Записка

***

      В последний раз оглянув серые стены спальни, девушка вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Медленно проходя в коридор, она то и дело поправляла сползающие лямки рюкзака, что так и норовили соскользнуть с хрупких девичьих плеч. В последний раз она осматривала уже надоевшие завешанные картинами стены, старые еле держащиеся на петлях двери и такую же старую мебель, что, казалось, скоро развалится на мелкие кусочки.       Грустным взглядом окинув своё отражение в зеркале, девушка по привычке натянула рукава просторной кофты и продолжила одевать потрёпанные кроссовки, молясь чтобы те не разлезлись и ей не пришлось их зашивать хотя бы сегодня... Чтоб не слышать воплей матери по этому поводу... Чтоб хоть перед смертью побыть в спокойствии...       — Мам, я гулять! — крикнула девушка осипшим голосом, после чего, в очередной раз подтянув лямку рюкзака, развернулась к выходу из квартиры.       — Вали уже! — послышался с пропахшей сигаретами и дешевым пойлом кухни голос матери, как всегда противно режущий по ушам.       Грустно вздохнув, девушка открыла дверь и, приготовив ключи, вышла на лестничную площадку, запирая за собой дверь. Спрятав ключницу в карман, она уже привычно оглянулась по сторонам и подошла к щитку, после чего, аккуратно открыв тот, достала практически законченную зажигалку и пачку самых дешёвых сигарет ровно с половиной содержимого... Мать бы никогда не разрешила ей курить даже несмотря на то, что курит сама. О, девушка знает что её родительница сделает если найдёт у дочери сигареты. Она знает, и она уж точно не хочет повторять пройденный урок.       Тихо спрятав пачку во внутренний карман куртки, девочка вышла из подъезда, направившись прямиком в магазин.       — Хех... Хоть напоследок повеселюсь, — подумала девушка, выкладывая на кассу последние деньги.       Расплатившись, суицидница сложила пару пачек чипсов и энергетик в ранец, после чего вышла на столь ярко освещённую солнцем улицу. Брезгливо поморщившись, подросток вытащила из кармана на удивление не запутавшиеся наушники, после чего вставила те в уши дабы хоть как-то скоротать время до последнего мгновения жизни.       За прослушиванием грустной музыки девочка даже и не заметила, как пришла в тот самый лес, где и выбрала покончить с жизнью. Плюхнувшись на ближайший камень, она скинула с плеч портфель и раскрыла тот в поисках заветного содержимого.              — Ха-ха... Мда... Мать бы меня прикончила если б сейчас увидела... — иронично пробормотала суицидница, подкуривая сигарету. — Убила бы без сожаления... Хахаха...       Девушка тихо рассмеялась от ироничности ситуации, едва не вдохнув в лёгкие дым, после чего медленно отпила из банки.       — А это забавно — вот так вот сидеть, пить энергетики, жрать всякую дрянь, да ещё и курить... — возвела глаза к небу неназванная представительница прекрасного пола, в очередной раз выпустив клубок дыма. — Иронично однако... Перед смертью я ощущаю себя счастливее, чем когда либо до этого в моей жалкой жизни...       Привычным жестом смахнув пепел, девушка выдохнула и печальным взором впилась в руку, что сейчас держала столь желанный напиток.       — Интересно... А могло ли всё быть иначе? Хах... Конечно же могло, вот только тогда бы я здесь не сидела. Возможно у меня были бы друзья и я бы вечно тусила в их компании. А может где-то... Пусть даже и в другой вселенной, маме не наплевать на меня... Может хоть там я счастлива, может там меня любят, может там отец... Хотя нет... Неважно. Это могло быть, но лишь "могло". Этого нет сейчас, не будет и после. Так какой смысл тешить себя всеми этими пустыми надеждами? — тихо хохотнув, девушка вновь сделала глоток живительного напитка и положила в рот парочку чипсин. — Какая же я блять жалкая... Ни пожить нормально, ни умереть... Как-то обидно даже.       В последний раз стряхнув пепел, девушка затушила сигарету и отправила ту подальше в кусты. Она встала и, поставив продукты на всё тот же камень, начала рыться в рюкзаке. Верёвка. Нож. Если не сработает одно, то наверняка поможет другое.       Тяжко вздохнув, девочка выбрала дерево, идеальное для неё, после чего залезла на ветку и как можно крепче привязала к ней верёвку. Девушка, аккуратно завязав петлю, осторожно положила ту на ветку и слезла с дерева, направившись к недоеденной еде и подкурив уже вторую сигарету.       — Забавно однако... Достойная смерть для кого-то столь же мерзкого, как я. Смерть в одиночестве. Убийство самой себя, избавление от страданий жизни... Слабачка... Да, я слабачка. Я выбрала лёгкий путь, но никто не смеет меня осуждать. Да и... Некому... Всё же умру я в одиночестве, а даже если меня и найдут, то говорить о погибших плохое — дурное поведение... — усмехнулась девушка, после чего, закашлявшись, продолжила. — Мда... Хреновый исход для того, кто всегда мечтал быть в центре внимания, быть понятым и принятым... Но ничего уж не поделаешь. Нет того, кто поймёт и примет меня. Нет того, кто полюбит. И я рада этому... Интересно, а по мне хоть кто-то будет горевать? Хах... Глупый вопрос. Риторический...       Закончив свой странный монолог, девушка выбросила во всё те же кусты второй окурок и жестяную банку с парой пачек из-под чипсов. Она медленно поднялась и, забрав вещи, полезла на дерево с петлёй, прихватив с собой лезвие.       Поудобней усевшись на ветку, девушка закрепила на шее петлю и закатала рукав, оголяя испрещённую шрамами кожу. Она привычно приложила лезвие к запястью и, на этот раз надавив сильнее, провела по нему, оголяя сочащуюся кровью плоть. То же самое суицидница проделала и со второй рукой, после чего, снова проверив петлю, спрыгнула с ветки.

***

      — Мам, можешь помочь?       — Чего тебе?! — закашлявшись, кричит мать с кухни, не отрываясь от сигареты и дешевого пойла. — Я занята сейчас! Если это опять твои "проблемы", то...       Услышав угрозу, девочка поспешно забежала в комнату и, вооружившись свежеукраденным из домашней аптечки бинтом, начала медленно, но осторожно, пререматывать уже посиневшую руку, перепачканную в крови.       Тихо выругавшись, испуганная девочка в последний раз обернула уже покрасневший бинт вокруг руки и, закрепив тот, уселась на кровать.       — Забавно... — осторожно погладив руку, прошептала девушка, после чего уставилась пустым взглядом в потолок. — Было так страшно, так больно... Это странно... Хах... На смену боли ментальной пришла физическая, но... Это ощущается так правильно... Так приятно...       Девушка шептала в потолок неразборчивые слова и прижимала к себе раненую руку. Она улыбалась, она знала, что теперь ей уже на всё плевать. Ей больше никто не сможет причинить вред... А если и сможет, то у неё в любом случае останется ещё один вариант.       Сегодня девочка впервые решила заглушить боль иными способами... Старые уже не помогали... Многочисленные удары головой, крик и даже удары по телу и рукам больше не могли ей помочь. И тогда она решилась... Она тихо взяла с кухни нож пока мама не видит, а затем пошла в ванную. Приставив его к руке, она попыталась сделать первый надрез, но... Она не смогла... Из глаз полились слёзы, а губы тихо вымолвили: "Слабачка"... Медленно, она отложила нож и на этот раз твёрдо решила поговорить с матерью.       Придя на кухню, она обнаружила как всегда сидящую в обнимку с бутылкой мать. Девочка попыталась обратится к ней, попыталась высказаться, но мать лишь подняла на неё суровый взгляд, после чего велела выметаться вместе со своими "мнимыми проблемами".       Девушка мигом вылетела из кухни и быстрым шагом направилась в ванную, вытирая горькие слёзы, что вновь лились из красных заплаканных глаз.       — На этот раз я смогу... Я точно смогу... Мне станет легче...Я смогу. Смогу, — повторяла девочка раз за разом, медленно поднося нож к усеянной синяками руке.       Крепко зажмурив глаза, девушка медленно провела по коже ножом, оставляя небольшую белёсую полосу, через которую медленно начала просачиваться кровь. Открыв глаза, девушка нервно хихикнула, после чего, слизав выступившие кровавые капли, вновь поднесла к руке нож.       На этот раз она надавила сильнее. На этот раз нож разрезал бледноватую кожу, оголяя истекающую кровью плоть.       Суицидница завороженно смотрела на стекающие с руки капли, ощущая то, как медленно, но верно, физическая боль сменяет ментальную, принося долю извращённого удовольствия.       Рука горела. Раковина медленно окрашивалась в алый. Но на душе у девушки было светло. Теперь ей было плевать что было раньше и что будет дальше. Теперь ей плевать на всё....       Очнувшись от этого состояния, девушка вновь осмотрела руку, после чего, смыв кровь, достала из аптечки бинт.       Задумавшись, она глянула на дверь, после чего, обдумав, решила дать матери последний шанс и выкрикнула.       — Мам, можешь помочь?

***

      Однажды мать заметит дочь, что перематывает раны. Она окинет её презрительным взглядом, виня в никчёмности собственной жизни, после чего резко схватит ту за постарадавшую руку.       — Идиотка... Надо было резать вдоль, раз так хочется сдохнуть, — тихо промолвит она, после чего резко отбросит от себя руку дочери и выйдет из комнаты, прикрыв за собой еле держащуюся на петлях дверь.

***

      Она уже не помнит как долго курит. Ей это уже не важно. Сигареты практически смогли ей заменить "скрипку" и за это она им благодарна.       Она ненавидит себя за слабость. Ненавидит за то, что не может справится иначе с проблемами. Она ненавидит себя за многое. И как же ей хочется просто покончить со всем этим...       В очередной раз выдыхая дым, девушка презрительно ухмыльнётся, вспоминая всех тех одноклассников, что губят своё здоровье ради каких-то понтов. Она вспомнит как каждый из них хотел казаться крутым и начинал курить. Она вспомнит как каждым из курящих одноклассников восхищались остальные, считали их крутыми. Она вспомнит как, желая признания и прекращения издевательств, она признается в курении своим одноклассникам. Вспомнит, как те не примут её — единственную, кто курит не ради понтов, не ради мнимого восхищения в свою сторону, а ради успокоения, как они разболтают обо всём матери. Вспомнит боль и кровавые отметины на спине от ремня.       Она презрительно хмыкнет и, вновь затянувшись, возведёт глаза к пасмурному небу. Ей противны все. Все, кто окружает её.       Никому из них никогда её не понять. Для них курение — чудесное развлечение и способ привлечения внимания, для неё же — способ отвлечься от пиздеца, происходящего в жизни, и мыслей о прошлом и будущем. Для них смысл жизни — оставить потомство... Не воспитать... Для неё же смысла нет. Она осознаёт никчёмность как свою, так и окружающих. Она знает, что смысла ни в чём нет...       Ей противно. Противно жить среди всех тех, кто окружает её, противно жить в этом мире. Противно просто жить...       Делая последнюю затяжку, она мрачно ухмыляется — ей осталось недолго. Скоро она прекратит своё существование на том же месте, где стоит она сейчас. Осталась неделя. Всего неделя и у неё будет очередной день рождения, о котором всё забудут. Всего неделя до дня её смерти.       В последний раз она выдыхает дым, что уносит за собой все мрачные мысли, и тушит сигарету о камень. Выбрасывая окурок в кусты, девушка отрешённо подумает о красоте даты, что будет изображена на могильном камне...

***

      Полицейский осторожно подходит к рыдающей матери и медленно, словно боясь спугнуть, кладёт ей руку на плечо, желая поддержать. Мать же обнимает уже давным давно холодный полуразложившийся труп с перерезанными венами и характерными отметинами на шее. Мать рыдает, из её глаз текут солёные слёзы, а её губы сжаты в полоску. За всё время она не проронила ни слова.       Зарывшись пальцами в спутанные волосы дочери, в мыслях она винила кого угодно — компьютер, школу, книги, — кого угодно, но не себя.       Внезапно полицейский замечает нечто, зажатое в кулаке покойницы. С молчаливого одобрения женщины, он аккуратно разжимает крепко сжатый кулак и достаёт оттуда записку, перепачканную каплями крови.       Он медленно подносит ту к глазам и вчитывается в текст. Он крепко сжимает губы и, пересиливая себя, отдаёт записку адресату. Та же, надев очки, приближает текст как можно ближе и, прочитав тот, презрительно дёргает уголком губ.       «Спасибо, что тебе плевать, мам...»