Мальчики не плачут

Прогулка домой была тихой. Дорога освещена только уличными фонарями, которые бросают мрачные тени на стоящие вдалеке дома. Тишину нарушают лишь мимо проходящие поезда, которые становятся все громче, пока они, спотыкаясь, идут вперед. Йен прижимает руку к ребрам, куда ему недавно заехали, и шипит, волна боли пронзает грудь при каждом новом шаге. Но его это не волнует, не сейчас. За все эти годы он получил достаточно переломов, чтобы его это не беспокоило. Единственное, что его сейчас действительно беспокоит, это парень с опущенной головой и медленно идущий позади него. Микки молчит. Он ничего не говорил с тех пор, как они покинули Алиби, а Йен не собирается на него давить, чтобы он это сделал. Он просто слушает, как Микки шипит от боли себе под нос и сплевывает кровь на землю. Йен замедляется, когда шаги позади него затихают. Но никто из них не говорит. Йен просто наслаждается тишиной, которая помогает ему отвлечься от всепоглощающего чувства вины. Он не должен был этого делать, не должен был давить на него. Ему следовало дождаться, пока Микки сам будет готов сделать этот шаг. Он должен был сжать его руку и ободряюще улыбнуться, а затем уйти и дождаться его в доме Галлагеров. Он должен был проигнорировать блядскую усмешку Терри. В голове очень много мыслей, но только одна четкая. Он любит его. От замерзших пальцев ног в изношенных ботинках до самых костей. Он чувствует столько любви прямо сейчас, что буквально готов утонуть в ней. Она переполняет его еще с того самого первого раза в грязной спальне Микки. «Поцелуешь меня, и я отрежу твой грязный язык.» Йен гордится Микки и тем, каким человеком он стал сейчас: решительным и бесстрашным. Тем, кто поцеловал его в комнате полной людей. Тем, кто выбрал его, а не Светлану. Спустя некоторое время он замечает явное отсутствие позади себя. Чужие шаги окончательно затихли. Он оборачивается. Микки стоит на тротуаре, ближайший фонарь заливает его окровавленное лицо слабым оранжевым светом. Йен не может не думать, что он безумно красивый даже сейчас, когда весь в порезах и синяках, а все его лицо в засохшей крови. Йен делает пару шагов в его сторону, и вдруг понимает, почему он остановился. Перед ними дом Милковичей. Микки смотрит вниз и не произносит ни слова. Он просто стоит там с опущенными плечами и головой, закусывая нижнюю губу и тяжело дыша. На это было много причин. Скорее всего, его нос был сломан. Или ему просто надо было выплакаться. А может, и то, и другое. Сердце Йена болело за Микки, пожирая его изнутри. В горле появился комок, и чувство вины снова затопило его, заставляя глаза слезиться. Йен подавляет эти эмоции, а затем, шатаясь, открывает скрипучие ворота и морщится от звука, который в тишине ночи выходит слишком громким. Он протягивает Микки руку, и тот смотрит на него впервые, с тех пор, как они вышли с Алиби. Его глаза расширились и опухли, а на лбу образовался синяк. Так много эмоций — боль, страх, облегчение. Микки берет его за руку и переплетает их пальцы. Йена это успокаивает. *** Их опухшие губы сталкиваются в мягком и нежном поцелуе в темной комнате Микки. Дома тишина, никто еще не вернулся с вечеринки. Их поцелуи — неаккуратные и уставшие. Йен поднимает руки и прижимает их к щекам Микки, мягко, осторожно, чтобы не поранить. Он наклоняет голову и закрывает глаза, полностью теряясь во вкусе его влажных губ. Во вкусе алкоголя, сигарет и свободы. Они нежно посасывают губы друг друга, их ноги качаются из стороны в сторону, две пары рук блуждают по телам друг друга, отчаянно цепляясь за эти легкие прикосновения. Они раздеваются медленно, снимают толстые куртки, сбрасывают рубашки, поглаживают животы друг друга, расстегивают ремни. Через ласки они передают то, что пока не готовы сказать ртом. Затем Микки неожиданно отстраняется и утыкается носом Йену в шею, обвивая руки вокруг его талии и крепко сжимая. Йен не задумываясь обнимает его в ответ. Он слышит тяжелое дыхание Микки и чувствует сильную дрожь в его теле, а потом что-то теплое касается его шеи. Микки сглатывает, и в его горле образуется большой комок. Йен наклоняется и целует его в лоб. Торчащие во все стороны волосы Микки забавно щекочут щеки. Он проводит рукой по его спине и слегка царапает ее ногтями. Он целует его и закрывает глаза, прижимаясь лицом к волосам, а затем выпрямляясь и снова беря его щеки в свои руки. Когда Микки поднимает темные и блестящие глаза, сердце Йена снова начинает болеть. Он выдыхает и пропускает черные мягкие волосы сквозь свои пальцы. Большим пальцем свободной руки Йен гладит щеку Микки и шепчет так, чтобы слышали только они вдвоем, — прости. Он готов поклясться, что глаза Микки потемнели еще сильнее, но прежде чем Йен успел что-либо сказать, он поцеловал его, мягко, но требовательно. Одна рука Микки до сих пор лежала на спине Йена, а другая — на его шее. Йен улыбается в теплый поцелуй. Когда Микки отстраняется из-за саднящего пореза на губе, Йен оставляет его одного в комнате и, шатаясь, направляется в ванную, чтобы взять полотенце и вытереть их кровь. Он находит какую-то старую голубую тряпку, которая висит на краю ванны, и смачивает ее под краном. Когда Йен возвращается, Микки стоит возле кровати. У него в руках одеяло и он вертит его из стороны в сторону, пока не находит нужный конец и не начинает расстегивать кнопки. Полотенце падает на пол, когда Йен сокращает расстояние между ним и Микки. Он оказывается рядом с ним, берет его за руки и сжимает их, позволяя одеялу упасть на кровать. Микки смотрит в пол, его руки дрожат. Йен стискивает их сильнее и кладет себе на шею, вынуждая посмотреть на себя. Его глаза широко открыты и он часто моргает, взгляд бегает по всей комнате. Йен усиливают свою хватку. — Что такое? — Спрашивает он, находясь на грани панической атаки. Выходит очень слабо. Микки дрожащей рукой указывает на кровать. Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает, прежде чем произнести несколько слов, от которых у Йена в жилах стынет кровь, а сердце вдребезги разбивается на мелкие кусочки. — Она… она — Микки больше ничего не говорит, но Йену этого достаточно, чтобы понять. Чтобы его тело полностью покрылось мурашками. Когда их взгляды снова встречаются, Йен замечает скопившиеся капли в уголке глаз Микки. Он все еще пытается подобрать нужные слова, которые вертятся в его голове, но не может заставить себя произнести ни одно из них. Йен гладит его по щеке и указательным пальцем дотрагивается до губ. — Все хорошо, — шепчет он, а затем наклоняется и быстро чмокает его в губы, — Я понимаю. Но ее здесь нет. — Он снова прижимает Микки к себе и выдыхает, когда он отвечает на его объятия. Йен слышит бешеный стук сердца Микки. У него самого оно сейчас бьется точно так же. Он целует его в висок, слегка дотрагиваясь до опухших синяков. — И никогда больше не будет. Йен решает застелить кровать, которую Микки был вынужден так долго делить с чужим человеком, и просто надеется, что сможет помочь ему пережить этот ад. Потому что он не одинок. Но об этом можно подумать позже. А пока они медленно сбросят свою одежду и позаботятся о шрамах друг друга. Будут целовать ссадины и синяки, переплетая пальцы. Они заберутся в постель, крепко обнимая друг друга. Будет много поцелуев, смеха и слез. Они займутся любовью, а потом за долгое время спокойно уснут.