Brother

Your Sister Was Right – Wilburg Soot

      Листья, которые, казалось бы, только недавно были яркого зелёного цвета, падали на землю уже огненных оттенков, наводя грусть. Через серые массивные тучи совсем не видно солнца, скорее всего, будет дождь. Хёнджин никогда не любил осень. Это время года ассоциировалось у него с грязью, гнилой листвой и со старыми воспоминаниями, от которых на протяжении долгого времени он пытался избавиться. Серый новенький Stepway остановился около решётчатых ворот красно-кирпичного небольшого, двухэтажного, домика. Клумбы с цветами, названия которых Хван не знает и знать не хочет, небольшая деревянная беседка со столиком и пару кресел.       Мужчина вздохнул, прикрыв глаза и мысленно досчитав до пяти, а после вышел на улицу, сразу же закрывая дверцу. Ветер прохладный и сильный: ворошит небрежно уложенные отросшие коричневые волосы и пробирается даже сквозь тёплое пальто, заставляя немного поморщиться из-за неприятных ощущений. Руки в карманах нащупали связку ключей, на что те звякнули от прикосновения. –Вроде синий, –размышления вслух прервали гнетущую тишину, как и звуки ударяющихся друг об друга ключей.       Взяв ключ с синим кольцом, мужчина направился к воротам, открывая замок. Надо же, с первого раза угадал! Загнать машину во двор не стоило никакого труда, поэтому в теплом доме Хёнджин оказался уже через каких-то десять минут.

***

      Дома очень тепло и по-домашнему уютно, как будто он вернулся на шесть лет назад. Всё осталось тем же, только пара вещей поменяли свои места, появилось что-то новое. Хоть дом и был кирпичным, но внутри отделан деревом. Небольшая прихожая, выходящая на столовую и на зал: левее, почти в самом углу, диван и два кресла напротив чёрного телевизора, что стоял на тумбе, а посередине комнаты длинный прямоугольный столик, вокруг которого стояло восемь стульев; справа была сама кухня, которая разделена со столовой невысокой, метр в высоту, перегородкой, украшенной пластиковой лианой, сплетённой с гирляндой ещё с нового года, а сверху стояли небольшие горшочки с кактусами и суккулентами. Также, слева находилась лестница ведущая на второй этаж, на котором было четыре комнаты.       Хван уже немного освоился в доме: разложил вещи в зале, разобрал диван, где будет теперь ночевать две недели, и прочитал небольшое послание от родителей. Они уехали на некоторое время отдыхать на курорт и попросили сына последить за домом, чтобы плесенью не зарос. Всё равно тот работает на дому — графический веб-дизайнер. В записке был указан перечень дел, которые нужно было делать каждый день, но они не были слишком сложными, и время на работу оставалось.       Джин пошёл на кухню, налив себе холодной воды в стакан из-под крана, хотя графин, стоящий на столе, был полон. Привычка. Взгляд полного безразличия и скуки сначала метнулся на телевизор, но идея сразу же не пришлась ему по душе, поэтому снова начал думать над своим занятием. Лестница. Мужчина стоит с полупустым стаканом в руке, опираясь на столешницу и прожигая взглядом одну точку. Поставив стеклянный сосуд в раковину, он неспеша подошёл к лестнице и посмотрел вперёд, вглядываясь в темноту, как будто был в этом месте впервые. Но, к сожалению, всё это помнит он прекрасно, поэтому, поборов непонятную для него эмоцию, он медлительно поднимался по ступенькам.

All I Want – Kodaline

      Повернув направо, он очутился в длинном коридоре, ведущему к окну. Слева и справа было по две двери. Хёнджин поджал губы и огляделся по сторонам, проходя вглубь. Первая комната слева — спальня родителей, с той же стороны ванная комната, а справа — его бывшая комната. Оставалась последняя. Хван встал напротив, рассматривая четвёртую дверь: на ней до сих пор сохранились наклейки с разными животными и машинками, но уже потеряли свои яркие краски. Он потянулся к ручке, нажимая на неё, а та сразу поддалась напору, открывая человеку проход в мир, в котором он не желал больше очутиться, но, словно околдованный, все равно шел вперёд.       Комната типичного подростка: плакаты, что немного отклеились от стены, кровать, письменный стол с полками, забитыми тетрадями, стул, кровать, шкаф, игрушки, а в углу одинокая сложенная инвалидная коляска. Джин вздохнул и сделал шаг вперёд, окунаясь в прошлое с головой, возвращаясь на шесть лет назад, когда ему было девятнадцать. Даже дышать стало как-то тяжело и дело не в старинной пыли. Хван подходит к столу, осматривая его: чисто, наверно, мама каждый день тут по привычке протирает пыль и надеется, что младший как всегда задержался в школе.       Мужчина скользит взглядом по полкам, пока не натыкается на толстую разноцветную тетрадь. Он никогда не трогал вещи своего младшего брата, но почему-то именно она больше всего привлекала своего внимания к себе и выделялась среди другой старой макулатуры. Хёнджин взял тетрадь в две руки, осматривая ту. Посередине обложки, на которой было куча наклеек, черно-белая фотография, распечатанная на стареньком принтере. Он улыбнулся, вспоминая те события: ему было семнадцать, а Феликсу тринадцать. Они тогда выбрались на природу, чтобы устроить пикник. Ликс постоянно пытался убежать к озеру за лягушками, что было опасно, поэтому, чтобы он никуда не убегал, Джину пришлось крепко обнять его, а мама нашла это забавным и сфотографировала на фотоаппарат. Фото ведь и вправду получилось комичным: недовольный младший, сложивший руки на груди и надувший губки, и брат со злорадным лицом, обнимающий его. Хван даже слегка улыбнулся. Он сел на кровать. Та неодобрительно скрипнула, но никакого внимания тот на это не обратил: полностью сконцентрировался лишь на толстой тетради с их старой фотографией. Он открыл её, прочитав титульный лист: «Личный дневник Хван Феликса. 03.05.2014г». Почерк у младшего был аккуратный, ровный, прям как у матери. Он всегда старался делать всё на «отлично», даже если дело касалось таких глупых, по мнению старшего, записных книжек.       Он перевернул страницу, погружаясь в мир. В мир своих воспоминаний, мир оставивший шрам на его сердце. «03.05.2014г Привет, мой новый дневник! Надеюсь, что это моя не первая и последняя запись. Сегодня, можно сказать, хороший день: меня перевели на домашнее обучение. Коляска немного неудобная, я не понимаю как ей управлять! Но это ведь лучше, чем просто лежать в кровати, да? Надеюсь, что я смогу восстановиться и снова играть в театральном кружке (а то опять Ким Сынмину отдадут все главные роли)».       Хёнджин нервно хмыкнул. Даже, когда у него была ужасная слабость и неспособность ходить, он думал о своем кружке. Подумать только! Он перевернул страницу, читая новую запись, и, подметив, что младший вспоминал про тетрадь не часто: большие промежутки времени между записями. «08.05.2014г Сегодня братик меня возил в парк!» –сердце Хвана неприятно кольнуло, но он продолжил читать. «Я чувствовал себя как маленький ребёнок, которого возят в коляске… Мне всё ещё трудно ходить, но я делаю все массажи и упражнения, которые советовал мне доктор. Джин~ни играл со мной в мяч, чтобы мне не было так скучно, но просто отбивать мячик было тоже не очень интересно, но огорчать его мне не хотелось. Но опять всё испортило то, что мне резко стало плохо… Такое странное режущее чувство в груди и кашель. Я кашлял настолько сильно, что на ладони была кровь. Побоявшись, что братик испугается, я быстро вытер ладонь об покрывало и продолжил игру. Я не хочу его разочаровывать и доставлять слишком много проблем».       Он смотрел на последнюю строчку, чувствуя, как начинает пощипывать в глазах и тихо прошептал в пустоту: «ты никогда не был моим разочарованием». И сделав вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться, продолжил чтение. «17.05.2014г Чтобы приостановить мою болезнь, меня записали на терапию. Я вроде и рад, но мне сказали, что мои волосы выпадут. Очень сильно волнуюсь по этому поводу, ведь я могу стать менее привлекательным и перестану нравиться своим друзьям и близким. Бывшим одноклассникам я уже не нравлюсь, они называют меня жалким… Но разве я виноват в своей болезни?» «30.05.2014г Как и говорил врач, у меня начинают выпадать волосы… Я расчёсывался утром и заметил, что волос на расчёске осталось слишком много. От простых прикосновений к голове они лезут и лезут. Кашель становится сильнее, а в груди очень больно, как будто по мне ударили молотком. Ночью я слышал крики из комнаты родителей. Они думали, что я сплю, но я не мог заснуть. Они долго ругались, и я понял, что это всё из-за меня. Может, если бы меня не было, им стало лучше?»       Чувство вины окутывало его. Он не смог обеспечить брату нормальные условия, чтобы тот не волновался. Он должен был быть всегда с ним рядом! «09.06.2014г Сегодня мы ходили с братиком в зоопарк! Я до этого в нём был один раз в пять лет, но уже ничего не помню. Джин-хён очень умный! Он рассказывал мне про некоторых животных: про их питание, среду обитания, занятия. Мне было очень интересно! Надеюсь, что мы когда-нибудь сможем вместе сходить с ним в зоопарк ещё раз».       Первая слеза покатилась по щеке мужчины, но он её поспешно стёр, боясь попасть солёной влагой на листки дневника. «14.06.2014г Утром Хёнджин меня разбудил крепкими обнимашками. Я был очень удивлен, ведь так рано хён ещё не вставал. Его в университет не разбудить, а тут сам! Оказывается, родители уехали помочь бабушке в огороде, и мы остались одни. Джин~ни сказал что мы будем печь торт! Мы его делали очень долго, возможно, три или четыре часа. Хён любит ромашки, поэтому я попытался нарисовать их глазурью. Получилось криво, но братику очень понравилось! Он даже похвалил меня! Родители приехали в тот момент, когда мы уже достали торт из печи. Я целый день ничего не ел, но, смотря на кусочек сладости на блюде, меня тошнило даже от его вида, а от запаха заболела голова. Я соврал, что покушал до этого, поэтому не голоден, и попросил папу отвезти меня наверх в комнату. Мне было очень плохо. Всё было как в тумане, но я старался не подавать виду, улыбаясь и кивая на ободряющие речи отца. Ночью вновь случился приступ сильного кашля. Я глушил его подушкой и очень сильно испугался, когда на наволочке заметил свою кровь, смешенную с чем-то желтоватым. Я не хочу опять пить горькие таблетки, поэтому просто постираю её, пока никто не видит». «27.08.2014г Сегодня мы поехали в больницу за результатами анализов. От терапии нет пользы, как сказал врач. Волос на моей голове становилось все меньше и меньше, мне стыдно выходить из дома, но мама говорит, что это нормально, что скоро я смогу вновь бегать как все дети по улице, а волосы отрастут обратно. Думаю, нужно себя настроить на что-то более позитивное».       Хван стирает рукавом свитера слёзы со своих щёк, листая страницы дневника. На последующих страницах были рисунки: Феликс пытался рисовать себя вместе с семьёй, с братом на прогулке без неудобной коляски. Он рисовал прошедшие дни: себя в зоопарке и пару животных, торт, который он сделал со старшим. Пусть это было криво, но дорогим для Хёнджина.

Brother – Kodaline

«03.09.2014г Вчера папа сбрил мне волосы, чтобы не ходить с большими проплешинами. Я выгляжу как яйцо, хе-хе. Брат сказал, что ему очень нравится моя новая прическа! Надеюсь, что это правда и это не так ужасно, как кажется. Мы делали повторные анализы: опухоль стала немного меньше. Хоть и на чуть-чуть, но это уже начало пути к выздоравлению!». «10.11.2014г Родители уехали на работу по делам, поэтому мы с Хёнджин~и решили опять что-нибудь приготовить. Мы нашли старые бабушкины рецепты и выбрали шоколадный брауни. Джин испачкал меня в муке, поэтому я решил отомстить ему и шлёпнул его рукой в муке по заднему месту! Он так вскрикнул! А его лицо — это нечто! Брауни вышло очень вкусным. Ну, я уверен, что вкусным…». «31.12.2014г Сегодня Новый Год! Наша семья очень долго готовилась к этому празднику! Мне подарили приставку, но, к сожалению, я не смог сам купить подарки всем… Надеюсь, что они на меня не сильно обижены за это. Мама приготовила мой любимый тыквенный пирог, но всё, что было на столе, стало противным… Меня тошнит от этих запахов. Слабость становится сильнее, мама говорит, что после новогодних каникул, мы сходим к нашему врачу, но мне не хочется снова пить эти противные таблетки… Было почти 00:00, поэтому мы начали загадывать желания. Если я напишу его здесь, то ничего же не будет, да? Я хочу выздороветь. Да, возможно, звучит немного эгоистично, но я правда этого хочу. Мне не хочется видеть маму постоянно подавленной, пустой взгляд отца и слёзы на лице Хёнджина. Мне жаль, что из-за моей беспомощности, они тратят все свое время на меня. У братика скоро сессия, но он проводит много времени со мной. Стыдно. Поэтому я хочу выздороветь, чтобы больше не обременять дорогих себе людей. Простите, что приношу столько неудобств».       Слова застряли где-то в горле, Хван не может ничего сказать. В груди самому больно. Он пытается остановить себя, пристыдить, что он ведёт себя как ребенок и пора это отпустить, но это не работает. Стоило бы отложить подальше эту тетрадку, а лучше закопать где-нибудь, но Хёнджин продолжает перелистывать страницу за страницей, погружаясь в прошлое не в силах себя остановить.       Три последних страницы. Почерк становится более неряшливым, в некоторых местах появляются ошибки, и сердце в груди как будто рвётся на части от осознания близкого конца. «08.02.2015г Я не ем уже пятый день. Всю еду я прячу в пакеты и выкидываю или смываю. Мне противно от еды, противно от себя. Становится все хуже и хуже, очень больно. Вчера я разбил зеркало, но сказал папе, что оно упало само. Я страшный и смотреть на свое отражение мне противно. Зачем я им такой? Может, лучший исход, который облегчит всем жизнь, — моя смерть?». «30.03.2015г Сегодня я поссорился с Хёнджин~и… Я пытаюсь есть, но это получается не всегда: либо после принятия пищи у меня появляется странная сыпь и кашель с какой-то жёлтой жидкостью, либо меня тошнит. Поэтому, иногда я выкидываю еду. Он заметил это и накричал на меня, что это не выход и лучше попросить врача положить меня в больницу, но это слишком дорого… Я начал тоже кричать на него, ведь я это делаю ради них, а закончилось всё тем, что он назвал меня эгоистом и ушёл в свою комнату. И, клянусь, я видел, как он плакал… Неужели я настолько ужасный и эгоистичный? Я могу причинять только боль своим близким… Прости, Хёнджин, я виноват перед тобой».       Трясущимися руками, мужчина переворачивает последнюю страницу дневника, смотря на дату. Сердце сжимается в груди, а ненависть к самому себе возрастает вдвое. Не будь этой ссоры, могло бы стать Ликсу лучше? Они могли сейчас вдвоем пить чай на кухне, пытаясь делать брауни, как шесть лет назад… Он сам закопал надежду брата на лучше, убил его своими словами. «06.04.2015 Я сегодня не могу встать с кровати. Мне очень плохо, как никогда раньше. Кашель становится всё чаще и с каждым разом всё больнее в груди, и кровь… Её очень много. Больно дышать, и язык словно отказал. Я хочу поговорить с братиком. Извиниться перед ним за всё. После ссоры мы не разговаривали. Он не приходил ко мне. Я спросил у мамы, где он, но она только пожала плечами: «с друзьями, наверно, гуляет». Мне так хочется его увидеть, крепко обнять и не отпускать. Надеюсь, что он вернётся до того, как я усну. Когда-нибудь, когда мне станет лучше, я покажу этот дневник, и он поймет, что я делал это не со зла… Прости меня, Хёнджин~и, я разочаровал тебя… Когда я плакал, стоя на коленках, ты был единственным, кто мне пришёл на помощь, если бы ты тонул в море, то я бы отдал тебе свои лёгкие».       Мужчина кидает тетрадь на пол, закрывая лицо руками. –Прости, Феликс, –говорит он тихо в пустоту, когда его уже никто не услышит, –Прости, я всё испортил.

Hwang Felix

(15.09.1999г — 07.04.2015г)