Немного о чувствах.

Лололошка давно замечал состояние Доктора, но на все вопросы и попытки помочь тот лишь болезненно морщился и отмахивался, мол, не мешай, всё нормально. На большее, чем слова, Рома не решался. Разве что один раз спросить: — Если что, Блэк, я тебя давно простил. Доктор послал игроку удивлённый взгляд, даже соизволив оторваться от работы. — Ну, тот амулет. Всё хорошо. Тебе не обязательно… — А я давно перестал извиняться, — раздраженно оборвал парня мужчина, отворачиваясь к столу. В комнате повисло молчание, прерываемое пыхтением Блэка и переминанием с ноги на ногу Лололошки. Наконец ученый повернулся вновь, досадно складывая руки на груди. — Это было довольно грубо, — тихо заметил Рома. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто думал, что мы уже забыли… Хотя забыть предательство, наверное, сложно, я понимаю, а ты не только забыл, но ещё и простил, так что… Рома шагнул ближе, махая руками, почувствовав, что начавшийся совершенно с другой целью диалог сейчас слетает в бесконечные извинения и оправдания Блэка. Опять. — Нет-нет, всё в порядке, правда! Я вообще заговорил с целью другое узнать. Волшебник замолчал, подбирая слова. — И что же это? — на последнем слове голос предательски дрогнул, выдавая догадливость хозяина. — Что с тобой происходит? Ты во время создания этого карманного измерения таким напряжённым не был, а сейчас буквально целыми днями ходишь раздарженным, кричишь на всех. — Ох, я… — И извиняешься потом. И так бесконечно! Чувствуя начавшую состояться близость, Рома подошёл ещё на шаг, и даже протянул руку по курсу плеча волшебника. — Я твой друг, Блэк, и всегда рядом. Так же как и Гектор, и… — Ладно, я понял. — Блэк торопливо отпрянул, нервно хватаясь за чертежи. — Вы все супер друзья, так что всё отлично. Отлично. Мир сам себя не спасёт, знаешь ли, давай просто продолжим. Лололошка расстроено опустил руку, и прошептав что-то вроде «Да, конечно, я тогда за ресурсами», покинул лабораторию. *** Перепутав телепорт и случайно нажав не на тот, игрок угодил прямо в руки только вышедшему из дома Гектору. — Ой, Лололошка! Ты откуда? — Оттуда, — буркнул Рома, отстраняясь от зелёного и открывая панель с телепортами. — Всё хорошо? Гектор участливо заглянул через плечо Ромы, силясь обнаружить, что он нашёл такого интересного в воздухе. — Да. — Голос странный. Эй, ты что-то скрываешь от меня? Лололошка моргнул, а потом, улыбнувшись про себя, сделал самое плохо-актерское лицо. — Нет, у меня просто… Просто голова болит, вот! — Такой себе врунишка из тебя. Не стыдно старших обманывать? — Гектор засмеялся, видя как Рома сдерживает улыбку, а потом схватил его за запястье, грозя пальцем. — Ну давай, говори. Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать. — От тебя вообще что-то скрыть возможно? — Ага. Если врать нормально научиться, а не как ты, — Гектор надул щеки и выпучил глаза, передразнивая недавнее выражение лица Лололошки, и вызывая смех у последнего. — Ладно, мистер Детектор Лжи! Сейчас твои способности подбадривания очень пригодятся Блэку. — Блэку? — Гектор враз посерьезнел, наклоняя голову. — Что с ним? — Грустнее и грубее обычного. Я несколько раз пытался узнать причину, помощь предложить, но он всё отнекивался. Может, у старого учителя получится докопаться до истины? — Эй, я не старый! — безболезненный толчок Ромы. — Конечно получится, я Блэка знаю давно, и знаю многое. Пойдём скорее! *** Блэк потер переносицу носа, устало моргая. Такими темпами можно очень быстро растерять всех друзей, и в список врагов, где сейчас покоился Варнер, добавить бывших союзников. Грубость, прямолинейность и непоколебимая уверенность в собственной правоте были свойственны волшебнику ещё с детства, но раньше это хотя бы контролировалось. Сейчас же Доктор как с цепи сорвался. — И что у нас там по спискам… По спискам было пусто, да и не об этом думалось. Лололошка, наверняка обидевшись, ушёл за ресурсами, Гектор опаздывает, что для него не характерно, тот дракон, о котором говорил Рома… Его вообще дождаться возможно? Огненный характер, способный загореться от мельчайшего спора, и способный погаситься лишь благодаря бывшему учителю, давал о себе знать. — А как там цветы? Визер роза выглядела… никак. Никак она не выглядела. Мёртвая, вытянутая из самой пустоты. Как и Блэк, в какой-то мере. Причины грусти были довольно просты и даже нелепы — волшебнику не хватает заботы. Он никогда раньше не думал о дружбе, любви и поддержки. Она и нужна-то не была! Родители рядом, Гектор в виде наставника, чего ещё желать? Но потом мир сошёл с ума, арнирцы вцепились в глотки друг друга за право воскресить ушедших, закрутилась история с Печатью Света, а после и Варнером. Блэк сжал зубы и зажмурился, стараясь привести дыхание в норму. Оставшись один, совершенно один, волшебнику было некогда думать о моральных благах. Построить лабораторию, проводить опыты и делать открытия, пытаться найти и связаться с Гектором, а после еще и вернуть его… События накапливались снежным комом, грозясь вот-вот упасть и придавить невнимательного Доктора. Когда они освободили от проклятия Хранителя Подземелий, Блэк увидел, сколько замечательных друзей смог найти Лололошка, когда узнал о семье Гектора, о Линде и двух славных детях, когда Рома упал в обморок на том дне рождения и все до ужаса переволновались; и когда Гектор так утешительно сжимал его плечи, обещая помочь, только пусть он, Блэк, скажет правду… Именно с того момента у Доктора начали закрадываться мысли не то чтобы об одиночестве, но отстраненности точно. Характер, необщительность, вспыльчивость, и Гектор с Лололошкой в виде единственных друзей; считая факт предательства последнего, вот и вся причина. А иногда, поздним вечером, засидевшись над чертежами, и устало одергивая руку от неудачно свалившегося зелья, принявшего температуру кипятка, Блэк думал, как не хватает ему человека, что смог бы ласково заглянуть в глаза и спросить, не принести ли ему, Доктору, чай. Который бы появлялся стоит лишь взгрустнуть, который обнял бы по необходимости, который… Которым был Гектор, до ситуации сегодняшних дней. Волшебник встряхнул головой, силясь отогнать мешавшие сосредоточиться мысли. Им тут мир спасать надо, а не о нежностях думать! «Жил без заботы этой и дальше поживу… Но только бы тут был Гектор…» — А вот и мы!