ты любишь когда громко

шумное веселье осталось позади, как только хосок закрыл дверь в туалет. лоб покрыт испариной, алкоголь уже давно подействовал и контролировал тело и разум, а точнее, совсем не контролировал. хосок провел рукой сквозь струю прохладной воды и пальцами брызнул на зеркало, оставляя несколько капель посреди отражения. кто он? зачем он продолжает вести себя так, будто все в порядке, зачем? зачем врет самому себе, своим друзьям, своей невесте в конце концов? блондин шумно выдохнул и скользнул рукой по зеркалу, стирая капли воды. трехдневная щетина, синяки под глазами, дрожащие руки и тяжелые мысли. мысли, что преследуют его каждый день, из года в год. мысли о запретном, недоступном, но о таком близком, манящем. усмешка сорвалась с его губ. — о чем ты думаешь, тупица. он никогда больше не вернется к тебе. хосок прервал шум воды и просто облокотился на раковину, пытаясь собрать мысли в одно целое и не разреветься посреди ночи. там, внизу, полно народу. знакомые, родственники, друзья, невеста… что же будет, когда они узнают? отвернутся? она-то уж точно. возможно, даже не захочет больше видеть его. главное, чтобы она не думала, что он пользовался ей все эти годы, нет, он любит ее. действительно любит. но по-другому. не так как его. совсем не так. дверь в туалет беззвучно открылась, впустив в помещение душный, спертый воздух, и также беззвучно закрылась, оставляя перед собой виновника торжества: — хоба? черт черт черт только не сейчас, когда чон старательно избегал его весь вечер, прятался за людьми и надеялся, что останется незамеченным. ох, юнги выглядел чертовски прекрасно. впрочем, как всегда. эта черная водолазка, что обтягивала его шею и широкие плечи с грудью, узкие штаны, которые так элегантно обрамляли его длинные ноги, небрежные кучеряшки, что спадали прям на глаза. черт, он восхитителен. хосок уловил его вопросительный взгляд и лишь пожал плечами: — там слишком громко. юнги усмехнулся, и поставив стаканчик с пуншем на тумбочку, облокотился рядом. басы от колонок с первого этажа пропитали дом, и проникая сквозь кожу, отдавались вибрацией по стенам. только благодаря им сейчас между этими двумя не появилась угнетающая тишина. — это на тебя не похоже, хоба. ты любишь, когда громко. — не делай вид, что знаешь меня, юнги. многое изменилось… и прекрати так меня называть! — он отвернулся обратно к зеркалу и слегка прикрыл глаза, — я устал. столько не сказано, столько упущено. и это время не вернуть назад. оба страдали, оба молчали. пытались забыться в случайных связях, в мимолетных отношениях. оба думали, что это все не правильно, что все по-идиотски, слишком быстро началось и так же быстро закончилось. но ни один из них до сих пор не признался даже самому себе, что хочет этого. — хоба… мин обернул свои руки вокруг талии чона и уткнулся носом в его шею, шумно выдыхая, и заставляя младшего погрузиться в мир мурашек. — что ты… — чшшш… помолчи, дай мне хотя бы эти пару минут. после ты меня не увидишь.