Подкуп

— Ирина Алексеевна, вы в операционной нужны. — казалось, за всю сознательную жизнь блондинки эта фраза стала ей роднее всех оставшихся слов, высказываний в её адрес. — Спасибо, сейчас буду. — губы размыкались, и голос выдавал, не задумываясь, уже привычную фразу. — Олег Михайлович, я нужна вам? — белый халат теперь висел на вешалке в предоперационной, а зелёные глаза смотрели на мужчину, повёрнутого спиной и занятого работой. — Вы всегда мне нужны, Ирина Алексеевна. — карие глаза встретились с зелёными. На лице Олега появилась усмешливая, в тоже время нежная улыбка. — Ну, во-первых, пошлость вам не идёт, — блондинка подошла к зоне, в которой хирурги могли подготовиться ко входу в саму операционную, — а, во-вторых, насколько я правильно понимаю, это не ваш и даже не мой профиль. Почему не перевели в нейрохирургию или, хотя бы, не вызвали нейрохирурга? — Ну, во-первых, к моей пошлости придётся привыкнуть, как бы вам этого не хотелось, — снова ухмылка, от которой возле глаз мужчины стали видны складочки, — а, во-вторых, состояние пациента не тяжёлое, операцию провести мы в состоянии. — Это не наш профиль, мы не имеем права оперировать без нейрохирурга в неэкстренной ситуации. — Мы на многое не имеем право, однако… — Брагин, — глаза женщины прожигали взглядом мужчину, а в груди стало неприятно от незаконченной фразы подчинённого, — отсос. Руки хирурга работали отдельно от сознания блондинки. Конечности отлично выполняли свою работу, в то время как мысли были далеко не об операции. «… не имеем право, однако…». И осознание сказанных слов приходит к ней только почему-то сейчас, а не тогда, когда заведующая подписывала бумаги, не задумываясь вовсе о дальнейших последствиях. — Спасибо за помощь. — несколько часовую тишину нарушил мужской низкий голос, когда врачи вышли из операционной и направились к посту. — И вам. — рука взяла ручку и поставила подпись в журнале, — Олег Михайлович. — Простите, — Нина, взявшаяся из ниоткуда, осмотрела начальницу и друга, — Ирина Алексеевна, вас в министерство вызывают. — Олег перевёл взгляд с медсестры на начальницу, и в его глазах что-то вспыхнуло. То, чего не было до этого момента. Злость, беспокойство или вовсе ненастье? Зелёные глаза продолжали смотреть на Дубровскую, стараясь не смотреть на Брагина, прекрасно понимая, что он сейчас что-то скажет, что ещё больше подкосит Павлову. — Доподписывались? — грубый мужской голос заставил посмотреть на него Ирину. После этого блондинке стало по настоящему страшно, и Брагин уловил это. Глаза женщины смотрели на мужчину, будто ожидая, что сейчас он подскажет ей, как действовать в данной ситуации, но слышала лишь тишину, нарушаемую собственными мыслями, которые хаотично крутились в голове, нервно ища решение. Действий в этом случае не знал даже находчивый доктор Брагин. Но не найти решения Ирина не могла, в каждой ситуации, представляемой женщиной сложной и нерешаемой, она находила выход. — До завтра меня нет. — прозвучал тихий уверенный (только на слух) голос блондинки, хотя невольно Ирина подумала, что не быть её может и не только завтра, и силуэт женщины быстро скрылся за дверью своего кабинета, находившегося недалеко от поста. — Ты сейчас про что ей? — Дубровская подошла к другу. — Ой, Нинка, всё-то тебе знать надо. Как ты, мать? — постарался увельнуть от вопроса хирург, не любил раскрывать чужие тайны больше своих. Дорогу до министерства Ирина помнила весьма смутно, по одной простой причине — прокручивала в голове несколько вариантов событий, ожидавшие её внутри здания. Блондинка выстроила возможные реплики чиновников, то, как они будут с ней разговаривать, но свои слова она не продумала, отдав ситуацию в руки судьбы. Будет то, что будет. Не в стиле Ирины Алексеевны Павловой пускать на самотёк  с в о ё отделение, с в о и х  подчинённых,   с в о й Склиф. — Добрый день. — переступив порог нужного кабинета, в голову ударил терпкий запах кофе и сигарет, отчего Ира едва вспомнила о том, что за окном уже был вечер, и весьма опрометчиво говорить «Добрый день». Однако, правильность приветствия должна волновать блондинку в последнюю очередь. Глаза столкнулись с карими глазами, вопросительно смотрящие на вошедшую женщину. — Павлова. Ирина Алексеевна. Из Склифосовского. — Женщина почувствовала себя глупо, наивно было полагать, что чиновники знают сотрудников всех больниц Москвы. Хорошо будет, если фамилия, сказанная блондинкой, позволит мужчине понять, кто же перед ним. Пока он внимательно пытался понять, кто вошёл к нему, Ирина быстро пробежалась взглядом по нему. Чиновник лет шестидесяти, тёмные волосы, карие глаза и весьма крупное телосложение. — Из Склифосовского. Проходите. — привстав с кресла и снова сев на него, он указал женщине на кресло напротив, она села. — Ирина Сергеевна, у вашей больницы поменялся куратор, думаю, вы понимаете, что новый захочет посмотреть отделение, и, пожалуйста, сделайте так, чтобы он в первый же день в вашем, простите, проклятом первом отделении не отказался от кураторства над ним. — поправлять чиновника из-за неправильного отчества Ирина даже не думала. Рассчитывая услышать нечто другое, она вовсе не хотела что-либо говорить, успела лишь выдохнуть. — Конечно, я вас поняла. Это всё? — Лёва, — дверь кабинета с лёгкостью открылась, и в неё вошёл мужчина, — Лев Николаевич, позже зайду? — кинув взгляд на блондинку, он посмотрел на сидевшего чиновника. — Нет, мы закончили. Вы можете идти. — встав с кресла, он кивнул Ирине на прощание, и она молча удалилась из кабинета, поспешив поскорее покинуть здание. — Подопечная твоя. — кивнув в сторону закрытой двери сказал Лев, рукой приглашая мужчину присесть, но тот отказался, лишь чуть ближе подошёл к столу. — Это ты про неё мне говорил? — засунув руки в карманы синих брюк, мужчина посмотрел в окно, за которым уличный фонарь так ярко светил в кабинет, и были видны падающие хлопья снега. — Да. Толь, надо проверить там всё, понимаешь, на деле может этого уже и не быть, но по бумагам. По бумагам что-то, да будет, если это действительно было, а не просто слух. — И если найдётся, то что? — взгляд серых глаз устремился на чиновника. — Сейчас сложно сказать, но, скорее всего, по статье уволят, думаю, не больше, хотя не знаю. Если из-за этого тромбомтаза пострадали пациенты, то, может, и срок получит. Проверь, дальше не наша забота.