Не делай добра - не получишь зла

Аня задумчиво перечитала переписку в WhatsApp, но всё равно ничего не поняла - вроде бы, ничего плохого не сделала и не сказала, но почему-то опять огребла по полной, оказалась вычеркнутой из всех “списков части”, как любил говорить её отец, капитан первого ранга. Раньше она никогда толком не понимала значения поговорки “Не делай добра - не получишь зла”, но с Олегом это был уже второй раз. Оба раза по сути ему просто не нравилась правда из Аниных уст - полгода назад они крупно поссорились, когда вначале Олег обвинил её в предвзятости к Виталику и пропуску именно его научной работы в финал конкурса исследователей; тогда Аня настолько обомлела от неожиданности, что даже не смогла нормально ответить обидчику. К слову, Олег побоялся огласки, поэтому все его обвинения сводились к злобному шипению в сторону Репниной уже наедине, после объявления результатов предварительного раунда, но от невовремя проходившего мимо Виталия Ленского это не укрылось. Потом Аня долго и путано объясняла ждавшему её у машины Виталику, почему после объявления результатов у неё трясутся руки и вообще довольно странный вид, параллельно уверяя, что всё в порядке, а виной всему начавшаяся мигрень. Устав от плохо скрываемого вранья своей подруги, Ленский вздохнул и в третий раз спросил, не стоит ли ему вернуться в зал и поговорить с Олегом, но Аня, решительно замотав рыжей копной, сделала страшное лицо и велела везти её домой, потому что “Ой, всё, Виталь, я тебя прошу, ну не надо, а?!” “Домой так домой, может оно и к лучшему”, - подумал Виталий и вырулил на Тверскую. Тогда казалось, что инцидент исчерпан, но в финале, который случился через полтора месяца, работу Ленского неприкрыто “зарубили” на глазах у не вошедшей тогда в состав жюри Репниной. Аня была в бешенстве, и только ближайший друг Андрей и собственно сам “виновник” инцидента Виталик практически оттащили её от Олега. - Аня, ты нормальная? Ты же врач и кандидат наук! А если бы ты ему рожу расцарапала?! Прям на финале научного конкурса! Репнина, ты вообще держи себя в руках!.. - Андрей!!! Он моего Виталика срезал только потому что мы вме... - АНЯ??? - Ой. Ну мы... Ну Андрюш... - Не, я что, я могила... Я догадливая могила, я ещё пару месяцев назад примерно стал понимать, но... - Остальное мы опустим. Ты же... - Никому не скажешь. А кто ещё знает-то? Люся? - Угу. Больше никто. - Хехе. Санта-Барбара, блин. Сколько вы были с Олегом вместе? - Ну три года. - А с Виталиком?.. - Полгода уже. - Маленькая конспираторша. Тогда пазл у меня в голове сложился. Виталик, конечно, не виноват, просто попал в разборки, но вы с Олегом тоже красавчики. Пойдёшь пить кофе? - А можно не-кофе? - Тебе можно. Идём, хватит дымить на меня. После посиделок с Андреем за бокалом пива и последующей воркотни по телефону с Виталиком Аня, казалось, успокоилась, но ближе к ночи, рассказывая “научную эпопею” по телефону Люсе, накрутила саму себя настолько, что решила написать Олегу. Прямо вот сейчас, в полночь, после эмоционально-алкогольно-никотинового допинга, не стесняясь в выражениях. Не ожидавший контрудара Олег поначалу вяло отбрыкивался, говоря, мол, Аня, ты дура и истеричка, но когда Репнина припечатала его фразой “Я своих близких травить не дам, поэтому или ты приносишь официальные извинения Виталию, или ты меня знаешь!”, просто заблокировал свою бывшую во всех мессенджерах и соцсетях. Последующие три месяца были наполнены спокойствием: дуэли, конечно же, не случилось - Виталий был довольно инертен, Олег так и вовсе никогда храбростью не отличался, Аня было позлилась, но, глядя на невозмутимого Ленского, просто оставила всё как есть. Всё изменилось в конце весны, когда Аня, стоя на нудном профессорском обходе, в сто пятый раз посмотрела на часы: “Блин, у Олега же день рождения... Поздравлять или ну его? Нет, Репнина, не надо. Плохая идея. Ты с Виталиком, у вас всё хорошо, зачем ты ищешь приключений себе на филе?..” - рассуждала про себя Аня. “Анна Андреевна! Какие здесь параметры коагулограммы?” - донёсся ехидный голос профессора Рассказова. “Эээээ... Нуууу... Д-димер 10000, фибриноген... не помню, Аркадий Александрович!” Рассказов ухмыльнулся: ему импонировали абсолютнейшее неумение Репниной врать и её готовность в случае чего получить по заслугам; тем не менее, от девушки профессор отстал и продолжил рассуждения о диагностическо-лечебной концепции пациента К. Аня вновь погрузилась в размышления: “А может, написать?.. Ну день рождения же... Не чужой же... Ну идиот, ну да... Чёрт. Лучше сделать и пожалеть, наверное...” Репнина достала мобильный и быстро, пока не одумалась, написала смс: “Олег, с днём рождения! Удачи, здоровья, радости. Аня Р.” Ответ не заставил себя долго ждать: уже через 15 секунд Репнина поняла, что день перестал быть томным, прочтя сообщение следующего содержания: “Анька! Я так рад, что ты написала! Спасибо! Я соскучился, Ань!..” Нейтралитет восстановился быстро: Олег и Аня заключили перемирие, договорившись уважительно относиться друг к другу и не поминать былого. Периодически, особенно в последнее время, они даже встречались на нейтральной территории, пили кофе и обсуждали текущие дела. Всё изменилось в одночасье, когда одним субботним днём, проводив Ленского в командировку, Аня валялась на кровати, смотрела очередной сериал про врачей и жевала маршмэллоу. Внезапно идиллию нарушил стук в дверь. “Опять сосед полочку прибивает так, как будто она у меня в голове... Всем хороша квартирка, но слышимость...” - подумала Аня и потянулась за очередной зефиркой. Стук повторился, в этот раз более настойчиво. Вздохнув, девушка поставила сериал на паузу и, дожёвывая, открыла дверь. На пороге стоял сияющий Олег: - Анька, привет! Я тут мимо шёл, решил, вдруг ты дома... - Мимо шёл?! За МКАДом? Олег, ты б чего получше, поубедительнее сочинил. - Ну... Пустишь? Аня посторонилась, пропуская Олега. - Чай будешь? Извини, у меня не прибрано, я не ждала никого. - Буду. И яичницу тоже. С беконом. - Неплохо. Ира тебя перестала кормить, и ты решил теперь столоваться здесь? - Я соскучился. - Симбирцев, не надо. Мы же всё обсудили. Не заставляй меня злиться. - А ты не злись. Вот тебе книжка про акул, почитай. - Чего??? Это намёк на мой характер?! - Анька, перестань. Я просто... хотел тебя увидеть. Приехал в надежде, что ты дома. - А если бы я была не одна? - Не заставляй меня ревновать. Я всё равно не верю в твою связь с Ленским. - Я не буду комментировать. Это вообще не твоё дело. ...Эй, Симбирцев, ты чего? Внезапно взмокший и побледневший Олег отложил вилку и, держась за левую половину груди, умоляюще посмотрел на Аню: - Ань, мне кажется, я сейчас помру. - Вовремя. Мне тут только трупов не хватало. Иди сюда, держись за меня. Ляг на кровать и дыши ровно. Репнина старалась не подавать вида, что испугана не меньше, чем Олег, пытаясь подкалывать его и шутить, но профессиональная чуйка подсказывала, что дело плохо - давление низкое, пульс редкий, сам пациент мокрый и бледный, глаза вон пытается закатить аж в полость черепной коробки... Не переставая в прямом сысле слова держать руку на Олеговом пульсе, Аня набрала 112 и, стараясь не заикаться, вкратце обрисовала ситуацию и продиктовала адрес. “Скорая” приехала быстро, однако, в саму больницу, как Аня ни доказывала, что она коллега, и ни тыкала рабочим пропуском, пустили только пострадавшего Олега. Последующие сутки Репнина, не находя себе места от беспокойства, поднимала все свои связи, которыми в принципе почти никогда не пользовалась, договорилась с кем нужно, что за Олегом будет нормальный уход и догляд и, наконец, обзавелась телефоном контакт-центра, по которому планировала наутро узнать о состоянии больного. Вернувшись в первом часу ночи домой, Аня позвонила Люсе и с места в карьер, путаясь и запинаясь, выложила события подследних двух дней. Выслушав подругу, Люся вежливо помолчала, подбирая цензурные слова, затем щёлкнула зажигалкой и, затянувшись, выдала: - Ань, у меня иногда складывается впечатление, что это не твой телефон тогда упал с балкона, а ты. Головой вниз, в бетон. Я надеюсь, Виталик не знает о твоих “подвигах”? - Нет, я ему пока не говорила. Люсь, не кричи. Мне и так страшно. - Пока? Ты точно головой не ударялась? Не вздумай даже говорить ему! Он же не виноват, что вы оба идиоты. Один помереть решил, придя в гости, вторая носится с ним как с писаной торбой. - Люся... А если он правда умрёт?! - Аня, сколько раз тебе говорить, такие, как Симбирцев, не умирают! Медузы по 200 миллионов лет живут без мозга, поверь. - Люся!.. - Что “Люся”?! Вот увидишь, сейчас пострадает, поноет, а потом опять даст тебе же под зад, и ты прибежишь плакаться в жилетку. Поверь старой опытной женщине. - Нет, он так не сможет... - Ну-ну. Ладно, пари я с тобой заключать не буду, разоришься же. На следующее утро Симбирцев воссоединился с телефоном и сразу же написал неспавшей уже вторую ночь Ане: “Доброе утро, солнце. Я вроде бы жив. Ты как?” Прочитав смс, девушка охнула и тяжело плюхнулась на стул в ординаторской. “Господи, живой!” - полушёпотом произнесла она и попыталась вкатить слезу обратно. Проходивший мимо коллега Саша резко затормозил возле Ани, заглянул ей в лицо и спросил: “Ань... Что-то случилось? Ань, ты чего? Давай-ка, чайку налью. С булочкой”. Репнина встала, покачала головой и, вяло улыбнувшись Саше, вышла на улицу. Закурив и немного придя в себя, Анна Андреевна набрала полученный окольными путями номер контакт-центра: - Горячая линия ГКБ им. Чехова, оператор Ольга. Чем могу вам помочь? - Здравствуйте. Могу ли я узнать о состоянии...ээээ...родственника? Лежит в 1 кардиологии. - Как могу к вам обращаться? - Анна Андреевна. - Анна Андреевна, продиктуйте, пожалуйста, ФИО и год рождения пациента. - Симбирцев Олег Евгеньевич, 1976 г.р. - Одну минуточку. Э-э... Анна Андреевна, вы не входите в список доверенных лиц, которым пациент разрешил предоставлять информацию о себе. Могу ли я чем-нибудь ещё вам помочь? - Куда я не вхожу??? Простите... Нет, спасибо, Ольга, всего доброго. Выкурив три сигареты подряд и пытаясь не использовать обсценную лексику, Аня написала Олегу смс: “То есть, несмотря ни на что, в список доверенных лиц я не вхожу?! Симбирцев, я рада, что твоей жизни более ничего не угрожает. Живи как знаешь. Извинения не принимаются. До свидания”. Последующие три дня все мессенджеры Ани были завалены попытками Олега продавить на жалость, грустными смайликами и фотографиями выздоравливающего умирающего. Аня была непреклонна. В воскресенье Симбирцев написал вновь, говорил, что уже дома, восстанавливается от болезни, скучает и просит не сердиться. Читая на ходу сообщения, Репнина перехватила поудобнее сумку с овощами, притормозила у ателье и сухо ответила: “Олег, я не сержусь. Я более не испытываю к тебе никаких чувств, извини. Ты сам всё сделал.” Ответ потряс даже видавшую почти всё и знавшую Олега как облупленного Аню: “Ок. Ты предала меня. Больше говорить не о чем. Прощай, писать не стану никогда. Удачи.”, после чего в течение часа девушка была вновь заблокирована во всех соцсетях и мессенджерах. Даже боясь звонить Люсе, Аня грустно курила и раскладывала Таро на удачу. Удача не шла даже в картах, поэтому Репнина написала Андрею, приложив скрины переписки с Олегом. Андрей задумался: - Ань, тебе без мата? - Угу. - Тогда я промолчу. Может, у него с головой не в порядке? - Угу. - Ань, что “угу”-то?! - Андрей, я просто не понимаю, за что... Если мы через две недели встретимся на кафедре, я же... - Если что, не бей в челюсть. Бей где переломов не оставишь. Проще будет отмазывать. - А ты на моей стороне? - А ты ещё не догадалась? Я даже оттаскивать тебя от него не буду, как в прошлый раз. Кстати, Люся в курсе?.. to be continued