвард фыркает со смеху, а Рой не может не воспользоваться момент и быстро целует Элрика в губы. — Вот и прекрасно, — Мустанг отстраняется и бросает взгляд на настенные часы. — Кстати, мой рабочий день уже окончен. Тебя подвезти или на своих двоих доберёшься?       Рой не увидел, как Эдвард недоумённо пялится в его спину, видимо, решая, совсем ли его преподаватель идиот. Элрик не торопится отвечать, как и слезать со стола, лишь садится в пол оборота и ждёт, пока мужчина соберётся и будет искать нужные ему ключи. Как ни странно, эту процедуру он уже видел. Рой всегда заранее достаёт ключ от машины, чтобы потом не ненароком их не забыть в аудитории. Взрослый человек, а вещи так и не научился в одно место класть. Когда же поиски нужного ключа успешно заканчиваются и тот с глухим звуком приземляется на стол, Эдвард тут же хватает его и спрыгивает со стола. — Надеюсь, у тебя дома есть что-нибудь из еды, потому что я пиздец какой голодный, кстати, по твоей же вине. — У меня дома? — Рой несколько секунд глупо хлопает глазами, а потом до него доходит смысл слов ухмыляющегося Элрика с ключом в руках. — Во-первых, я тебя не приглашал, а во-вторых, каким это образом я виноват? — Ну, смотри, я мог бы сейчас уже сидеть дома и спокойно доедать свой вчерашний обед, но из-за тебя мне пришлось лишить себя этого удовольствия, поэтому, — Эдвард преодолел небольшое расстояние между ними и схватив Роя за воротник, заставил его наклониться, — возьми на себя ответственность и накорми бедного пострадавшего студента, — Эдвард коротко, но чувственно приник к чужим губам, но тут же отстранился. — И стоит ли мне после этого ждать хоть какой-нибудь благодарности? — Посмотрим на ваше поведение, мистер Мустанг.       «Мелкий манипулятор. Нарвёшься же», — Рой ухмыляется и не может не шлёпнуть Эдварда по пятой точке. Кажется, этот вечер он проведёт в компании не только красного полусладкого вина, но ещё и с одним вредным, но очень привлекательным студентом.