Peach

На Юге Италии всегда тепло. Воздух чистый, не тронутый городской суетой. Провинция этих мест обладает совершенно другой атмосферой. Всего пара часов от столицы, а словно попал в другой мир. Всюду тишина. Красота природы и эстетика небольших тихих поместий завораживает. Нервозность в таких местах — явление редкое, случается лишь пару раз в год, когда кто-то из господ решает посетить свои имения и отдохнуть, как сейчас, например. Все вокруг бегают, словно ошпаренные, а Юнги, неспешно прогуливаясь, после того, как выполнил все свои дела, совсем не понимает что происходит. За всю жизнь он не видел такой суеты, их господин жил в поместье постоянно, безумно любил это место, а потому и проводил здесь счастливую безбедную старость. Но время не вечно, и жизнь очень скоротечна. Неделю назад господин скончался. Это было горем для всего поместья, старика альфу любили все, он никогда не был жесток, да и относился ко всем хорошо. Но самое страшное здесь не в том, что было, а в том, что ещё только предстоит. К сожалению, за всю свою жизнь, их господин так и не женился ни разу, что уж говорить о наследниках. Никто и предугадать не мог, кому же достанется имение и кто же станет их новым хозяином, а главное, каким он будет. Страх перед неизвестностью заставлял людей ещё больше суетиться, и, когда управляющий домом заявил, что сегодня к полудню прибудет новый господин, вся челядь словно с ума сошла. Страшно было всем, а вдруг их выкупил какой-нибудь тиран? Не дай папенька, такого что-то не устроит. Поймав за руку кого-то из, бегущего из сада к дому, Юнги торопливо расспрашивает обо всём, вливаясь во всеобщую суету. Ему волноваться не о чем, господа в конюшню не ходят, она не для них, там слишком грязно, да и пахнет явно не дорогим туалетом. Чуть не столкнувшись с несколькими людьми, омега доходит до конюшни, чтобы хоть где-то почувствовать спокойствие. Тут хорошо, может и грязно слегка, но зато очень атмосферно. Теплые тона дерева и сена навевают чувство умиротворения, тихое ржание нескольких лошадей создаёт волшебную симфонию, словно подражая Вивальди. Лошади вообще очень величественные и красивые, как их можно не любить? Юнги был безумно счастлив, когда ему разрешили работать в конюшне, а не при доме, как его маме. В конюшне намного свободнее и дышится легче, несмотря на то что это далеко не парфюмерная лавка. А особенно омега любил дни, когда нужно было выводить животных на прогулку, он часами мог носиться по траве вокруг лошадей, периодически седлая какую-нибудь, чтобы прокатиться верхом. Юнги планировал отсидеться в конюшне, пока новый Господин будет заезжать во двор и осматривать имение, выйдя лишь забрать лошадей, уставших с дороги, чтобы напоить их и помыть, однако спустя пару часов он услышал приближающиеся к нему голоса и топот копыт, один из говоривших точно был управляющим, а вот его собеседника Юнги определить так и не смог. Почему-то омеге стало настолько страшно, что он, недолго думая, забрался за кучу сена в углу, прижимаясь к стене. Голоса неизбежно приближались, а потом и вовсе Юнги смог из своего укрытия разглядеть гостей. Человек, пришедший вместе с управляющим был явно альфой, от него ужасно веяло властью, кажется, если бы Юнги посмотрел ему в глаза, то мгновенно бы встал на колени. – Ну вот и наша конюшня, сейчас конюх,– мужчина оглядывается, понимая, что Юнги здесь нет,– ох, куда же делся этот несносный мальчишка... извините, я сейчас же прикажу найти его, чтобы он позаботился о вашем коне. – Все сегодня словно испарились, меня испугались? Неужели я такой страшный?– альфа, усмехаясь, бросает взгляд на стоги сена, за которыми кто-то очень не умело скрывается, и пересекается взглядом с, кажется, до ужаса напуганным мальчишкой, который сразу же отползает дальше к стене, не давая возможности себя рассмотреть.– Я ведь даже не кусаюсь. Юнги чувствует, как мужчина продолжает сверлить взглядом его укрытие, но похоже он всё-таки его не заметил, а поэтому просто ушел, оставив лошадь в стойле. Просидев у стены ещё минут пять омега всё-таки выползает, отряхиваясь от пыли и сухой травы. В нос сразу же бьёт резкий лимонный аромат, который точно принадлежал новому господину, потому как был нов для нюха омеги. Зачем он вообще прятался? Он ведь не бандит какой-то и не вор, он ведь работает здесь, чего ему бояться? Честно говоря, Юнги и сам этого не понял, но наверное, это к лучшему, ведь, увидя он альфу, от одного голоса которого ему захотелось пищать, словно новорожденному птенцу, он точно бы сделал какую-нибудь глупость и опозорился. Взглянув на коня, которого только что привели, Юнги был поражен. Он видел много лошадей разных пород и окрасов, прошлый их хозяин просто обожал приглашать гостей, все кони были по своему удивительны и уникальны, но этот поражал одним лишь взглядом черных глаз. Конь был под стать своему владельцу, такой же властный и сильный. Поначалу омегу одолевал дикий страх, он минут двадцать ходил от одной стены к другой, боясь подойти к новому подопечному, он его ужасно пугал. Крупных животных Юнги не боялся никогда, да и по жизни трусом не был, но этот... Вселял ужас своим взглядом... Однако, спустя полчаса, когда омега подкармливал, уже дочиста вымытое животное, яблоками, понял, что его переживания были совершенно напрасны. Конь настолько осторожно брал еду с рук, что казалось, будто он сам боится. Юнги весь день проторчал с животным, сначала отмывая его от пыли дорог, а после аккуратно расчёсывая гриву, потому что та, высыхая, начинала виться и топорщиться в разные стороны, пока его новый друг кушает и отдыхает после длительного пути. Юн настолько увлекся, что не заметил как на улице уже стемнело. Оставаться одному совсем не хотелось, но всем животным уже пора спать, а поэтому приходится покинуть столь уютное место. Идти домой желания нет, да и спать совсем не хочется. Несмотря на неожиданный приезд господина, омега совершенно не чувствовал каких-либо изменений, он даже ничуть не устал сильнее обычного. Запрокинув голову вверх, Юнги заметил, что небо сегодня совершенно чистое, а значит, когда чуть сильнее стемнеет, будут чудесно видны звёзды. Решение само собой появляется в голове, и Юн, сам того не замечая, оказывается за пределами поместья и направляется к небольшому обрыву, откуда открывается прекрасный вид на небо. Гулять в такое позднее время омеге не впервой, поэтому он совершенно не боится, да и бояться здесь нечего, местность у них очень спокойная, если когда-то здесь и были разбойники, то уже давно перебрались ближе к столице. Чем дольше парень шёл, тем хуже становилось видно дорогу из-за темноты, опускающейся невидимым шатром, зато звёзды на небе разгорались всё ярче и омега, словно ослеплённый ими, шёл, задрав голову вверх, и даже не смотрел под ноги. Наконец, добравшись до невысокого обрыва, Юнги, аккуратно присел, свесив ноги вниз и расслабленно болтая ими в воздухе, луна уже была высоко в небе, полностью забрав у солнца права и, с некой строгостью оглядывая свои владения, она освещала тусклым светом каждый уголок земли, куда могла дотянуться. Залюбовавшись, Юн полностью погряз в своих мыслях и даже не сразу заметил, что его одиночество кто-то решил потревожить, почти беззвучно присев рядом. – Тоже любишь ночь?– грубый голос разрывает тишину, заставляя омегу дёрнуться и в испуге отползти на пару метров. – Что? Кто вы? Почему я даже не слышал как вы подошли?– Юнги понимает, что вряд ли этот человек хочет навредить ему, ведь он просто сидит рядом и спрашивает что-то про ночь, но страх все же прорывается из самых дальних уголков подсознания, неприятно щекоча всё внутри. – Тише, успокойся, я не желаю тебе зла,– голос по своей натуре твердый и очень грубый, но тихий тон делает его, кажется, в десятки раз мягче и спокойнее,– как я могу причинить зло столь юному и прекрасному омеге?– вокруг темно и лица собеседника совершенно не видно, но Юн уверен, что тот улыбается. – Вы знаете меня всего пару мгновений, а уже решили, что я прекрасный, вы мне врёте,– Юнги тихо смеётся и двигается обратно, возвращая свой взгляд к звёздам. – Я не вру, только прекрасный омега может любоваться звёздами в гордом одиночестве. Неужели ваш альфа не захотел составить вам компанию в этом деле? – Боюсь, он не захотел мне составить компанию в принципе, у меня никого нет,– Юн немного смущается говорить на такие темы, тем более с незнакомыми людьми, но язык развязывает кромешная темнота и осознание того, что он вряд ли увидит этого человека вновь. – Действительно? Тогда позвольте узнать ваше имя? – Претендуете на место моего альфы? Боюсь мне не очень нравятся ваши несерьёзные намерения,– немного помолчав, омега добавляет,– меня зовут Юнги. – Не серьёзные? Вы меня оскорбляете, я более чем серьёзен,– Юн неожиданно чувствует прикосновение к своим волосам и, хочет было дёрнуться, но сильная рука удерживает его за плечо. – Не дергайся. – Что вы делаете? Отпустите меня! – Тише, я не хочу тебе зла, это всего лишь цветок,– альфа отпускает плечо Юнги и тот прикладывает руку к волосам, действительно нащупывая там какой-то цветок. – Считай, что это мой первый подарок тебе и доказательство моих серьезных намерений. Юнги тихо смеётся: – Хорошо, тогда, думаю, я могу узнать ваше имя? – Боюсь, это невозможно, я не могу раскрыть вам этой информации. – От чего же? Слишком похоже на глупый роман. Приму лишь ту версию, в которой вы ужасный разбойник, который скрывается от власти, а потому не может раскрыть мне своего имени. – В таком случае, пусть так и будет. Я действительно ужасный преступник, убил и ограбил сотни людей, меня ищут уже долгое время и за мою голову дают огромные деньги,– альфа довольно эмоционально излагает свою речь, вновь заставляя Юнги хохотать. – Тогда, мне наверное стоит схватить вас, сдать властям и получить много денег. – Вам бы я сдался с превеликим удовольствием,– они молчат некоторое время, после чего тишину снова прерывает альфа,– не любишь романы? – Не люблю, всё слишком хорошо, так не бывает. – Ну почему же? Ведь в мире столько красивых пар, разве их любовь не похожа на ту, что описывают в романах? – Все романы это глупости и выдумки, в жизни так не бывает, никто не готов на отважные поступки ради любви, любому дороже своя шкура, да и никто не знает, что там внутри этих прекрасных пар, может дома у них сплошной разлад? – Ты слишком пессимистичен для своих лет. – Я просто реалист. Они ещё какое-то время сидят подле друг друга, наслаждаясь красивым видом звёздного неба. Вокруг абсолютная тишина, которая в какой-то момент резко обрывается голосом мужчины, заставляя омегу слегка испугаться: – Уже холодает, тебя разве не потеряют дома? – Не знаю, но наверное стоит возвращаться, хотя и не хочется... – Было бы очень вежливо с моей стороны предложить проводить вас, ведь опасно ходить ночью одному, но боюсь, я не смогу этого сделать. – Так вы действительно разбойник? Боитесь, что увижу ваше лицо, а потом сдам власти? – Конечно, а вы думали я шучу? – Ну и зачем вам это? Разве оно того стоит? Вы ведь даже не сможете меня проводить сейчас, хотя, осмелюсь предположить, что вам этого хотелось бы. Конечно, разглядеть выражение лица и распознать эмоции в темноте сложно, но по тихой усмешке, что хорошо слышна в отсутствии посторонних звуков, Юнги может предположить, что на лице собеседника появляется самодовольная ухмылка: – У тебя есть заветная мечта? – Что? Мечта? Не знаю... Наверное нет,– вопрос застал омегу врасплох и заставил серьезно задуматься, он ведь действительно никогда не думал о том, чего ему хочется от жизни, всего всегда хватало. Хотя наверное хватало всего, потому что лучшего он и не видел никогда. – Так не бывает, всегда есть какая-то мечта. – Ну, хорошо, допустим... Хочу персики из господского сада! Да, именно,– Юнги тихо смеётся, прикрывая рот ладошкой. Глупо? Наверное, но это и вправду первое, что пришло на ум. – Так почему бы тебе просто не взять их? В чем проблема? Персиков ведь много, никто не заметит пропажи одного. – Нет, хочу именно те, которые только для господина и его гостей, говорят, что они такие сочные, что, как бы аккуратно ты не ел, сок сочится по рукам, а сладкие они настолько, что мёд после них покажется совершенно безвкусным. Но нам их трогать нельзя, за ними строго следит садовник, дерево всего одно, очень прихотливое, плодов с него соответственно тоже не много, и все на господский стол. Прошлый хозяин гордился и очень дорожил этим деревом, я слышал, что кто-то уже пытался украсть эти персики, говорят, его даже убили... – В этом и смысл, ты лишь хочешь эти персики и боишься подойти к ним ближе дозволенного, а я хоть этой же ночью могу украсть их и насладиться вкусом, сбежав подальше. Вся суть разбойнической жизни в этом и заключается, мы берём то, что хотим и совершенно не платим за это,– мужчина говорит как-то отстранённо и задумчиво, словно это всего-навсего мысль, а не его жизнь. – Наверное, это действительно здорово... Порой хочется прибегнуть к такой жизни, брать всё что пожелаешь, но перспектива постоянного бегства как-то пугает... – Если воспринимать это как обычное путешествие, то ничего такого в этом нет. – Тоже верно... Что же, я и вправду уже замёрз, думаю, пора домой,– Юнги поднимается на ноги, отряхивая одежду от земли и травы. – Провожу тебя немного, вокруг темно, не хочу чтобы ты упал или потерялся,– альфа поднимается следом. Юнги кивает, хотя в темноте этого совсем не видно, и направляется к дороге, что ведёт к поместью, однако сделав лишь пару шагов, запинается за какой-то камень, падая на колени. – Аккуратнее! Смотреть ведь под ноги нужно,– мужчина подхватывает Юнги поперёк живота, поднимая на ноги. – А смысл, я все равно ничего не вижу,– омега смеётся, вновь отряхивая одежду. – Справедливо. Тогда держись за меня, чтобы не упасть снова. – А если ты упадешь? Ты ведь раздавишь меня. – Во-первых, если я упаду, то ты повалишься сверху, не обещаю мягкого падения, но всё же не на землю, а, во-вторых, я не упаду, потому что прекрасно всё вижу. – Ах да, ты ведь разбойник, ночь — твоё время,– Юнги, стараясь идти аккуратнее и ощупывая ногой землю, прежде чем ступить, цепляется за одежду на руке альфы, за саму ладонь взять смущается. – Моя жизнь не позволяет мне иметь плохо развитые органы чувств. Идут они довольно долго, потому что в этот раз омега еле тащится, стараясь не шлёпнуться снова, однако, как только вдали виднеется свет, исходящий от поместья, альфа останавливается. – Дальше не пойду. – Хорошо, спасибо, что проводил, один я наверняка бы упал раз двести,– омега смеётся и отпускает одежду альфы, вставая напротив. Здесь немного светлее, чем было на обрыве, однако лица мужчины всё равно не разглядеть, видно лишь лёгкие очертания мощного подбородка и волос, слегка потрепываемых ветром,– знаешь, я думаю, что всё же сделаю это,– уверенно заявляет Юнги. – Серьезно? И как же?– парень усмехается. – Рано утром никого нет в саду, не думаю, что, если приду туда в такое время, меня заметят. Так что, не буду сегодня спать и когда солнце только начнет подниматься украду один персик, этого ведь не заметят? – Конечно нет, кто будет считать плоды на этом чёртовом дереве? – Хорошо... Да... Значит сегодня... – Беги домой и отдохни перед этим, постарайся поспать хоть пару часов, тебе ведь ещё работать на следующий день, нужна энергия,– альфа звучит слишком заботливо, заставляя щёчки Юнги покраснеть. – Хорошо, главное — не проспать... – Иди уже,– смеётся мужчина, разворачивая омегу спиной к себе и подталкивая вперед. Юнги делает несколько шагов и оборачивается, а альфы уже словно и не было, он что растворился в воздухе? Спать перед всем задуманным оказывается практически невозможным, различные мысли тревожат каждую секунду. Не проспит ли он, если закроет глаза? Действительно ли эти персики того стоят? Что будет, если его заметят? Так и не сомкнув глаз за всю ночь, Юнги подскакивает с постели как только небо на горизонте начинает приобретать багрово-рыжий оттенок. Натянув на себя одежду и наспех умывшись, стараясь никого не разбудить, Юнги выдвигается по направлению к саду, что был за господским домом. Чем ближе омега подходит к нему, тем Тише и короче становится его шаг, страх быть раскрытым возрастает с каждой минутой, а потому Юнги пару раз порывается развернуться и уйти обратно, однако желание разжигает внутри пожары, а интрига заставляет откинуть эти мысли и идти дальше. Уже петляя между деревьями, Юнги начинается оглядываться на каждый шорох и дёргаться от каждой ветки, что цепляется за его волосы. – Так, хорошо, сейчас очень рано, здесь никого нет, всё будет хорошо,– омега уже стоит в метре от заветного дерева, заставляя себя подойти ближе. Выдохнув и уверенно взглянув на персик, что висел не очень высоко, Юнги делает уверенный шаг к дереву и тянет руку вверх, обхватывая плод. Однако как только он собирается потянуть руку вниз, срывая персик с ветки, чувствует, да и видит, честно говоря, большую ладонь, что ложится поверх его, а сзади почти в плотную прижимается мощное тело. Юнги не дышит, он словно умер в этот момент, сердце как будто бы остановилось, а душа покинула тело. Страшно неимоверно, а когда над ухом раздается басистый голос становится ещё страшнее. – Так-так,– мужчина резко поворачивает омегу вжимая спиной в дерево и, держа руку, со всё-таки оторванным персиком, за запястье над головой парня,– что тут происходит? Наконец подняв взгляд чуть выше, Юнги с ужасом осознает, что перед ним не какой-нибудь садовник или управляющий, а сам господин. Эта мысль заставляет вновь склонить голову, жмуря от страха глаза. – Я дождусь ответа?– тон не то что строгий, а скорее даже озлобленный.– И когда говоришь со мной будь добр смотреть мне в глаза. Омега закусывает губу, боязливо поднимая взгляд. Он совсем не знает что отвечать, а потому не может даже взглянуть в глаза альфы, постоянно скользя взглядом по его лицу, отмечая четкие линии мощной челюсти и волосы, торчащие в разные стороны, похоже он только что проснулся. – Так ты хотел взять это?– мужчина взглядом указывает на персик в ладони омеги. – Да,– кое-как пересилив себя Юнги отвечает. – Что же,– альфа отпускает запястье парня, выхватывая фрукт из его ладони,– выходит... Не успевает он ничего сказать, как Юнги, решив воспользоваться тем, что его никто больше не удерживает, срывается с места, убегая так, словно за ним гонится смерть, оставляя за собой лишь шлейф мандаринового аромата, что усилился из-за страха. – Такой наивный,– мужчина усмехается, откусывая от персика небольшой кусочек. И правда вкусные. – Нет, нет, нет!– Юнги пинает ни в чем неповинный стог сена, приседая на корточки и обхватывая себя за голову. Сбежав от Господина он не придумал ничего лучше, чем отправиться сразу в конюшню. Вряд ли это место упустят при его поисках, но больше никаких идей не было. Что ему сейчас делать он не представлял, он ведь даже не узнал характера их нового владельца, а уже так оплошал перед ним. Омега ведь даже не знает, насколько жесток этот человек, а потому страх перед грядущей неизвестностью лишь усиливается с каждой секундой. При первой их встрече, если то, что Юнги следил за альфой, можно так назвать, мужчина разжёг внутри мальчишки дикий страх одним лишь мелким взором, брошенным в его сторону, будучи абсолютно спокойным, и омега всё ещё озадачен вопросом, как его сердце не остановилось прямо там, возле этого чёртового дерева, под грозным взглядом карамельных глаз, которые в любой другой обстановке наверняка влюбляли в себя тысячи омег. – Мхм,– Юнги падает спиной в сено, оттягивая волосы на голове. Внутри него настоящий пожар из миллиона чувств, а убивающая тишина вокруг настолько контрастирует с этим, что омеге кажется, будто бы его кожа горит от такого резкого противостояния. Да и почему всё так спокойно? Почему его до сих пор никто не ищет? Уж лучше его убили бы прямо на месте, поймав за руку, чем это глупое ожидание неизвестности. Долго копаться в себе Юнги не доводится, лошади пробуждаются рано, требуя к себе внимания, и омега, на какое-то время забыв про всё случившееся, с головой погружается в дневную суету. Несколько часов подряд он носится, не присев ни на секунду, то кормя животных, то вычищая их стойла, то вычесывая их гривы. Лишь ближе к вечеру, когда вокруг становится прохладнее, ему удается расслабиться и позволить себе присесть на траву, оперевшись спиной на стену конюшни. Запрокинув голову омега любуется небом и, кажется, вот-вот заснёт, вымотанный сегодняшним днём и совершенно неспавший ночью, как вдруг его кто-то хватает за плечо. Опустив взгляд Юнги замечает рядом с собой управляющего домом и утренние воспоминания всплывают в его голове, заставляя напрячься. – Вот ты где. Господин хотел тебя видеть, как можно скорее. Не знаю, что ты уже успел натворить, но если из-за твоих выходок он будет зол, пеняй на себя. И да, прежде чем идти, переоденься не вздумай заявиться к Господину в таком виде. Управляющий довольно быстро удаляется, а Юнги понимает, что всё. Это конец. Сейчас его либо жестоко накажут, либо вовсе убьют, радует лишь то, что умирать придётся не перепачканным лошадиным навозом и пылью. Чтобы освежиться и переодеться омеге не требуется много времени, он умывается, оттирая грязь с лица, и обливается водой, смывая пот, после чего накидывает чистую рубаху. Идёт до господского дома он мучительно долго, еле передвигает ноги, постоянно намереваясь свернуть куда-нибудь и сбежать, но постоянно одёргивает себя, если натворил, то за свои действия нужно отвечать, так ведь? Наконец он доходит до крыльца, где его, словно зная, когда омега подойдёт, дожидается управляющий. – Мог бы и побыстрее– фыркает он, заходя в здание и сразу же направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Там почти никто из прислуг не бывает, лишь несколько человек в лице служанок и управляющий. Неужели всё настолько серьезно, раз Юнги ведут туда? Затаив дыхание, Юнги отворяет дверь перед которой его оставил управляющий и проходит внутрь комнаты, склонив голову. – О, а вот и ты, неужели до меня так долго идти?– насмешливый голос альфы доносится откуда-то из глубины комнаты, откуда именно омега понять не может, из-за опущенных глаз. Вокруг не так светло, как было на улице, что даёт глазам немного отдохнуть от палящего солнца, а стойкий лимонный аромат, повисший в комнате, резко забивается в ноздри. – Простите, я должен был закончить работу,– Юнги говорит очень тихо, на пару мгновений ему кажется, что альфа и вовсе его не услышал, однако тот отвечает, опровергая эту мысль. – Ответ принимается, только вот,– голос становится громче, а значит мужчина двигается ближе,– кажется, я сегодня уже говорил тебе, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда отвечаешь. – Простите,– Юнги пищит это словно мышонок, после чего поднимает глаза, резко зажмуривая их, ведь альфа оказывается перед ним настолько близко, что омега буквально утыкается носом ему в грудь. – Что такое? Почему ты зажмурился? Не хочешь меня видеть? – Нет,– Юнги снова пищит, смущаясь,– то есть хочу, вернее, я... – Просто открой глаза, пока я не обиделся на этот весьма некультурный жест. Омеге не остаётся ничего, кроме как послушно раскрыть глаза и смущённо покраснеть наблюдая перед собой накачанный мужской торс, рельеф которого, хоть и скрыт под хлопковой рубашкой, но всё равно выделяется. – Вот видишь, я ведь совершенно нестрашный, Юни. – Юни?– омега сжимает края одежды в кулачках, с чего бы альфе сейчас так нежно обращаться к нему? – Тебе не нравится? А мне кажется очень звучит... В любом случае я позвал тебя не просто так, постарайся мне объяснить то, что я увидел сегодня утром в саду. – Я... Простите, молю, я правда не хотел! Я просто... Просто хотел попробовать персик... Пожалуйста, простите меня,– Юнги начинается говорить чуть громче, стараясь сдерживать слезы, что предательски скапливаются в уголках глаз. – Вот как... Насколько я знаю, это дерево запрещено трогать, почему же ты решил, что ты особенный и можешь срывать с него плоды? – Я... Нет... Я всего один сорвал, правда, я никогда раньше этого не делал и не сделаю больше, клянусь! – Я тебе верю,– мужчина звучит слишком добродушно, вгоняя омегу в смятение, он действительно его помилует или это лишь шутка? – Спасибо! Спасибо вам огромное, я очень благодарен за ваше милосердие,– Юнги вновь склоняет голову в благодарном жесте. – Однако,– альфа тянет руку к волосам омеги, начиная их слегка перебирать, то убирая выбившуюся порядку за ухо, то наоборот доставая,– плод был сорван, а значит ты его украл. Теперь там на один плод меньше, учитывая, что их все и так можно по пальцам пересчитать, то это весомая кража. Ты должен за это заплатить, не думаешь? Юнги словно током прошибает, Господин хочет, чтобы омега ему заплатил? Но ведь у него совсем немного денег, а цена этих персиков наверняка очень велика, он должен это прекрасно понимать. – Я всё вам выплачу, честно... Только не сразу, а чуть позже, сейчас у меня совсем нет денег... – Знаешь,– альфа обходит парня, вставая за его спиной и наклоняясь к уху,– я не очень люблю ждать. Юнги долго не реагирует на фразу, пытаясь прийти в себя и не обращать внимание на горячее дыхание на своей шее, которое словно током проходит по всему телу. В первую встречу омеге показалось, что голос альфы ужасно строг, однако сейчас, несмотря на ситуацию, его голос звучит, хоть и всё так же твердо, но очень по-доброму, иногда срываясь на насмешливый, словно тот и не злится вовсе. – Извините, сейчас у меня совсем нет денег, я не смогу выплатить вам всё... – Ну так, а кто говорил о деньгах? Есть же много других способов рассчитаться,– мужчина всё так же стоит за спиной, а его рука медленно обхватывает омежью талию. Юнги хотел было дёрнуться, но покорно замер, чувствуя прикосновение ладони к себе, пусть и через ткань одежды. – А может... Всё же деньгами?– Юн пытается пересилить себя и отодвинуться, но стоит альфе вновь приблизиться к его шее, как омега вновь покорно замирает, не смея пошевелиться. – А ты что не хочешь? Юнги задумавается. Не то чтобы ему совсем противно, возможно он уже даже сам немного не против подобного исхода, ведь альфа весьма не дурен собой, вернее он очень даже красив, однако, перспектива первого раза подобным образом немного пугает, но с другой стороны, ему уже двадцать пять, а ни один альфа ещё ни разу не обратил на него внимание, чего же бояться? Для кого себя хранить? Да и в конце концов, он должен быть рад, что его не убьют, кругом одни плюсы. – Я... Я хочу. – Ну вот и славно,– альфа улыбается и тянет Юнги к кровати, попутно стягивая с него рубаху. Омега тушуется и зажимается, мешая альфе раздеть его, но под умелыми руками, которые поглаживает то тут, то там довольно быстро расслабляется, позволяя повалить себя на кровать и стянуть остатки одежды. – Ты слишком напряжён, расслабься,– мужчина оглаживает плечи Юнги, проходясь кончиками пальцев от лопаток до копчика вдоль позвоночника, после чего расставляет его ноги в стороны, вернее пытается это сделать. Такое положение очень смущает и парень пытается сжаться с каждым разом сильнее, в один момент случайно пиная альфу ногой в грудь. Сделал он это не специально, да и несильно, но всё равно пугается, что это разозлит мужчину. – Простите... – Если ты не расслабишься, то мне придётся быть грубее, хочешь, чтобы я сделал тебе больно? – Нет,– омега мотает головой и наконец расставляет ноги в стороны, позволяя альфе устроиться между ними, и постоянно старается прикрыть свой член ладошками, опираясь грудью на кровать, вместо того, чтобы использовать локти в качестве опоры. – Прогнись в пояснице сильнее,– мужчина давит ладонью на спину омеги и тот покорно выгибается сильнее,– вот так, умница. Юнги на эту похвалу тихо скулит, закрываясь носом в подушку и пытаясь скрыть своё смущение. – Ты такой чудесно милый,– руки мужчины перемещаются на талию омеги, слегка сжимая её, что вызывает у парня ещё один скулеж, уже более похожий на стон,– что мне сделать, чтобы ты перестал прикрываться? – Ничего, я... Я просто... Это смущает... – Тебе нечего смущаться. Мне тоже раздеться? Тогда мы окажемся в равных условиях. – Да... Наверное... Пожалуйста... Мужчина отстраняется на несколько мгновений и Юнги слышит шуршание одежды за спиной, после чего снова чувствует ладони альфы на своей талии. – А теперь убирай свои ладошки, ты обещал. Юн кивает пару раз, после чего убирает руки от своего члена, сразу же притягивая их к подушке и сжимая её в кулачках. – Какой послушный... Такой хороший омега,– мужчина усмехается, когда омега, реагируя на эти слова выгибается сильнее и тихо постанывает. Сам же Юнги уже где-то на грани, он никогда не испытывал подобного прежде, никто не касался его там, где сейчас касается альфа, поэтому создаётся впечатление, что это всё просто-напросто сон. Погрузившись в свои мысли Юн не сразу замечает, что альфы за его спиной уже нет, а осознав это, пугается и вертит головой, пытаясь найти мужчину взглядом. – Тише, тише, я здесь, никуда не сбежал,– теплая ладонь вновь ложится на поясницу, успокаивающе поглаживая, – для начала тебя нужно растянуть, я отходил за маслом. Постарайся расслабиться, сейчас будет немного больно, но я постараюсь быть аккуратнее. Юнги боязливо закусывает губу. А что если будет сильно больно? Он ведь никогда не занимался ничем подобным, вдруг это на самом деле очень больно и неприятно? – Ты снова зажимаешься, успокойся, я не собираюсь намеренно причинять тебе боль,– в доказательство своих слов мужчина обводит дырочку омеги двумя пальцами, которые он уже похоже окунул в масло, потому что те были безумно влажными и скользкими, и начинает легонько массировать вход, слегка надавливая, но не проникая внутрь. Даже такой, казалось бы незначительной стимуляции девственному Юнги хватает, чтобы возбудиться и начать тихо стенать, уткнувшись носом в подушку из-за дикого смущения. Однако со временем хочется больше и этой стимуляции уже мало, а потому омега начинает слегка подаваться назад, пытаясь насадиться на пальцы альфы, на что тот, усмехнувшись вводит первый палец, практически не сталкиваясь с сопротивлением. – Мхм... Ещё... Пожалуйста,– Юн говорит еле слышно, но альфе этого достаточно, чтобы разобрать смазанную речь и добавить ещё один палец, который входит уже не так легко, как первый. Подождав некоторое время, чтобы дать омеге привыкнуть, мужчина начинает легонько двигать пальцами, разводя их в стороны, чтобы лучше растянуть тугие девственные мышцы. Через какое-то время Юнги и этого становится недостаточно и он подаётся назад, стараясь насадиться ещё больше, и альфа в этот момент резко вводит третий палец, заставляя парня взвыть и сильнее прогнуться в спине, хотя кажется больше уже некуда. Довольно долгое время мужчина двигает тремя пальцами в омеге, то ускоряя толчки, то замедляя, то и вовсе вынимает их, подразнивая Юнги. Наконец, смотреть на жалобного скулящего омегу становится невыносимо, а напряжение в паху, грозится вот-вот разорвать плоть на куски, заставляя перестать дразниться и наконец приставить головку члена ко входу. – Постарайся не зажиматься, будет немного неприятно, всё же это не пальцы,– мужчина решает не тянуть и входит наполовину одним плавным толчком, придерживая ноги омеги, чтобы тот не повалился всем телом на кровать. – Ещё... Глубже... Альфа усмехается и толкается до конца, ловя довольно громкий стон омеги, что проходится вибрацией по всему телу. Несмотря на попытки Юна начать двигаться, мужчина крепко держит его за бедра, давая окончательно привыкнуть к размерам и, лишь убедившись, что тот действительно не испытывает дискомфорта, делает первый пробный толчок, застонав в унисон с омегой. Толчки становятся всё быстрее, а стоны всё громче, кажется уже никого не волнует, что их могут услышать даже на улице, да и как вообще в этот момент можно думать о чем-то другом? Запах в комнате ужасно душный и буквально олицетворяет собой секс, яркие ароматы лимона и мандарина смешиваются, образуя какой-то невообразимый цитрусовый рай, а простыни на кровати уже, кажется, настолько мокрые, что хоть выжимай. Юнги кончил первый раз ещё минут двадцать назад, но кажется сейчас не выдержит и сделает это вновь. Небольшой омежий член прижимается к животу, сочась естественной смазкой, и Юнги понимает, что ещё пару минут стимуляции, и он снова кончит. Альфа заметно ускоряет толчки, сдавленно шипя, кажется он тоже на пределе. Обоим хватает нескольких толчков, чтобы излиться, мужчина, растворясь в удовольствии прикрывает глаза и глухо стонет, сжимая пальцы на бедрах омеги. Юнги тут же валится на кровать без сил, прикрывая глаза, и, уже почти заснув, чувствует, как его заботливо обтирают полотенцем, после чего накрывают лёгкой простыней, чтобы было не жарко, но и ночью не морозило. Утро встречает омегу не только противными лучами солнца, что светят прямо в лицо, но и тянущей болью во всём теле. По началу, открыв глаза и не увидев своей комнаты, он даже не понимает что происходит, но постепенно воспоминания вчерашнего дня начинают всплывать в голове, а Юнги параллельно с этим заливаться краской. Стойкий аромат цитрусов, созданный смешанием их запахов только добивает окончательно. Стыд за собственные действия, заставляет омегу чуть ли не скулить от смущения, он бы никогда в жизни не подумал, что способен на такое. Тело до сих пор напоминает о том, как сильно он изгибался в руках альфы, ноющей болью в мышцах, а слабая боль в горле не даёт усомниться, что он вчера был абсолютно не сдержан. Юнги похоже был единственным кому солнце помешало наслаждаться сном, потому что альфа преспокойно посапывал на второй половине кровати. «Стоит ли мне уйти прямо сейчас?» Юнги закусывает губу, задумавшись над этим. Было бы не очень культурно просто сбежать, не дождавшись пробуждения мужчины, всё же они не просто незнакомцы теперь, хоть и формально действительно не знакомы, а с другой стороны, кто он такой, чтобы господин тратил на него своё время? Он не его омега и даже не его возлюбленный, да альфа его наверняка уже завтра не вспомнит и больше видеть не захочет! Почему-то от этой мысли становится не по себе. Идя сюда он не надеялся на светлое будущее, а, согласившись разделить постель с альфой, не мечтал построить с ним семью, просто как-то не задумывался о дальнейшем. Он ведь теперь выглядит абсолютно легкодоступным в глазах мужчины, а что если теперь Господин станет презирать его? За прошедший день он показал всё плохое, что только можно было найти в нем, поимка за кражей — стала их первым знакомством, а секс — первым результатом общения. Образ не из лучших. Почему же он не подумал об этом вчера? Почему поддался умелым рукам и сладкому цитрусовому запаху? Почему он не мог мыслить трезво? Если бы он хоть чуть-чуть подумал, то сразу же бы отказал альфе, возможно конечно был бы убит после этого, но зато чист и не замучен совестью. Было бы просто отлично, если обо всём случившемся в комнате будут знать лишь он и Господин, а иначе Юнги просто сгорит от стыда, никто не упустит возможности обсудить и осудить его. А что же будет с его мамой, когда она узнает? Будет ли она сердиться? Да что за вопросы, конечно будет! Она ведь так ждёт от сына замужества и семьи, а он вместо этого... Уткнувшись лицом в подушку Юнги тихо всхлипывает. Ну вот, ещё и нытик. Грязный, слабохарактерный нытик. Альфа смог всего парой фраз соблазнить его, что же тогда смогут другие, проявив чуть больше настойчивости? Однозначно Юнги противно от себя. Быстро поднявшись с кровати, несмотря на боль в теле, и натянув одежду, что валялась по всей комнате, омега аккуратно выходит в коридор, стараясь не шуметь. Быстро спускаясь по лестнице на первый этаж он пару раз чуть не валится вниз по ступенькам, но всё же благополучно доходит до двери. Остаётся лишь незаметно выйти из дома, чтобы ни у кого не появилось лишних вопросов. Омега не знает, сколько сейчас времени и надеется лишь на свою удачу, которая сегодня, кажется, на его стороне. Солнце только-только появилось на горизонте, и кое-где небо ещё пестрит красновато-оранжевыми оттенками, а значит сейчас ещё совсем рано. Спокойным шагом Юнги доходит до конюшни, но быстро понимает, что делать ему здесь нечего. Со вчерашнего дня всё ещё не успело капитально запачкаться, поэтому уборки не требовалось, а лошади и вовсе ещё спали. В такие моменты, когда работы совсем не оставалось Юнги обычно выводил животных на прогулку, но на ней они были пару дней назад, да и ждать несколько часов пробуждения подопечных не хотелось, а потому Юн накладывает каждому из них побольше еды и обновляет воду в поилках, собираясь не думать об этом весь день. Оставаться в поместье нет смысла, да и он совершенно не готов встретиться с Господином лицом к лицу, после прошедший ночи. Чего обманывать, кажется, он не будет готов для этого ближайшую... вечность... Уже, когда Юнги идёт по тропинке , уходящей прямиком к огромному лугу, граничащему с густым лесом, его вновь одолевает непонятное чувство, заставляющее корить себя за произошедшее, а слезы сами собой начинают скапливаться в уголках глаз. Да что же это такое? Сколько можно плакать о своей ничтожности? Неужели он теперь всю жизнь будет преследуем этими мыслями? Со злости омега пинает, лежащий на дороге камень, больно ударяясь ногой. Что же, ему действительно стоит больше думать. Найдя в поле какую-то не особо заросшую и отдаленную от дороги полянку, Юнги осторожно присаживается на траву, обычно, выводя лошадей погулять омега собирал огромные букеты цветов, чтобы придя вечером домой порадовать маму красивым букетом или же принимался собирать ягоды, чтобы наесться ими до отвала и морщиться при их виде ближайшую неделю. На худой конец, когда совсем надоело что-то делать в одиночестве, Юн отвязывал кого-то из жеребцов, проводя ближайший час-два верхом. Сейчас же хочется только... ничего. Юнги садится на траву, обнимая себя за колени и запрокидывая голову вверх. Сегодня небо довольно скучное, слишком мало облаков, кажется, хватит и пары минут, чтобы рассмотреть их все. Однако, словно слыша, жалованья парня, ветер умиляется в разы, начиная гнать белоснежные кусочки ваты по небу. Смотреть становится интересно, очень интересно. В какой-то момент у омеги безумно затекают спина и шея, и он, ворча себе под нос откидывается на траву, совершенно не заботясь о том, что может испачкаться чем-нибудь. Так гораздо удобнее, теперь Юн может спокойно думать на что больше похоже это облако на кота, выгнувшегося, чтобы вылизать свой хвост или же на какого-то необычного жучка. Сам того не замечая, омега срывает какую-то травинку, лежащую рядом с ним, зажимая её между губ. Глупая привычка, мама постоянно ругала его за то, что он тащит в рот всякую дрянь, но отвыкнуть он уже не может. Ближе к обеду, однако, к его несчастью, небо становится полностью голубым, без единого облачка, лишая омегу возможности отвлечься. Повертев головой в поисках дальнейшего занятия, он замечает справа от себя несколько, только раскрывающихся бутонов цветов. Мысль в голове появляется сразу же, и омега, перевернувшись, на коленях ползёт в их сторону, намереваясь нарвать небольшой букетик. Поднявшись на ноги он осматривает местность, замечая ещё несколько разноцветных скоплений в зелёной траве. Вскоре, набрав цветов, Юн вновь усаживается на траву, с улыбкой наблюдая за проделанной работой. Все цветы были сорваны вместе с длинными стебельками, идеально для того, чтобы сплести венок, чем омега и занимается. Руки умело переплетают стебельки между собой, словно Юн занимается этим всю жизнь, хотя, в действительности, наверное, лишь пару раз видел как умело делали это другие дети. Уже через пару минут в руках, вместо разноцветного букета, появляется небольшой, увитый различными цветами, венок, что Юн, улыбаясь, откладывает в сторону, не желая надевать себе на голову. Плетя венок и будучи полностью увлечённым, он совершенно забыл о своих мыслях и проблемах. Что же, теперь отвлечься нечем. Проходит всего пару часов от обеда, но становится заметно холоднее из-за вновь поднявшегося ветра, и, на самом деле, до ужаса промёрзшему, от лежания на холодной земле, во влажной от утренней росы траве, омеге приходится направиться к дому. Путь обратно занимает немного больше времени, возможно из-за того, что ноги за целый день ужасно устали, и еле волочатся за своим хозяином, несмотря на то, что он почти и не ходил, наверное это всё же остаточная усталость в мышцах с ночи, а возможно так просто кажется из-за огромного нежелания Юна возвращаться. Вскоре нежелание становится оправданным. Почти что сразу, после того, как заходит на территорию, омега натыкается на небольшую кучку омег, ухаживающих за цветами. – О, это ты, а тебя управляющий искал. – Он? А зачем, он не сказал?– Юнги озадачен, неужели его снова звал Господин? – Известно зачем, тебя со вчерашнего дня никто не видел. А ещё он хотел узнать, что от тебя хотел господин, но думаю сейчас этот вопрос будет снят,– раздается тихий смешок нескольких человек. – Что? Почему? Что-то не так?– омега пытается осмотреть себя со всех сторон, пытаясь понять, что же вызвало такую реакцию. – Да от тебя за километр им несёт, всё и так понятно. Юнги заметно заливается краской. Как же он не подумал о том, что на нём останется запах альфы и все смогут его почуять. – Я... Просто я... – Да не оправдывайся, все и так поняли всё. Конечно же ты повёлся на его сладкие речи, глупый, наверняка он тебе горы наобещал, а ты и поверил,– омеги смеются, глядя на Юнги с неким презрением. – Но он,– Юнги недоумевал, альфа ведь действительно ничего ему не обещал, с чего они взяли, что Юнги глупый омега, который верит каждому слову. – Что он? Скажешь, что он не врал?– по небольшой компании снова проносится смешок.– Ты глуп, хотя, у тебя и альфы то никогда не было, тебе простительно. Юнги безумно раздражает этот презрительный тон. – Вы ничего не знаете!– омега кричит, совершенно не контролируя громкость, от чего несколько птиц с соседних деревьев испуганно улетают. – Ну конечно-конечно, ничего не знаем, он ведь не нам на ушко шептал между поцелуями, хотя обычно таких не целуют,– с разных сторон слышится высокий пренебрежительный смех. Юнги хотел было что-то возразить, но, неожиданно для себя, осознал, что они действительно ни разу не поцеловались, они, конечно, и не должны были, но откуда он узнал? – И то верно, наверное, он ещё и уткнул его лицом в подушку во время всего, а, Юнги? Ты ведь не видел его лица, так? Омега молчал, но его потерянный взгляд говорил о том, что говорящий попал в десятку. Юнги недовольно хмурил брови, пытаясь понять, к чему они все клонят и почему каждое высказывание звучит так, будто бы они были в спальне с ними этой ночью, но ведь это не так. В комнате никого не было, да и подглядеть никто не мог, второй этаж, в окно не заглянешь. – Да уж, Чимин — птица не твоего полёта, да и ни чьего из нас, честно говоря, только вот мы это понимаем, а ты видимо не очень. – Кто?– Юнги мгновенно вышел из прострации, услышав незнакомое имя в разговоре. О ком они говорили? Кто такой Чимин и почему тема разговора вдруг перешла на него? – Что? Ты не знаешь, как зовут Господина?– слышится звонкий смех, который омеги старательно пытаются скрыть,но ничего не выходит, и они срываются на дружный хохот. – Так Господина зовут Чимин? Красивое имя,– Юнги старается сменить тему, хотя и не понимает, что в его словах вызвало такую бурную реакцию. – Да, красивое, он и сам красивый, наверняка многие хотели бы стать его парой, уверен, в столице он очень популярен, наверняка богатые и красивые омеги за ним толпами бегают, а он отказывает им, ведь есть где-то на окраине Юнги, который даже имени его не знает,– парни снова срываются на громкий хохот. – Что такого в том, что я не знаю его имени... – Да нет, ничего, ты прав,– хохот резко смолкает, а лицо говорящего становится серьёзным,– омегам на ночь и не принято знать имена клиентов,– в этот раз хохот кажется в разы громче, чем раньше, а Юнги наконец понимает, к чему всё шло. – Хочешь сказать, что я шлюха? – Фи, грубо. Я так не говорил,ты сам это сказал,– пожимает плечами парень и снова хихикает, что уже порядком действует на нервы Юнги и он чувствует, как в уголках глаз становится влажно. Никому не приятно, когда над ним смеются. – Я не шлюха! Я не спал с ним за деньги! – Ну-ну, зато переспал с ним просто так, утешая себя этим, шлюхи хотя бы деньги за это получают,– голос настолько насмешлив и презрителен, что Юнги не выдерживает и срываются с места, пытаясь не расплакаться прямо у них на глазах. Громко хлопнув входной дверью Юн ещё пару раз пинает её, прежде чем, сжав кулаки, выдыхает. Он не шлюха, совсем нет! Зачем они так говорят, они ведь ничего не знают, почему позволяют себе что-то выдумывать и пускать грязные слухи, Юнги же совсем этого не заслужил! Влажные солёные дорожки безостановочно появляются на румяных щеках, а глаза и вовсе ничего не различают от переизбытка жидкости. Благо, мамы дома нет и объяснять свое состояние не приходится, потому что силы остаются лишь на то, чтобы упасть лицом в подушку и разрыдаться с новой силой. Юнги абсолютно не понимает что с ним. Он ведь прекрасно понимал, что не избежит колких издёвок, когда хоть кто-то об этом узнает, он прекрасно понимал, что Господину не будет никакого дела до него поутру, он прекрасно понимал всё, когда соглашался провести ночь с альфой, несмотря на тело, которое сразу же откликалось на ласки Чимина, его мозг был способен трезво размышлять и то его решение было абсолютно обдуманно, в конце концов, не согласись он, его скорее всего уже убили бы. Но почему тогда сейчас так противно? Почему в тот момент такого чувства не было или это всё реакция на колкие слова? Бред какой-то, он никогда не обращал внимания на этот трёп, почему сейчас глупые слова задевают так сильно? Самобичевание Юнги прерывается так же неожиданно, как и началось, а именно, довольно громким стуком в дверь, что буквально вырывает омегу из задумчивого полудремного состояния. Юн недоумевает, идя к двери, обычно к ним никто не заходит, разве что соседи, но сейчас все заняты работой, кто же к ним пожаловал? Стук раздается вновь, заставляя омегу ускорить шаг и распахнуть дверь как можно скорее. На пороге оказывается управляющий, что недовольно косится на опухшего от слёз Юна. – К Господину, живо! Он с самого утра тебя ждёт. И вот, Юнги вновь поднимается по этой чёртовой лестнице, ведущей на второй этаж. Руки трясутся, а колени подкашиваются, хотя вроде не на казнь идёт, но мысли о том, что его ищут с самого утра и своим долгим отсутствием он наверняка вызвал гнев Господина, пугают. Что же, Юнги второй раз за два дня в господском доме и второй раз ему остаётся надеяться, что его не убьют. Подняться по лестнице становится не столько сложно физически, сколько морально, желание развернуться и убежать растёт с каждой ступенькой и лишь управляющий, что гневно оборачивается и поторапливает омегу. Юнги надеялся, что ему дадут время собраться с мыслями, когда они окажутся возле двери, но управляющий, руша всё планы омеги, сразу же делает несколько коротких стуков в дверь. Ответ раздается сразу: с той стороны доносится довольно громкое «Войдите» и Юнги, сам того не замечая, оказывается внутри комнаты, а дверь за его спиной громко хлопает, заставляя дернуться. Поднять взгляд на Господина уже не так страшно, как в первый раз, но голова всё равно почему-то с трудом поднимается вверх. В этот раз Чимин одет, это немаловажный факт для краснеющих от любой мелочи щек Юнги и для его трясущихся рук стоит одетый и не вплотную к парню, а возле окна, что расположено на противоположной стене. В руках мужчина держит бокал, содержание которого Юнги не известно. – Я ждал тебя весь день. Где ты был?– голос твердый, совершенно лишенный некой ласки и насмешки, что была в прошлый раз. А запах начинает приобретать особо горькие нотки. Неужели в этот раз Господин действительно злится? Но что же такого мог натворить Юнги, его же сегодня вообще не было в поместье... Точно! Он наверняка зол, потому что омеги сегодня не было в конюшне, но ведь там всё довольно чисто и все кони покормлены. А вдруг они выпили всю воду? Сегодня достаточно жарко, Юнги должен был подумать о том, что им может не хватить воды, чёрт! Там же сейчас лошадь Господина, с ней могло что-то случиться! Она наверняка очень дорогая и породистая, как Юн мог об этом не подумать... – Почему ты мне снова не отвечаешь?– бокал со звоном ставится на столик.– Не думай, что можешь меня игнорировать. – Я не... Простите, Господин, я сегодня был занят, поэтому управляющий меня не нашел сразу... – Чем ты был занят? В поместье тебя не было. – Я,– Юнги тушуется, стоил ли ему сказать, что работы не было? Это ведь действительно так, но не разозлится ли Господин?– На лугу, куда я обычно вывожу лошадей уже совсем мало травы, я решил найти другое место... – За это время можно было дойти до столицы и обратно, неужели вокруг так мало травы? Юнги не знает что ему ответить, мужчина во всём прав, отмазка не сработала. Молчание продолжается ещё несколько минут и вновь прерывается альфой: – Я не попугай, чтобы повторять одно и то же, думаю, ты и так прекрасно догадываешься, что тебе сейчас следует сделать,– альфа продолжает стоять неподвижно и смотреть в окно в то время как Юнги начинает паниковать. Альфа что, снова хочет с ним... Неужели теперь каждый раз Юнги будет расплачиваться за свои ошибки таким образом? Но ведь он совершенно этого не хочет, да плевать на его желания, он же просто-напросто этого не заслужил! Другим за такое был бы всего лишь выговор, а ему эту оплошность сравняли со смертной виной? Зачем он вообще согласился на это? Глупый! Глупый, абсолютно глупый, Юнги! Омега начинает подрагивать, а глаза затягивает густой пеленой слёз. Руки нехотя тянут рубаху вверх, стягивая её и бросая на пол. Чимин всё так же смотрит в окно, постукивая пальцами по локтю другой руки. Может если он прямо сейчас рванёт к двери и убежит, то ему удастся скрыться где-нибудь в окрестностях? Где-то совсем неподалёку был небольшой лес, может там его не найдут? Нет-нет-нет, что за бред, он не может уйти! А как же мама?Он ведь не может её бросить, она точно будет волноваться, а вдруг сердце не выдержит? Да и на что он жить будет? Он же не сможет выжить в лесу, он даже не знает какие ягоды можно есть, а какие ядовитые. – Я ещё долго буду ждать?– твердый голос альфы отрезвляет, заставляя дернуться. Юнги закусывает губу и тянется к верёвке на поясе штанов, развязывая её. Слезы уже ручьями катятся по щекам, а руки дрожат, словно он беспросветно пил несколько лет, что безумно мешает развязать тонкую верёвку. Из-за этого истерика подбирается комом все ближе, вверх вдоль трахеи, наконец заставляя испустить несдержанный всхлип. Юнги жмурится и старается быстрее развязать тугой узел пояса, но выходит ещё хуже. – Ты... Ты чего?– голос альфы заставляет Юна поднять голову и сквозь слезы взглянуть на мужчину, что наконец-то повернулся к нему лицом и выглядит... мягко говоря шокированным. Но разве он не этого просил? Чему же он удивляется? Может ему не понравились слезы? Ну, конечно, чёрт возьми, конечно, он не собирался смотреть на сырость, которую омега тут развел, чем он вообще думал, своими слезами он сейчас только разозлит Господина, вот идиот! Юнги готов рвать волосы у себя на голове от своей глупости и как он сам не додумался, что ныть — ужасное решение? Парень пытается тыльной частью ладони стереть влагу с лица, когда чувствует, что кто-то перехватывает его запястья и уже через пару мгновений он чувствует, под собой мягкий матрас кровати и тяжесть чужого тела на себе. Истерика лишь продолжает набирать обороты и Юнги пытается вырваться, хоть и прекрасно понимает, что против альфы у него нет шансов. – Тише, пожалуйста, успокойся, всё хорошо,– Чимин в панике пытается поднять рубашку омеги с пола и одновременно не отпустить его рук, чтобы он не вырвался. Наконец ему удается подтащить её ближе к кровати ногой и подхватить свободной рукой,– давай наденем твою рубашку, не дёргайся, пожалуйста, я помогу. Однако успокаиваться Юнги кажется не собирается, из-за чего Чимин не находит ничего лучше, как дать омеге слабую пощёчину. Сильного результата это конечно не даёт, но эффект неожиданности заставляет парня сдержать слезы. – Зачем ты начал раздеваться?– альфа продолжает удерживать омегу за запястья, хотя тот уже и не вырывается. Юнги испуганно смотрит на лицо Господина, что находится так близко к нему, и пытается понять, что он сделал не так. Он же сделал всё, как указывал альфа, так в чем же проблема? – Каждый раз, когда я вижу тебя, у меня создаётся впечатление, что я общаюсь с глухонемым, когда ты уже начнёшь мне отвечать?– Чимин поджимает губы и отпускает, уже окончательно успокоившегося омегу, садясь рядом с ним на кровать. – Извините... Я просто... просто не совсем понимаю о чем вы... Я сделал всё, как вы и велели, но... – Ты уверен? Если меня не подводит моя память, то я не говорил тебе раздеваться. – Но, вы же... вы же сказали, что я и сам знаю, что мне следует сделать и я... я подумал... подумал, что вы снова злы на меня, за то что меня весь день не было, я думал, вы снова хотите, чтобы мы,– Чимин пропускает тот момент, когда глаза омеги снова начинают наполняться влагой и реагирует лишь тогда, когда солёные дорожки слёз уже скатываются по щекам, пощипывая нежную кожу. – Чёрт, тише, тише, пожалуйста, успокойся, только не начинай плакать снова... прости, я имел в виду совершенно не это, я просто хотел, чтобы ты мне ответил, я уже много раз говорил тебе эту фразу, думал, ты поймёшь... – Правда?– всхлипнув, омега понимает полный надежды взгляд на альфу. – Конечно, правда! – Чёрт, простите... простите, я такой ужасный, совсем ничего не понимаю, простите, я не должен был о вас так низко думать, просто... да нет, неважно извините... – Важно. Договаривай,– голос альфы резко становится строже и омега сжимается, боясь гнева в свою сторону,– прости, издержки службы, не пугайся, это мой обычный голос. Скажи, пожалуйста, все что хотел, я хочу понять, что не так... Почему ты сбежал сегодня утром? Я достаточно чутко сплю, поэтому слышал, как ты собирался. – Но разве мне стоило остаться? Я подумал, что я ведь, ну, не ваш омега и вообще, просто я провинился, ну и,– с каждым словом бормотание омеги становится всё тише, его голова опускается, а истерика вновь подступает к горлу. Доходит до того, что альфа и вовсе не различает некоторых слов,– выходит, я просто шлюха... – Кто сказал тебе такую глупость? Ты ведь не спал со мной за деньги, что за чушь?– Чимин возмущённо хмурит лоб из-за чего на нем начинаю собираться морщинки. С утра он точно был уверен, что омега остался полностью доволен прошедшей ночью, а с утра убежал лишь из-за стеснения, но теперь... – Это не оправдание... Я ведь просто так провел с вами ночь, а вы даже не мой жених... Это... было очень не правильно... – О чём ты вообще? Ты же не обязан хранить верность пустоте? У тебя ведь нет ни мужа, ни альфы, кто сказал тебе, что всё это неправильно? – Но... Как же... Так ведь всегда бывает... – Что за мысли? Даже мои родители таких правил не придерживались,– Чимин искренне не понимает о чем говорит омега, неужели он действительно уверен, что теперь обречён на одиночество только потому, что занялся сексом? Но ведь всем уже давно всё равно на эти правила, разве нет? – Подожди, ты сейчас серьезно?– Взгляд альфы становится потерянным на несколько секунд.– Боже, я должен был понять... Чёрт, я такой придурок... – О чём вы?– Юнги поджимает губы, в ожидании, глядя на альфу. – Юнги, я правда сожалею, что это произошло, мне стоило более тщательно все обдумать прежде чем переспать с тобой. Я... Чёрт, понимаешь, я с детства рос при дворце, сам внебрачный сын от какого-то мимолётного романа моей матери с послом из соседней страны, и я такой не один... Внебрачных детей несчётное множество, просто о них принято не говорить, как и о всем распутстве, что творится при дворе... Я привык, что там, где я жил нет места любви и верности, почти все браки заключаются по расчету, девственность давно не является чем-то важным и уж тем более никак не влияет на замужество, а дети нагуляны на стороне и это, так скажем, считается нормой, об этом конечно не рассказывают перед толпой, потому что для приличия, каждый из присутствующих осудит тебя, будучи таким же человеком, но все прекрасно знают о том, что происходит. Честно говоря, я и сам иногда спал с замужними омегами, так что не имею никакого права это осуждать. Но ты,– слезы уже не текут из глаз омеги, но видится всё ещё мутно из-за влаги, что заставляет Юнги упустить тот момент, когда альфа, поднявшись с кровати оказывается перед Юнги на коленях,– я ужасно сожалею, что принудил тебя тогда, я правда не подумал, что где-то понятия любви и семьи всё ещё играют важную роль, хотя не раз слышал от друзей, что в провинции найти себе кого-то в разы сложнее, чем в столице. Я просто... просто, дурак, который сначала делает, а потом думает. Прости, я понимаю, что сейчас это глупо и мои извинения ничего не исправят, но, пожалуйста, не держи на меня зла... – Я не могу злиться на вас, я ведь и сам согласился на это... – Хочешь, сказать, что смог бы воспротивиться? – Нет... Я думаю... – В этом то и дело, я думал, ты и сам этого хочешь, но зажат из-за того, что это твой первый раз, а выходит, что я тебя принудил, это... ужасно... – Но мне ведь всё понравилось,– еле слышно и с огромным смущением изрекает Юн,– и вы мне понравились, я правда не был особо против, подумал, что вы очень злитесь и не хотел умереть... – Ты просто ищешь плюсы в произошедшем, я поставил перед тобой вопрос, выбор на который был очевиден, кто вообще в здравом уме выберет смерть? Ты ведь не согласился на это, если бы я просто так предложил тебе переспать? – Я... Я не знаю,– Юнги и сам уже запутался в том чего он хочет, с одной стороны, ему противна мысль, что он так легко повелся на всё это, да ещё и остался удовлетворен, а с другой, у него наверное действительно не было выбора, но выбрал бы он что-то другое, если бы альтернативой была не смерть? – В любом случае, я виноват перед тобой,– альфа задумывается на пару мгновений после чего резко поднимается на ноги,– сиди здесь, я быстро. Юнги даже не успевает ничего понять, когда силуэт альфы исчезает за дверью. Что вообще... только что произошло? Господин стоял перед ним на коленях и извинялся? Слишком похоже на сон, чтобы быть явью... Нет, безусловно, Чимин не производил впечатление тирана и деспота, но, чтобы настолько. Встать на колени перед своим слугой, омегой, который намного младше и совершенно ни чем не заслужил такого, просто из-за чувства вины... Наверное, на такое решился бы далеко не каждый, лишь тот, кто не видит внешних границ между людьми и делит всех лишь внутренними границами, не обращая внимания ни на что более. Ну, или же просто дурак. Юнги тихо смеётся. Ну нет, Чимин точно не дурак, он очень умный, пускай Юнги не слышал от него ни одного научного факта, не видел ни одной решённой задачи, но он точно знает, что если не в мозгах, то глубокий ум этого человека заложен в его душе. Проходит ещё минут пять, с того момента как альфа сбежал, Юнги всё ещё сидит на кровати и даже не двигается. Может ли он хотя бы выглянуть в окно? Да и куда вообще делся альфа? Может он просто решил оставить омегу здесь одного в качестве наказания? Неожиданно дверь отворяется и в комнате вновь появляется альфа, держа в руке тарелку с неизвестным, пока что, для Юна содержимым. – Извини, что так резко оставил тебя, но, я думаю, это немного поможет примирить наши взаимоотношения,– Чимин слабо улыбается, кажется, это вообще первый раз, когда омега видит искреннюю улыбку на лице этого сурового альфы и, чёрт, это так прекрасно... Стоит ли ему сказать об этом? Может попросить улыбаться чаще? Наверное, это будет звучать нахально... Лучше промолчать... Единственное чем может показать своё состояние омега — ответная тихая, но яркая улыбка. Наконец Чимин ставит тарелку на покрывало кровати, и Юнги может увидеть её содержимое. Каково же было его удивление, когда он видит не что иное, как персики, те самые персики с дерева, но... – Раз уж они стали нашим, так скажем, яблоком раздора, то пусть станут примирительным,– альфа бросает мимолётный взгляд на часы, стоящие у противоположной стены,– полдником? Для ужина ещё рановато, наверное. – Господин, вы... – Подожди, прежде чем ты, что-то скажешь, я хотел, чтобы ты знал кое-что... Возможно ты меня возненавидишь после этого, но я всё же не могу не сказать. Когда я только получил известие о смерти дяди и о том, что он передал мне своё имение, то был очень зол, он ведь знал, что я не люблю такую жизнь, да и из-за этого мне пришлось оставить все дела в столице и начать заниматься наследством, поэтому сюда я приехал безумно злым, однако, когда в конюшне я увидел чью-то торчащую макушку из-за стога сена, мне стало до ужаса смешно, я почему-то подумал тогда, что это ребенок, прячется от меня, потому что испугался, а потом понял, что ты и есть тот самый Юнги, однако всё равно меня боишься почему-то. С одной стороны мне стало смешно, я ведь совсем нестрашный, а с другой... Я даже как-то расстроился, остальные хотя бы просто старались тихо делать свою работу и не привлекать внимания, а ты спрятался и не хотел выходить... Я правда так сильно пугаю?– Как-то грустно спрашивает альфа. – Что вы, нет! Конечно, нет,– Юнги отрицательно мотает головой,– просто днём мне столько ужасов рассказывали, что я сильно распереживался и не придумал ничего лучше, чем спрятаться... – А я решил, что это так... Решил, что мне непременно нужно узнать почему ты так испугался... Я специально выбрал комнату, окна которой выходят на конюшню, хоть она и была самой маленькой и необжитой, наблюдал за тобой почти весь день, а потом и вовсе вышел на улицу и смотрел за тобой из-за угла, тогда ещё подумал, что ты так мило ладишь с животными, хотя такой маленький, они ведь тебя в два раза больше наверное... – Я люблю животных... Они совсем нестрашные! – Прямо как я? – Ну вы же не животное,– смеётся омега. – Уверен? А вдруг я новый, никому не известный вид, ну, скажем, кота? – Какой же вы кот, у вас даже хвоста нет, и усов тоже, они у всех котов есть! – Ну хорошо, твоя взяла,– улыбка на лице альфы становится ещё шире. – Как вы так скрытно за мной наблюдали? Я вас даже не заметил... – Могу поспорить, что ты и разбойника настоящим считаешь,– ухмыляется альфа, разрезая персик, лежащий на тарелке пополам. – Что? Так это... – Был я. Увидел, что ты в конце дня не пошел домой, решил проследить, а то мало ли что случится, а ты на звёзды смотреть пошёл. – Вы... Невероятный,– всё что может сказать Юнги в данный момент,– я даже не знаю что и говорить, вы так умело следили за мной весь день, а я даже и не заметил... – Издержки профессии,– вздыхает мужчина,– порой это даже меня пугает. – Я только не могу понять зачем... Зачем вы это всё делали? – Ответ проще, чем ты думаешь, сначала, я хотел тебя увидеть, а когда увидел, понял, что ты очень красивый, захотел посмотреть подольше и узнать тебя получше. Честно, я даже не рассчитывал, что всё выльется в эту тему с разбойником и кражей, я правда не планировал ничего такого, просто, когда ты сказал, что готов на всё... Я не знаю почему, с дуру ляпнул, про секс, а потом уже не захотел прекращать... Прости, если тебя это задело... – Знаете, наверное, это была лучшая ночь в моей жизни... Я ведь ночью только сплю всегда, так что я не могу обижаться, вы ведь сделали эту ночь самой яркой, я точно её не забуду, потому что сильно перепугался тогда... – Только по этому?– Альфа поднимает глаза от тарелки с, уже разрезанными на маленькие дольки, персиками и смотрит прямо в глаза Юнги. – Не только... Чимин улыбается, облизывая нижнюю губу: – Вот, попробуй, ты ведь хотел,– он берет один кусочек с тарелки, поднося ко рту омеги, на что тот, аккуратно разомкнув губы, подхватывает ртом персик. Подержав дольку во рту целой и насладившись соком, который буквально лился с неё, Юн медленно пережёвывает персик, прикрывая глаза. – Очень вкусно. Намного вкуснее, чем я себе представлял. – Я рад, что тебе понравилось. Кушай, это всё тебе,– мужчина двигает тарелку ближе к омеге. – Правда?– его глаза округляются то ли в бескрайней радости, то ли в удивлении. – Абсолютная. Юн радостно съедает ещё кусочков, прежде чем замечает, пристальный взгляд на себе. Альфа смотрит не отрываясь, но не пожирающе, а мягко, словно на что-то очень приятное сердцу. – Я не могу есть один,– парень, взяв последнюю дольку с тарелки подносит её к Чимину,– извините, нужно было оставить вам несколько... – Совсем нет, я не голоден, это ведь всё было тебе, не переживай, хочешь ещё? – Нет, хочу чтобы вы тоже съели,– хмурится омега,– пожалуйста. Альфа улыбается, обхватывая запястье омеги своими пальцами и притягивая ближе к своему рту, чтобы забрать кусочек, пройдясь губами по мягким подушечкам пальцев. Задержав руку ещё на несколько мгновений возле себя, Чимин коротко целует тыльную сторону запястья, не сводя с омеги взгляда. Тот не выглядит напуганным, поэтому альфа, отставив тарелку на пол тянет Юнги на себя, обхватив свободной рукой талию омеги. Сразу к решительным действиям он не переходит, а все так же оставляет короткие поцелуи на теле парня, перейдя с запястья на шею и лицо. Юнги поджимает губы и прижимается ближе к альфе, когда тот опаляет ухо горячим дыханием, целуя линию челюсти. Заметив это, Чимин тихо улыбается и начинает оставлять более нежные поцелуи в районе скулы и щек, параллельно шепча, что-либо на ухо омеге и довольствуясь тем, как тот тихонько выгибается в его объятиях в ответ на эти действия. – Ты сладкий... – Это всего лишь остатки персикового сока на вашем языке,– голос Юнги дрожит, как и сам омега. – Не уверен... Альфа напирает сильнее, укладывая омегу спиной на подушки и переходя наконец к таким манящим губам, что безумно ярко блестят из-за сока, оставшегося на них. Чимин с каждой секундой углубляет поцелуй, а Юнги, в силу своей неопытности, старается отвечать, повторяя все действия мужчины. – В прошлый раз я не сделал этого, но в этот раз спрошу,– альфа разрывает поцелуй и приподнимается, нависая над омегой и тяжело дыша из-за нехватки кислорода,– стоит ли нам прерваться или мы продолжим? Юнги растерянно смотрит на Чимина. Он совершенно не знает, что ему ответить, с одной стороны он безумно хочет этого, а с другой, что будет потом? Он снова начнет чувствовать себя мерзко? Снова будет раскаиваться во всех грехах и рыдать несколько дней? Хотя, с чего бы, он ведь не делает это для чего-то в этот раз, он только что первый раз поцеловался, да и всё так хорошо... Но всё же... И зачем только альфа спросил его? Он сейчас окончательно потеряется в себе. – Хорошо, давай я спрошу по-другому. Хочешь ли ты прямо сейчас встать и пойти к себе спать? Юнги тихонько отрицательно мотает головой. Ему даже думать над ответом не приходится, потому что идти домой — последнее чего бы он сейчас хотел. – Если захочешь остановиться, просто скажи,– Чимин вновь затягивает омегу в поцелуй, обхватывая его ноги за бедра и разводя их в стороны, после чего пробирается ладонями под рубаху, оглаживая выпирающие ребра и слегка сжимая талию. Юнги жмурится и выгибается дугой в ответ на действия альфы и закусывает губу, пытаясь сдержать стон. Чёрт, почему это так приятно? Почему от простых прикосновений кроет так сильно? Юн никогда не замечал за собой особой тактильности или повышенной чувствительности, но сейчас он подобно змее выгибается, словно у него и вовсе нет костей. Почему так хорошо? Всегда так бывает или просто Чимин особенный? Честно говоря, в эту минуту Юнги даже немного жалеет, что он не имеет никакого опыта и единственное, что может сделать — подражать действиям альфы, который доводит его буквально до сумасшествия своими губами и кончиками пальцев. – О чем задумался, Юни? – Почему Юни?– Голос парня подрагивает от переизбытка эмоций и неожиданности вопроса. – Тебе не нравится? Я думал, это очень мило звучит, тебя так никто не зовёт? – Мама... Мама звала в детстве... – Видимо, теперь моя очередь использовать это прозвище. Тебе ведь нравится оно? – Да,– "нет" Юнги ненавидит, когда его так зовут, всё детство дико злился на маму из-за этого дурацкого сокращения его имени, еле уговорил её перестать его так называть, но Чимину можно. Чимину вообще всё можно, пусть только не останавливается. – Ну и отлично. Альфа коротко улыбается и стягивает с Юна одежду, переходя поцелуями на грудь, изредка, проходясь губами по горошинам сосков, заставляя омегу выпускать наружу, старательно сдерживаемые им стоны. Приятный запах сладких мандаринов становится ярче в разы. Одна рука Чимина мирно покоится на талии парня, а вторая медленно опускается ниже, обхватывая небольшой омежий член и проводя по нему несколько раз. – Так хорошо... – Нравится?– Усмехаясь спрашивает альфа, получая в ответ утвердительный кивок головой.– Ты никогда не касался себя там ранее? – Нет... Господин, я никогда... никогда не... – Ну, теперь будешь знать чем занять своё время, вместо того, чтобы гулять ночью одному,– переживает его альфа, спускаясь рукой ещё ниже и сжимая мягкую ягодицу и затем слегка ударяя по ней ладонью. Кое-где на ладони осталась вязкая омежья смазка, которая размазалась по бёдрам и обильно стекала на простыни. – Ты сегодня такой мокрый в отличие от первого раза... Смотри-ка, скоро вся кровать будет мокрая. – Извините... – За что ты извиняешься, глупенький, в этом нет ничего плохого. Мы даже можем не использовать масло в этот раз, твоей смазки вполне хватит, чтобы всё прошло безболезненно. – Вы не злитесь?.. Я запачкал простыни... – Конечно не злюсь, мне очень льстит, что я вызываю у твоего тела такую бурную реакцию. Юнги смущается, закрывая лицо ладошками и сжимая зубы, чтобы случайно не заскулить от удовольствия, на что Чимин смеётся, разводя его руки в стороны. – Не прячься от меня, я хочу тебя видеть. Омега первые пару минут честно пытается удержать зрительный контакт с альфой, но всё же сдается, отводя смущённый взгляд в сторону. – Расслабься, сейчас может быть немного больно,– сразу же после этих слов Юн ощущает несильный толчок, и чувство заполненности разливает по телу приятную дрожь предвкушения. Никакого дискомфорта, к счастью, нет, видимо вчера Чимин хорошо его растянул. Заметив, что всё в порядке, мужчина толкает бедра вперёд с большей силой, входя до конца и ловя своими губами стон, вырвавшийся у омеги. – Господин... Двигайтесь, прошу... – Как пожелаешь, Юни,– Чимин вновь спускается поцелуями к шее, начиная слегка покусывать нежную кожу, и одновременно с этим начинает плавно, но мощно двигаться. Юнги, кажется уже совершенно не в этом мире, его глаза закрылись, а изо рта то и дело вырываются неконтролируемые стоны, которые, хоть и глушатся поцелуями альфы, но все равно, кажется, слышны всему двору. Завтра ему обязательно будет стыдно, но это завтра, а сегодня он предпочитает продолжить беспорядочно плавиться в руках мужчины, жмурясь на каждом особенно приятном движении и сжимая в кулачках ни в чем неповинную подушку. Утро начинается, словно день сурка, омегу снова слепят лучи, пробивающегося в комнату солнца, а альфа спокойно спит рядом, не обращая ни на что внимания, казалось бы, всё повторяется, только вот в этот раз Юнги уходить не намерен, раз уж альфа хотел видеть его с утра, то в этот раз он точно не испугается и не сбежит. Повернувшись спиной к надоедливому солнцу омега оказывается лежащим нос к носу со спящим Чимином, который выглядит настолько спокойно и умиротвренно, что на секунду в голове Юнги проносится мысль о том, что время застыло, но, сморщившийся нос мужчины и вяло разделяющиеся веки, дают понять, что это не так. – Тоже солнце разбудило?– Сонно спрашивает он, приподнимаясь на локтях и, всё ещё сонным взглядом, смотря на омегу.– Здесь восточная сторона, так что просыпаться приходится рано, а иначе солнце будет слепить во сне. – Зачем же вы тогда выбрали эту комнату, на другой стороне ведь тоже есть спальни... – Но окна другой стороны не выходят на конюшню, думаю, это большое упущение. Омега смеётся: – Но ведь вы могли бы просыпаться и идти в эту комнату, чтобы посмотреть в окно или вовсе выходить на улицу. – Об этом я как-то не подумал,– альфа треплет волосы на голове,– ну, теперь уж нет смысла что-то менять, пускай так остаётся. Юнги продолжает тихо смеяться, уткнувшись носиком в подушку. – Эй, чего это ты так развеселился с утра пораньше, не знаю как ты, а я совершенно не выспался, так что предлагаю продолжить сон, несмотря на солнце,– Чимин тянет омегу к себе, утыкаясь носом ему в шею, чтобы перекрыть солнечным лучам доступ к глазам. –Я привык рано вставать... – Я тоже, но иногда можно и поспать, так что давай, присоединяйся. Омега действительно прикрывает глаза, прижимаясь ближе к альфе. Уснуть, конечно, не получается, и он просто лежит ещё некоторое время рядом, думая обо всем, что только приходит на ум. За окном уже довольно светло и поют птицы, а значит все люди в поместье потихоньку начинают просыпаться, чтобы заняться своими обыденными делами. Этот факт немного напрягал Юнги, учитывая то, что выходить ему придется не как в прошлый раз на пустой двор, а на глазах у кучи людей. Не то чтобы его сильно волновало чужое мнение, но... да, его сильно волнует то, что подумают остальные. Его чертовски сильно волнует то, что они подумают. Как бы омега не пытался казаться сильным и независимым, неоднократно действуя поперек правил, общества он боялся, а особенно его осуждения. Пусть, конечно, Чимин и послужит неким глушителем дурных слухов, многие просто побояться обсуждать что-то, где мелькает имя Господина, но ведь найдутся те, кто захотят это обсудить. До этого же нашлись... – От твоих дум скоро даже у меня голова разболится,– сонно изрекает Чимин, не открывая глаз. – Извините... Это так заметно? – Не знаю насколько заметно, но твоё тяжёлое дыхание слышно очень хорошо,– альфа потягивается, наконец открывая глаза,– о чем ты так серьезно задумался? – Да нет, ничего серьезного, не забивайте голову... – О ничего серьезного так напряжённо не думают, говори, давай. – Ваш конь,– Юнги понял, что ему срочно нужно найти тему для разговора, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум. – Мой конь? А что с ним?– Нахмурившись спросил альфа. – Нет, нет, ничего, просто... Он такой красивый... Это ведь какая-то особенная порода, да? Я совсем не разбираюсь в этом, но некоторые из гостей вашего дяди рассказывали мне о своих лошадях, многие были привезены из-за границы, они были очень красивые, но этот... Он... Он такой,– омега долго не мог подобрать нужного слова. – Да, такой,– Чимин смеётся,– его сложно описать одним словом, мне часто это говорят. Ну, во-первых, это не он, а она, не знаю что это за порода, мне её подарили на моё совершеннолетие, матушка тогда решила знатно отметить этот праздник, поэтому гостей было много, даже и не упомнить где чей подарок... – И вы даже не пытались ничего о ней узнать? – Пытался конечно, но четкой породы так и не нашёл, наверное это какая-то помесь, но должен признать, очень удачная. – А как её зовут?– Юнги с неподдельным интересом расспрашивал у альфы о его лошади, даже глаза казалось распахнулись больше обычного, словно у ребенка, слушающего сказку. – Венера... По началу растил её без имени, а как окрепла, понял, что нужно и обозвать как-то. А она такая красивая чертовка, ну, мне друзья и подсказали Венеру. А жеребята её — настоящие яблоки раздора, их ещё нет, а на них уже очередь выстраивается, уж больно она приглянулась воякам. Денег предлагают целые горы,– альфа поднимается с кровати и омеге предстает вид на широкую спину с многочисленными шрамами, какие-то из них крупнее, какие-то мельче, но все выглядят устрашающе для маленького Юнги, который за свою жизнь максимум разбивал колени в детстве или обдирал локти, падая с дерева. Однако спросить об их происхождении омега так и не решается, и лишь, следуя примеру альфы, начинает одеваться. – Что хочешь на завтрак?– Чимин подаёт Юнги рубашку, что со вчерашнего вечера валялась возле кровати. – На завтрак?– Омега принимает рубашку, поспешно натягивая её, оторвав удивленный взгляд от альфы лишь на секунду. – Ты прав, время уже ближе к обеду... Так чего бы ты хотел? – Вы хотите чтобы я позавтракал с вами сейчас?– Юнги немного растерян, он не ожидал, что альфа решит разделить с ним приём пищи. – Ну да, а что не так? Оу, или ты сначала планировал сходить в конюшню? Ты можешь сделать это пока еда будет готовиться, накормить лошадей ведь не так долго. – Я... Да... Наверное, я сначала схожу в конюшню, проверю всех,– омега закусывает губу, пытаясь быстро проскользнуть мимо альфы, и выбраться из этой смущающей обстановки, его уже даже не волнуют люди, которые абсолютно точно увидят как он будет выходить из господского дома, он хочет поскорее сбежать. Однако это ему не удается, потому что у самой двери он чувствует мощную хватку поперек живота и то, как его резко тянут назад, прижимая к себе. – Меня очень огорчает, что ты меня совсем не слушаешь, Юни,– альфа тихо шепчет рядом с ухом омеги, от чего у того мурашки по всему телу. – Но... Я ведь слушаю вас. – Уверен? Что я тебе постоянно говорю? – Вы говорите,– горячее дыхание обжигает ухо и Юнги еле сдерживает стон,– говорите отвечать на ваши вопросы. – Умница, так что ты должен сейчас сделать? – Ответить... На ваш вопрос. – Угу. – Я не знаю... не знаю чего бы я хотел, не могли бы вы выбрать за меня? – Ты настолько доверяешь моему вкусу? Я польщён, ну что же, теперь и вправду можно идти,– Чимин наконец отпускает омегу и отворяет дверь, галантно пропуская его вперёд. Кажется все складывается куда ужаснее чем Юн себе представлял... Спускаясь на первый этаж они пересекаются с управляющим, которому Чимин быстро даёт указания по поводу завтрака, а на первом этаже их замечают двое горничных-омег, которые сразу же, как только поприветствовали Господина, начинают о чем-то шептаться, о чем конкретно Юнги не слышал, но особых усилий прилагать не нужно, чтобы догадаться о ком шла речь. Чёрт, а они ведь даже ещё на улицу не вышли... Входная дверь оказывается самым сложным препятствием для парня, он никак не может собраться с мыслями, чтобы спокойно покинуть дом и даже никак не может оттянуть момент, когда двери распахнутся, являя их всему двору. Когда же тонкая полоска света, пропускаемая двумя массивными створками, расширяется, Юнги жмурится не столько от слепящего солнца, сколько от страха увидеть кучу людей перед собой. Но открыв глаза он спокойно выдыхает, не увидев перед собой никого кроме Чимина. Где-то вдалеке слышатся голоса, но по близости никого. – Чего застыл? Идём, а то всё остынет, пока мы ходим,– альфа берёт его за руку, ведя в сторону конюшни, а омега лишь надеется, что они никого не встретят по пути, и, кажется, удача в этот раз на его стороне, ну или просто путь был слишком короток, не важно, главное, что их больше никто не видел. Внутри было гораздо темнее, чем на улице, что позволяло глазам расслабиться, а шум работающего во всю поместья, приглушался, сменяясь на тихое фырканье животных, которые только начинали пробуждаться. Чимин, пока Юнги стоял, задумавшись, уже во всю любезничал со своим конём, наглаживая его гриву и приобнимая за шею. – Ну и чего ты встал в стороне?– Альфа вопросительно изгибает бровь, бросая мимолётный взгляд на Юнги. – Вы не будете против? – С чего бы мне противиться? Это часть твоей работы. – Я подумал, вы не захотите, чтобы я мешал вам... – Что за глупости, ты ничем не помешаешь, тем более я уверен, что она уже проголодалась. Омега кивает, приступая к своей рутинной работе. Первым делом он наполняет кормушки немного подвяленной от лежания в куче травой, а затем приносит воду, наполняя поилки каждого из животных. Альфа в это время успел нарвать яблок в саду и подкармливал ими Венеру, на что та ласково терялась о него головой. – Я закончил,– тихо, боясь нарушить эту идиллию изрекает омега. – Им ведь хватит этого до завтра?– Чимин отвлекается от своего занятия, концентрируя своё внимание на парне. – Да, должно хватить... А почему вы спрашиваете? – Хочу украсть тебя сегодня вечером кое-куда, так что сделай все свои дела сейчас, после обеда, когда станет немного прохладнее, поедем. – Мы поедем куда-то?.. За пределы поместья? – Ну конечно, не между деревьев же ты гулять собрался, тем более ты так смущаешься при виде людей. – Я не... – Не оправдывайся, я всё понимаю, поэтому и хочу отвезти тебя туда, где никого не будет. – А куда именно мы поедем?.. – Вот этого я тебе не скажу, пусть будет сюрприз. А теперь идём, думаю, завтрак уже готов. – Кажется здесь слишком душно, может стоило перенести наш завтрак на улицу?– Чимин шевелит на себе рубашку, взяв её за грудки, чтобы хоть немного охладиться. Из-за палящего солнца в закрытой комнате действительно немного жарковато, однако это не пугает омегу настолько, как перспектива кушать на глазах у всех вместе с Господином.– Ах да, я совсем забыл, что ты такой стесняшка, хорошо, тогда просто откроем окна.– Мужчина открывает несколько створок, пуская в помещение лёгкий летний ветерок. – Спасибо,– Юнги действительно благодарен, за то, что ему не пришлось ничего объяснять и он был понят без единого слова. – Как ты и просил, я выбрал на свой вкус, не люблю плотно завтракать, поэтому только кофе и булочки, но если хочешь что-то ещё, просто скажи. Юн отрицательно мотает головой: – Нет, этого достаточно, спасибо... А что такое кофе?.. – Ох, точно, ты ведь никогда не пробовал,– Чимин поднимается со своего стула, подходя к омеге и беря в руки кофейник, поставленный на стол,– это такой напиток, что-то вроде чая, однако совершенно иное,– темная жидкость начинает наполнять стакан и парень заворожённо наблюдает за этим,– он очень бодрит, на вкус, весьма необычный, впрочем, это ты и сам сейчас почувствуешь, попробуй, только осторожно, он очень горячий. Юнги аккуратно берет чашечку, что показалась ему ужасно маленькой, пробуя этот странный напиток и почти сразу же морщась: – Горько! – Да, многие не могут пить его просто так, попробуй добавить сахар,– Чимин двигает блюдце с белыми кристалликами ближе к парню, параллельно отпивая кофе из своей чашки. Омега недолго думая кладет целую ложку сахара, размешивая песчинки в чашечке и пробуя снова: – Теперь сладко... И вкусно... Такой непривычный вкус, будто очень-очень крепкий чай, только ещё крепче,– Юн делает ещё один глоток, блаженно прикрывая глаза от тепла, что разливается по всему телу и приятного послевкусия на языке. – Рад, что тебе понравилось, вкус действительно необычный, кофе, а вернее кофейные зерна, привозят из Африки, у нас ничего подобного не растёт. – Африка это наверное очень далеко... Значит кофе стоит очень дорого? – Не думай об этом, кофе нельзя пить слишком задумчивым, просто расслабься. Юнги воспринимает это слишком буквально, словно выпив кофе напряжённым он ужасно тяжело заболеет, поэтому все время старается не размышлять ни о чем глобальном, думая лишь о том, какими специями посыпали булочки и сколько ложек сахара лучше всего класть в кофе. Со стороны он выглядит достаточно забавно, то внимательно рассматривая выпечку, то аккуратно ссыпая с ложки сахар в чашку, поэтому альфа не может сдержать улыбки и тихого смеха, глядя на него, чем снова смущает омегу. – Извини, просто ты выглядишь слишком мило, не могу удержаться. Что же, теперь Юнги обречён сидеть с красными щеками до конца. – Мы поедем на одной лошади?– Омега удивлённо вскидывает брови. – Да, думаю, так будет удобнее. Да и следить за одним животным гораздо проще чем за двумя, а Венера спокойно выдержит нас двоих, в тебе веса то всего ничего, килограмм сорок хотя бы есть? – Вообще-то есть,– Юнги даже не знал, что ему стоит сделать в данной ситуации, это был комплимент? Или альфа так невзначай назвал его дохлым? – Ну и прекрасно, тогда забирайся, или помочь?– Чимин уже протягивает руки, готовясь поднять омегу, но тот выставляет ладошки вперёд, делая несколько шагов назад. – Я сам! Прикосновения альфы всё ещё вызывают смущение, хоть и до безумия приятны. Юнги и вправду взбирается сам, удобно усаживаясь в седле, после чего Чимин в одно мгновение оказывается за спиной омеги, прижимаясь к нему. – Удобно? Юн краснеет, чувствуя рельеф мышц альфы, своей спиной и шумно сглатывает, тихонько кивая. – Ну вот и отлично,– альфа усмехается, беря в руки поводья и прижимаясь к омеге ещё ближе, хотя Юнги казалось, что они так сливаются в одно целое. – А куда мы едем?– Юнги вновь решает попытать удачу и добиться ответа на волнующий его вопрос. – Я же уже говорил, приедем, тогда и узнаешь, ты же не хочешь испортить себе сюрприз? – Не хочу... Хотя бы скажите сколько нам ещё ехать?– Омега ёрзает в седле, нет, сидеть верхом вполне комфортно, едут они всего около часа, да и солнце после полудня действительно не так сильно печет, но вот чувствовать разгоряченное от жары тело альфы за спиной было... смущающе. – Ты устал? Мы можем сделать остановку. – Нет, всё в порядке, я не устал, просто интересно, насколько далеко мы будем. – Ещё около часа и будем на месте. Юнги кивает и немного расслабляется, решив наслаждаться поездкой. Всё-таки кататься верхом он очень любит, да и виды вокруг просто восхитительные. В этой местности омега никогда не был, знает лишь только, что они едут дальше от столицы, и первая мысль парня о том, что Чимин отвезёт его в столицу, чтобы показать всю красоту большого города, отвергалась. Но куда же они тогда едут? Альфа ведь никогда не был в этих местах, так откуда он знает, куда ему направляться? Да и пока они ехали омега не заметил ни одного поместья, значит они едут ни к кому-то из друзей альфы. Неужели... Чимин хочет чтобы они остались наедине? Но как долго? Где? Что они будут? У омеги такое количество вопросов, но он до сих пор не получил ни одного ответа. Это заставляет его нервничать, нет, не из-за страха, он доверяет Господину, а из-за грядущей неизвестности, он даже не знает как ему стоит себя вести и что говорить. – Юни, если ты продолжишь так ёрзать, нам всё-таки придется сделать остановку и возможно, мы так никуда и не приедем,– Чимин освобождает одну руку, держа поводья второй, и обхватывает омегу, прижимая к своей груди. – Извините... Я ведь говорил, что нам стоит поехать раздельно, что я буду только мешаться. – Глупый, я говорил не об этом, а о том, что мой член прижат к твоей заднице,– громко смеётся альфа, укладывая голову на плечо омеге,– ты мне совершенно не мешаешь. Юнги краснеет, пожимаясь и смущаясь. Как альфа может говорить такие вещи? Ещё и ни капли не стыдясь?! – Я... Буду сидеть спокойно... Последние минут десять пути Юнги едет, открыв рот. Если до этого им встречались лишь поля, и рощи деревьев, то сейчас они ехали вдоль берега моря, которого омега никогда раньше не видел. Оно было таким прекрасным, яркое солнце безумно красиво отражалось в воде, делая огромное количество бликов, а волны приятным шумом ударялись о скалистый берег. – Ну, кажется, мы приехали,– Чимин тянет поводья на себя, тормозя лошадь, и спрыгивает на землю, протягивая руки, чтобы помочь омеге спуститься. – Я могу и сам. – А я могу тебе помочь,– альфа не отступает,– должен ведь я как-то за тобой ухаживать, не всё же самому делать. Юнги улыбается, тихо кивая: – Хорошо,– омега перекидывает ноги на одну сторону, позволяя Чимину обхватить его за талию и спустить на землю,– спасибо. – Не за что, Юни, могу хоть весь вечер носить тебя на руках. – Не стоит,– омега улыбается, махая руками перед собой,– вы ведь устанете так долго меня держать. – Ты сомневаешься во мне?– Чимин привязывает Венеру к дереву, чтобы та не ушла далеко. – Нет, конечно, нет! Просто не хочу, чтобы вы напрягались... – Хорошо-хорошо, не оправдывайся,– альфа берёт корзинку для пикника, прицепленную к седлу, которую Юнги до этого момента даже не замечал,– ну что идём? – Здесь очень красиво,– Юн словно заворожённый стоял у самого края воды, глядя на солнце, что медленно опускалось за горизонт. – Ты впервые у моря?– Альфа уже расстелил покрывало прямо на песке и отставил корзинку на самый край, чтобы ветер не унес кусок ткани. Получив утвердительный кивок от омеги он улыбается.– Значит я выбрал правильное место. Здесь очень красивые закаты. – А вы были когда-нибудь у моря?– Омега слегка вздрагивает, чувствуя как его обнимают со спины, но моментально успокаивается, почувствовав лёгкий запах лимона. – Конечно, много раз. Я даже на корабле был. – Правда?– Юнги резко поворачивается, оказываясь практически вплотную к альфе, из-за чего ярко краснеет.– Это очень интересно, наверное. – На самом деле, это не так романтично, как об этом рассказывают. Всюду сырость, запах рыбы и качает постоянно, жуть,– Чимин приобнимает омегу за талию,– но если хочешь, я могу рассказать подробнее. – Да!– Особенно резко вскрикивает Юн, после чего тихо ойкает.– Было бы очень интересно, если это не затруднит... – Конечно нет, идём, я взял с собой отличный разговорник,– альфа тянет парня за собой, усаживая на покрывало и тянется к корзинке, приподнимая крышку,– ого, он даже старше меня, выходит, ты тут самый маленький, Юни,– альфа тщательно рассматривает этикетку на затемнённой бутылке. – А что это?– Заинтересованно кивает на бутылку омега. – Серьезно не знаешь?– В ответ лишь понурое отрицательное мычание.– Это вино, никогда не пробовал? – Нет,– парень с интересом рассматривает бутылку. Почему альфа сказал, что он здесь самый младший? Неужели эта бутылка такая древняя? Что-то вроде посуды, которая хранилась у прошлого Господина на полках и из неё никогда не ели? Неужели это огромное число — количество лет?– Что значат эти цифры? – Это год урожая вина, почти как день рождения,– смеётся Чимин, парой лёгких движений открывая бутылку. – А это ничего, что оно такое старое? Оно не испортилось?– С опаской интересуется омега, всё ещё недоверчиво глядя на бутылку. – Конечно нет! Чем старше вино, тем лучше и дороже оно! Некоторые выдерживаются столетиями и, поверь, их вкус прелестен. Хочешь попробовать? Юн неуверенно кивает и тянется к бутылке, однако альфа не даёт выхватить её. – Не так быстро, Юни, ты ведь первый раз пробуешь алкоголь, нельзя так сразу и уверенно, пей осторожно и маленькими глотками, понял? Юнги кивает и, зажмурившись, обхватывает горлышко бутылки, отпивая чуть-чуть и сразу же проглатывая, из-за резкой горечи во рту. – Эй, ну ты чего,– смеётся Чимин,– зачем же так быстро глотать, ты даже не почувствовал вкус! – Я... Я просто... Было очень горько... – Не волнуйся, первый раз всегда так, давай ещё раз, только попробуй подержать подольше. Омега снова делает небольшой глоток и морщится, стараясь удержать жидкость во рту, но в итоге, всё равно глотает практически сразу же. Виноватый взгляд ложится на альфу, на что тот отвечает лишь успокаивающее улыбкой. – Хорошо, давай попробуем по другому, я буду передавать тебе вино маленькими порциями, чтобы тяжелее было проглотить, иди сюда,– Чимин забирает бутылку из рук парня и тянет его к себе, приобнимая за талию,– если начнет не хватать дыхания, просто оттолкни меня или ущипни, не хочу, чтобы ты задохнулся,– мужчина отпивает немного из бутылки и прижимается губами к губам омеги, слегка сжимая пальцами его челюсть, чтобы тот приоткрыл рот. Когда мягкие розовые губки Юнги размыкаются, альфа проталкивает свой язык к нему в рот и вместе с этим передает первую часть алкоголя, а в месте с этим несколько струек скатываются по его подбородку вниз к шее. Юнги настолько теряется в ощущениях мягких губ на своих и крепких рук на талии, что совершенно не может банально сглотнуть, терпя горьковатый вкус вина во рту, однако уже со второй порцией начинает раскрываться приятный кисловатый вкус. Когда почти вся жидкость оказывается у омеги во рту сладкие дорожки вина уже во всю скатываются по шеям обоих, пачкая одежду, и по руке альфы, что всё ещё держит подбородок Юнги. Теперь уже горечь и вправду не чувствуется, ей на смену приходит яркий спектр вкусов от жгуче-кислого до приторно-сладкого и всё это мешается с приятной эйфорией, вызванной поцелуем с альфой. Наконец Чимин отстраняется, позволяя Юну проглотить всё, что удалось удержать во рту, и вдохнуть полной грудью. – Ну как? Вкусно? Юнги радостно улыбается и кивает: – Это... Это так невероятно! Так много вкусов, я не понимаю, оно такое кислое, но очень сладкое, похоже на виноград, и... это... это так... – Тише, тише,– приятный смех альфы прерывает эмоциональный монолог,– я понял, что тебя переполняют эмоции, и, да, ты прав, вино делают из винограда. – Правда? А где же ягоды?– Юнги пытается через горлышко бутылки рассмотреть, есть ли внутри виноградинки. – Не ищи, внутри нет ягод, это их сок, сами ягоды в бутылку никто не кладет. – Их выкидывают? – Не знаю, честно говоря, никогда не интересовался этим процессом особо подробно, конечный результат гораздо интереснее,– Чимин берет одной рукой бутылку и подносит горлышко ко рту, делая сразу несколько больших глотков, на что омега смотрит с неким восторгом,– не делай так, а то быстро опьянеешь, ты ещё не привык к спиртному, так что пей по чуть-чуть. – Хорошо, можно мне немного?– Юн тянет руку, чтобы забрать бутылку. – Держи,– альфа передает вино омеге, устремляя взгляд в даль,– знаешь как лучше всего чувствуется вкус? Юнги, не спешит сделать глоток, отстраняя горлышко от губ и отрицательно мотает головой. – Набери немного вина в рот и подержи на языке– парень беспрекословно слушается, чётко выполняя заданное действие,– теперь перемести за правую щеку, ага, вот так, затем за левую, не спеши, наслаждайся моментом,– омега слегка морщится, чувствую жжение во рту,– часть должна обязательно попасть под язык, молодец, а теперь, можешь глотать,– Юн проглатывает всё до единой капли, ощущая приятную негу, разливающуюся по теле и расслабляющую каждую мышцу,– ну как? Юнги даже не знает что ответить, какого-то особого вкуса он не ощутил, только лишь дурмана в голове всё больше, поэтому он лишь пожимает плечами: – Я не особо понял разницу... Наверное у меня просто мало опыта... – На самом деле, я тоже не чувствую разницу, не помню, с кем я тогда пил и кто мне рассказал об этом способе, но почему-то засел у меня в голове, иногда пробую и убеждаюсь, что сомелье из меня никакой,– Чимин улыбается, притягивая омегу ближе к себе и забирая бутылку, чтобы сделать ещё пару глотков. – Со... Самиль?.. – Со-мель-е — это человек, который разбирается в вине, по вкусу, запаху и цвету может определить что это за вино, откуда оно и какого года, странные люди... – И всё это по вкусу, цвету и запаху? Без бумажек? – Да, без бумажек. Сначала сам удивлялся, а потом привык, умеют как-то. – Удивительно,– Юнги делает уже более уверенный глоток и даже не морщится,– вы... вы обещали рассказать о том как плавали на корабле,– аккуратно напоминает омега, ожидая увлекательный рассказ. – Ох, точно, я и забыл совсем. Ну, в общем-то... – И где же он был?– Радостно, хихикает Юн, уже в плотную прижавшись к Чимину. – А чёрт его знает, через пару месяцев капитан принес, сказал, что нашел, а где нашёл, говорить отказывался, наверное кто-то из матросов стащил,– альфа собирается выпить ещё, когда понимает, что бутылка пуста,– ох, кажется всё... Стоило взять побольше, да? – Не знаю, мне почему-то так весело и хорошо... А ещё жарко. – Да кто-то совсем пьяный, Юни, не стоило мне давать тебе столько пить. Давай-ка искупаемся, охладишься и немного придёшь в себя, сейчас как раз самая теплая вода, за день нагрелась от солнца, а остыть ещё не успела,– Чимин поднимается на ноги, помогая подняться слегка шатающемуся омеге, после чего стягивает с себя всю одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, но и его он порывается снять, однако тихий вскрик парня, тормозит альфу. – Вы... Вы собираетесь идти в воду без всего? – Ну конечно, иначе одежда намокнет и мне не в чем будет ехать обратно. – Но... но я не могу так... без всего... – Я ведь уже всё там видел, чего ты стесняешься?– альфа смеётся и тянется к одежде омеги, пытаясь её снять. – Всё равно... Это... это стыдно,– Юнги накрывает его ладони своими, не давая сделать ничего более,– вы наверное идите, а я тут буду. – Возьми мою рубашку, она большая и всё прикроет, я даже отвернусь, пока ты будешь переодеваться,– Чимин действительно сразу же отворачивается, заставляя Юнги улыбнуться. Однако на этом неожиданности не заканчиваются, потому как альфа резко спускает с себя белье, от чего перед омегой предстаёт вид прекрасного мужского тела, с ярко выраженным мышцами, что при малейшем движении перекатываются под кожей, а так же мощных бедер и ягодиц. Юн моментально краснеет и отворачивается, меняя свою рубаху на приятную шёлковую рубашку альфы, что слишком приятно ощущалась на коже, а ещё была насквозь пропитана феромонами альфы. Затем снять остальную одежду становится уже не так страшно и вот полностью готовый омега направляется к воде. Мужчина, видимо, желая избежать ещё большего смущения со стороны парня, стоит почти по грудь в воде и, хоть оно и прозрачная, лучи закатного солнца не дают ничего увидеть под водой. – Ну как водичка? – Такая тёплая... Мы ведь не будем заходить глубоко? Я не умею плавать и боюсь воды. – Нет, я если честно, тоже не любитель плавания, так что просто побудем здесь какое-то время, чтобы охладиться, иди сюда,– альфа раскидывает руки, приглашая Юнги в свои объятия, однако, если ему вода еле доходила до груди, омеге была почти по шею, поэтому ему пришлось подхватить парня под бедра, удерживая на весу, чтобы тот случайно не нахлебался воды. – Я ведь обещал носить тебя на руках, вот, выполняю. – Вам ведь не тяжело?– Юнги радостно улыбается, держась за шею Чимина и скрещивая ноги за его спиной. – Ни капли,– шепчет почти в самые губы альфа, после чего затягивает омегу в нежный, но глубокий поцелуй, сильнее сжимая его бедра ладонями. Юнги не смело, но отвечает на, стараясь подражать действиям Чимина, который целует так умело, что у омеги в животе потягивает от нарастающего возбуждения. – Закат сегодня очень красивый, правда? Юн лишь тихо кивает, всё ещё отходя от поцелуя. – Пьяный ты такой податливый... Мне это так нравится... Почему я раньше не подумал о том, чтобы выпить с тобой? Юнги улыбается, утыкаясь лбом в плечо мужчины и тихо постанывая от того, что его пальцы кружат возле безумно чувствительной дырочки, слегка надавливая. Их запахи ощущаются не так ярко из-за более открытого пространства и воды, но всё же парню удается уловить кисловатые нотки аромата альфы. – Чего ты хочешь? Скажи мне. – Вас... Очень хочу... Пожалуйста, мне так плохо, точнее, хорошо, вернее, чёрт!– Юнги не в силах связать свои мысли в единое целое, а под конец Чимин и вовсе проникает в него одним пальцем, заставляя, прогнуться в его руках. – Хорошо, я тебя понял, Юни,– альфа ещё какое-то время растягивает его, доходя до трёх пальцев, прежде чем крепче подхватывает омегу и направляется к берегу, однако, вопреки ожиданиям омеги, они не идут до конца, а останавливаются примерно в тот момент, когда вода доходит до бедер альфы. – Мы что прямо здесь?..– Юнги жмурится, крепче, обхватывая шею альфы и прижимаясь к нему ближе. – А что не так? На песке будет явно неудобнее,– Чимин улыбается, приставляя головку члена ко входу и медленно погружаясь в омегу. – Это... Слишком смущает,– Юнги шипит и сдерживает, рвущиеся наружу стоны, буквально впиваясь в плечи мужчины из-за страха упасть. – Брось, здесь никого кроме нас, ничего страшного не случится,– альфа перемещается руки на ягодицы омеги, помогая тому двигаться вверх и вниз. – А вдруг кто-то увидит?– Звуки шлепков двух молодых тел друг о друга мешаются со звуками воды, а ощущения от прикосновения двух горячих тел разбавляются мокрой рубашкой, которая постепенно холоднеет из-за ветра, создавая невообразимый контраст температур. – Переживет,– рычит альфа,– тебе, видимо слишком мало, раз есть силы подумать о какой-то ерунде,– не дожидаясь ответа, Чимин ускоряет толчки, от чего они становятся жёстче и шлепки двух тел теперь слышны в разы чётче. – Чёрт, так хорошо,– Юнги уже совершенно не сдерживает себя и свои стоны, лишь иногда заглушая их в шее мужчины, на которой завтра обязательно расцветут яркие отметины. Их идиллия длится ещё некоторое время, за которое на шее и плечах альфы появляется множество укусов, а бедра омеги покрываются синяками от длинных пальцев, сжимающих их. На долго их обоих не хватает, оба пьяные и распаленные до предела. Первым кончает Юнги, а затем альфа изливается прямо в него, однако если Юн после оргазма может расслабиться, растаяв в крепких руках, мужчине приходится концентрироваться, чтобы удержать обоих, поэтому он незамедлительно направляется к берегу, чтобы уложить омегу на покрывало, расстеленное на песке, ложась рядом и отдыхая немного. Когда солнце полностью опускается за горизонт, на небе начинают мерцать яркие звёздочки, который парень с удовольствием рассматривает так же как и в их первое знакомство. – Ты ведь не знаешь ничего про созвездия?– в пол голоса интересуется Чимин. – Нет... А что это такое?– практически шепотом отвечает омега. – Созвездия — это такие скопления звёзд, образующие какую-либо фигуру. Вот например видишь ту яркую точку?– альфа пальцем указывает в небо.– Это Полярная Звезда. По ней моряки могут ориентироваться, она всегда указывает на Север. – Ого... То есть идя к ней, мы придём на Север?– Юн удивленно вертит головой, пытаясь понять куда указывает звезда.– Кажется, мы приехали как раз оттуда, куда указывает звезда, получается, наш дом на Севере? – Выходит что так,– Чимин смеётся, глядя на парня, что словно ребенок вертит головой,– а теперь, смотри, видишь вокруг ещё несколько звёзд? Эти семь образуют созвездие Большая Медведица. – Медведица? Но почему? Совсем ведь не похоже. – Думаешь я знаю? Почему-то так, мне тоже никто не объяснил, поставили перед фактом и всё,– Чимин прижимает омегу ближе к себе, чтобы было не так холодно,– о, а вот рядом видишь небольшое скопление? Это созвездие Гончих Псов. – Чего? Псов? Да где же там собаки?– Юнги возмущённо приподнимается на локтях, щурясь и внимательно разглядывая вырисовывающуюся фигуру,– палки какие-то и никаких псов. – Ты такой смешной, когда возмущенный, Юни,– альфа смеётся, вновь притягивая омегу и укладывая рядом с собой,– хотя, я тебя понимаю, тоже долго удивлялся, когда мне моряки рассказывали, да они и сами то, ничего кроме названий не знают, так что учителя из них так себе. – Но вы всё равно многое запомнили, я наверное завтра даже название этой яркой северной звезды не вспомню, голова такая мутная,– омега слегка массирует виски, стараясь расслабиться. – Конечно, ты ведь столько выпил, возможно вообще завтра ничего не вспомнишь. Но это нормально, я тоже запомнил лишь несколько штук, вроде бы ещё было созвездие Геркулеса, но его я точно не найду на небе, даже не помню как оно выглядит. – Снова какая-то коряга наверное,– недовольно бурчит омега,– вот если бы там действительно был выложен человек из звёзд... – Ну так, а фантазия на что? Если бы все картинки были четкими, то и думать не надо было, а так, лежишь, смотришь в небо и выдумываешь что на что похоже. – Значит буду искать картинки на небе! Вот найду действительно человека и это будет моё новое созвездие, самое лучшее, потому что выглядит не как ветка поломанная,– Юнги недовольно скрещивает руки на груди, начиная ещё внимательнее вглядываться в небо. – Хорошо-хорошо,– смеётся мужчина, прикрывая глаза,– найдешь, будет созвездие Юнги. Довольно долго они лежат в приятной тишине, слушая мягкий шум волн. Омега всё так же продолжает сверлить небо взглядом, хоть и это было очень сложно делать сквозь усталость, накопившуюся за день и опьянение, которое почему-то сейчас чувствуется лучше всего. Альфа же молча и спокойно перебирает его волосы наслаждаясь ярким ароматом мандаринов. Когда темнота вокруг становится абсолютно непроглядной, а рядом начинает слышаться тихое сопение, засыпающего парня, Чимин понимает, что им пора возвращаться, поэтому поднимает, задремавшего омегу, помогая ему одеться. – Ваша рубашка... Она ведь на мне и мокрая,– озадаченно выдает Юн. – Брось её здесь, всё равно вся пропиталась солёной водой,– альфа натягивает штаны и зачесывает волосы ладонью назад. – Вы ведь замёрзнете. – Придется тебе всю дорогу меня греть,– смеётся Чимин, подхватывая корзинку, в которую уже сложил покрывало,– идём, надеюсь, Венера не заснула,– альфа берёт парня за руку, чтобы тот случайно не запнулся и не упал, направляясь к месту, где они оставили лошадь. Юнги воспринимает слова альфы слишком буквально, поэтому всю дорогу жмётся к нему ближе, чтобы тот не замёрз, в какой-то момент совершенно забывая о смущении и о том, что мужчина рядом с ним почти раздет. Омега тщательно старается игнорировать свою сонливость, однако под конец всё же засыпает и Чимину приходится придерживать его за талию, чтобы тот случайно не свалился. До кровати альфа доносит его на руках, потому как Юн совсем отказывался просыпаться, вынуждая мужчину максимально аккуратно стянуть, его с лошади и открывать все двери почти без рук. Оказавшись в мягкой и теплой постели омега всё равно жмётся ближе к Чимину, утыкаясь носиком ему в грудь и размеренно вдыхая мягкий и смешанный с морской солью, в данный момент, аромат лимона. У альфы даже не остаётся сил, чтобы раздеться самому или стянуть одежду с Юнги, поэтому он просто засыпает рядом с ним, сморенный усталостью накопившейся за день. И снова проклятые лучи утреннего солнца слепят омегу, мешая спать и вынуждая распахнуть сонные глаза, осматривая всё вокруг и смутно вспоминая события вчерашнего вечера. В комнате он совершенно один, противоположная часть кровати только слегка смята, а на первых порах в голове мелькают лишь красивые виды заката и шум моря, а потом одно за другим перед глазами мелькают картинки того, как они пьют вино, как альфа пытается научить его медленно пить, как они идут в воду и потом... Юнги не выдерживает, заливаясь краской и утыкаясь носом в подушку, и как он только смог решиться вчера на всё это? Никогда бы в жизни даже не подумал о таком, а тут... Словно в голову что-то ударило, как же Чимин вчера говорил, кажется, опьянел, да, точно, ничего не соображал, словно больной, наверное это из-за вина. Странное оно, но вкусное вроде. Полежав ещё пару минут, омега всё же решается подняться, чтобы открыть шторы и наконец запустить, так рвущийся в комнату свет. Довольно большие занавески тяжеловато поддаются хрупким рукам парня, однако открывшийся вид сразу же завлекает его своей красотой. Солнце ещё только-только встало, ярко освещая всё в округе, а люди в поместье потихоньку начинают пробуждаться, приступая к своим делам, кажется один лишь Юнги стоит и наслаждается этим, понятным лишь ему умиротврением. Бросив беглый взгляд на конюшню, он замечает, что дверь открыта, значит кто-то был там не так давно, а может и они ночью оставили её открытой, кто его знает, омега тогда уже спал. Мягкий ветер приятно ласкает кожу омеги, донося огромный спектр ароматов, которые с утра почему-то ощущаются особенно сильно. Однако уже привычный, за это время, запах лимона улетучился вовсе, может лишь на подушке он задержался чуть дольше. Юнги не знает, сколько он уже стоит так, просто уставившись в окно, ему уже абсолютно все равно, на то, что кажется, каждый, проходящий мимо дома, кинул свой взгляд на омегу, стоящего у распахнутого окна, всё равно на то, что они ворчат себе под нос, проходя мимо, всё равно на то, что дверь конюшни открыта без него, и его вовсе не тревожит, почувствует ли он тот самый кисловатый, с некой горчинкой, аромат где-то в доме или на улице. Да и вообще, некогда ему об этом думать, что-то его мутит, наверное не стоило в такой короткий срок пробовать столько нового, не узнав подробностей. vero amore non ha fine alla storia или всё же è finita la commediaIl