Будни Двойного чёрного

Многих обычных людей часто манит лес. Манит своей величественностью и неизвестностью, едва слышным шёпотом листьев и звонким стрекотанием цикад, весенним журчанием ручьёв и могильной тишиной зимних дней. Он может быть весьма гостеприимным: угощать сладкими плодами одиноких фруктовых деревьев; радовать слух пением ярких птиц; дарить незабываемые пейзажи; вдохновлять художников и писателей своей атмосферой. Либо же наоборот — жестоким. Затуманивать разум, заводить витиеватыми тропинками в самые непроходимые места, скрытые от человеческих глаз, и навсегда забирать пришедшего в свой плен. Кто знает, что таится в самой его глубине, прячется где-то в узких балках под покровом зелёных веток, наблюдая за всеми, кто проходит рядом. Старые легенды гласят, что лес просто кишит неизвестными существами, что непрерывно следят за человеком, который ступает на их территорию. Можно беззаботно разгуливать меж многочисленных деревьев, даже не замечая, что рядом притаился полосатый тануки, за большим кустом прячется оками, а где-то на дне лесного озера отдыхает каппа. Чуя каждый день проходил мимо этого леса по пути в университет, внимательно вглядываясь в гущу деревьев вдалеке и хмуря брови. Слишком уж мрачно на фоне серого неба возвышались над землёй сосны, окутанные белым туманом. Он не верил во все эти сказки, не верил в существование того, чего не видел своими глазами. Серьёзно, каким глупым нужно быть, чтобы утверждать, что эти выдумки — чистая правда? Но всё же не мог побороть свой интерес. Что-то тянуло его туда, что-то звало, и заставляло подойти ближе. Как будто там было что-то очень важное, дорогое для Накахары. Он часто сворачивал с пути, делал несколько неуверенных шагов в сторону леса и замирал, не в силах пошевелиться. В груди без какой-либо причины зарождалось непонятное чувство нарастающей тревоги. Он лишь стоял и молча смотрел прямо перед собой, вдыхая слабый аромат хвои, принесённый сюда ветром. Ему казалось, что лес смотрит прямо на него. Смотрит и насмехается над его нерешительностью, и от этого Чуя лишь недовольно фыркал, убирая руки обратно в карманы, разворачивался и шёл на учёбу. Как бы там ни было, смелость с каждым разом росла, а расстояние уменьшалось, хоть идти всё ещё нужно было далеко. Парень опять останавливался и прислушивался к звукам, наконец понимая, что его пугало. Было слишком тихо, если не считать лёгкого завывания ветра и… смеха? Первой мыслью было, что он сходит с ума. Ещё бы, ему мерещится, что с него смеётся лес, да ещё и так до тошноты весело. Но с каждым разом звонкий хохот становился всё чётче, задорнее, раздавался луной по широкой равнине, пробуждая ещё больший интерес в душе Накахары. Он уже не сомневался, что слышит этот голос, не сомневался, что насмехаются над ним, и единственное, чего ему теперь хотелось — это хорошенько врезать по улыбающемуся личику того самого неизвестного. И вот в один день Чуя наплевал на всё. Любопытство взяло верх, и он свернул со своего привычного маршрута, направившись туда, откуда доносился голос. Накахара уже не сомневался, ступал уверенно и быстро, сам не замечая того, как перешёл на бег, спотыкался, но остановиться больше не посмел. А лес смеялся. Смеялся, словно ребёнок, наслаждаясь таким забавным зрелищем. Чуя не замечал мира вокруг него — этот смех и был для него целым миром, кроме него уже ничего не существовало. Он не видел, куда бежит, не замечал ни хруста веток у себя под ногами, ни криков испуганных птиц. Только громкий странный смех, что сводил с ума, пробирал до дрожи костей. Накахара лишь сейчас понял, что не мог услышать его, будучи так далеко от источника звука. Он явно бредил, но остановиться не мог. В голове полно разных мыслей. Что это за голос? Почему так манит его? Накахара всё ещё владеет своим телом, или им манипулирует кто-то другой? Уже не важно. Он тяжело дышит, чувствуя боль в правом боку, но продолжает бежать. Чуя не знал, где он, не помнил, как тут оказался и как вернуться назад. Не важно, об этом он подумает потом. Смех оборвался, как только перед глазами появилась совсем небольшая полянка, в центре которой росло одно единственное дерево. Чуя жадно хватал воздух, ноги дрожали от длительного бега. Он оглянулся по сторонам — вокруг никого не было. Накахара хмыкнул, обойдя дерево и обессиленно свалившись на помятую траву, и немного прикрыл глаза. Господи, неужели ему правда всё привиделось? Неужели он зря нёсся сюда, сломя голову? Теперь еще нужно думать, как отсюда выбраться, наверняка зашёл достаточно глубоко. Чуя посмотрел прямо перед собой. Поляна, на которой он оказался, немного опускалась и вела прямо к небольшому озеру. Парень улыбнулся: пусть он и не нашёл то, чего искал, зато хоть прогулялся немного. Всё-таки, как же тут красиво. Даже тот самый водоём привлекал своим видом и радовал глаз. Чуя невольно им залюбовался. Ветер рисовал волны на прозрачной водной глади, пошатывал ярко-розовые цветы лотоса. С одной стороны берега — высокий камыш, с другой — большая сакура, вся земля под которой была усеяна тысячами мелких лепестков. Рядом с ней был небольшой валун. Чуя затаил дыхание, провёл рукой по векам, не веря своим собственным глазам. Под сенью цветущей вишни на том самом камне всего в нескольких метрах от него сидел человек в кимоно. Человек с лисьими ушами и пятью пушистыми хвостами. Накахара не верил в легенды. Не верил, пока не увидел сам. Как ещё можно в чём-то сомневаться, когда перед твоими глазами сидит живое доказательство? Да ещё и смотрит на тебя таким чертовски пронзительным взглядом с хитрой улыбкой на лице. И смеётся. Смеётся тем самым смехом, что заманил Накахару сюда. Словом, жить, как прежде, уже не получилось, ведь сама жизнь разделилась на «до» и «после». Он больше не терялся среди многочисленных высоких деревьев, знал, где и куда ему нужно сворачивать, чтобы добраться до нужного места. Как тут не запомнить, если каждый день в любую погоду сразу же после учёбы спешишь сюда, словно в первый раз? А продолжалось это уже четыре месяца, если не больше: Чуя не считал. Он приходил и часами напролёт разговаривал с ним — молодым парнем-кицунэ, что назвался Дазаем Осаму. Вот и сейчас он шагал по тропинке уже знакомого ему леса, вдыхая его свежесть. Идти осталось совсем ничего, и парень по пути наслаждался завораживающими пейзажами и прислушивался к звукам, что его окружали. Было солнечно. Яркие лучи просачивались сквозь зелёные листья, переливались на тонких нитях паутинки на ветке и рыжих волосах Накахары. Птицы вместе с цикадами пели свои серенады, соревнуясь в их благозвучности. Некоторые пернатые перепрыгивали с ветки на ветку прямо перед Чуей. Ну, вот он и пришёл. Отодвинул ветки какого-то куста перед собой, открывая вид на поляну с одиноким деревом. Никого не было. Чуя ругнулся. «Вот ведь шутник, знает же, что я приду!» Накахара вышел из зарослей, снимая со своей одежды кучу репейников, которую невольно притащил прямо сюда. — Ну где ты, животное? — громко спросил Чуя, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. — Я пришёл, встречай. Послышался шорох листьев где-то над головой, а затем и шелест травы. Чуя понял, что, скорее всего, лис как раз отдыхал на одной из веток своего дерева, а узнав знакомый голос решил спуститься. Всё-таки Дазай любил, когда Чуя приходил к нему, встречал Накахару каждый день, радостно виляя хвостами, поэтому обязательно бы явился рано или поздно. И, стоит признать, рыжему это нравилось, хоть сам он говорить об этом не осмеливался. — Ах, как же ты не вовремя, — сонно протянул Дазай, зевая и потягиваясь. — Я так хорошо спал. Чуя тихо хмыкнул, переведя взгляд на Осаму. Тот молча смотрел на него, хлопая длинными ресницами, мол, «зачем меня разбудили?» Он был милым, Накахара часто об этом думал, особенно, когда замечал в этом человеке некоторые лисьи повадки. Это было необычно, а иногда даже забавно. Дазай сам по себе был весьма интересный: всё время улыбается, шутит и смеётся. Он часто рассказывает Чуе разные истории и заворожённо слушает рассказы Накахары, лёжа на мягкой траве. Он очень умный, но постоянно удивляется самым простым вещам, о которых вспоминает Чуя. И это, пожалуй, нравится ему больше всего. Накахара начал замечать кое-что странное. Чем чаще они общались, тем больше он боялся, что однажды придёт, а Дазай так и не появится. Если быть честным, то, вспоминая непослушные каштановые кудри, сияющие карие глаза и приятный голос, он уже не был уверен в том, кто кого приручил больше. Знал лишь одно: без этого лиса его жизнь была бы намного скучнее. — Ты принёс мне персики? — спросил Дазай, ища взглядом пакетик с фруктами в руках Накахары. — Ишь чего захотел, — ответил Чуя. — Нет у меня персиков твоих. Лис обиженно нахмурил брови, слегка прижимая уши. — Но, Чу-уя, ты обещал! — Нет. На самом деле ему не трудно было захватить с собой пакетик с сочными румяными плодами, которые так нравились Дазаю. Даже дерево, рядом с которым они сейчас стояли, и которое выполняло роль дома Осаму, тоже было персиковым. Чуя помнит, как однажды пришёл сюда вновь, а Дазай встретил его с широкой улыбкой на лице, протягивая несколько зрелых фруктов. «Их цвет похож на цвет твоих волос», — неожиданно выпалил Дазай, когда они сидели друг возле друга и наслаждались сладким вкусом персиков. Чуя удивился такому сравнению, но ничего не ответил. Дазай не умолкал, продолжая разглядывать круглый плод в своих руках: «А ещё они такие же приятные наощупь, как твоя кожа». Он не считал это чем-то странным или смущающим, наоборот, ему казалось, что он говорил совершенно простые и очевидные вещи, не замечая, как Накахара пытался скрыть румянец на своих щеках. Чуя бы с радостью притащил бы ему эти чёртовы персики, но только сейчас понял, что совершенно про них забыл. Дазай вздохнул от такого наплевательского отношения людей к своим обещаниям и несправедливости жестокого мира. Как можно было так обмануть его ожидания? Безобразие. Но больше ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что полакомиться любимыми фруктами вместе с любимым рыжим коротышкой сегодня не получится. А очень жаль. — Тогда угости чем-нибудь другим. — Осаму прижал уши и посмотрел на Чую умоляющим взглядом. Ну точно, как щенок, клянчащий вкусняшку у своего хозяина. Щенок, который выше хозяина сантиметров так на 20. — Ну пожа-а-алуста, — протянул он, сложив руки в мольбе для ещё большей убедительности. Если честно, от Чуи ему и не особо было что-либо нужно. Просто хотелось немного подразнить его, наблюдая за тем, как тот хмурится, что, собственно, Дазай делал очень часто и с душой. Всегда было интересно, что же ответит юноша на очередную его реплику. О чём Чуя думал в тот момент, он и сам не знает, вот только неожиданно для них обоих выпалил одну короткую фразу: — Могу предложить только свой член. — Что? Конечно, сказано это было скорее в шутку, да и не в первый раз, но, если раньше в ответ сразу же слышался звонкий смех, либо ещё одна колкая фраза от оппонента, то в этот раз после короткого вопроса на несколько секунд повисла неловкая тишина. Чуя посмотрел на Дазая, пытаясь понять, почему он молчит. На его лице не было видно ни смущения, ни злости, ни раздражения. Он не улыбался и не смотрел на Чую насмешливым взглядом, как это часто бывало, когда они дурачились и шутили друг над другом. Ему неловко? Или он просто удивлён? Но с чего бы вдруг? Будто раньше ничего подобного не слышал. — Что? — переспросил Накахара. — Но в прошлый раз ты предлагал то же самое. Видимо, не судьба мне дождаться моих персиков? Вот ведь… Чуя уже волноваться начал, что ляпнул лишнего, а Дазай просто за свои фрукты переживает. Хотя, так даже лучше: разговор начал приобретать привычных оттенков. — Сам виноват. Чего ты не соглашаешься на такое заманчивое предложение? — насмешливо спросил Чуя. — А ты не шутил? — Дазай вновь удивлённо поднял брови. Чуя вздохнул, прикрыв лицо рукой. Одним из минусов Осаму было то, что он не всегда понимал шутки. Всё-таки он не совсем человек и часто не отличал правды от обыкновенного сарказма, так что иногда Накахаре приходилось это ему объяснять, словно маленькому ребёнку. Тогда Дазай, совсем не смущаясь, потому что не понимал, почему должен был это делать, клал голову на колени своего человека, и внимательно что-то слушал, пока Накахара, усмехнувшись уголком губ, рассказывал о некоторых особенностях в общении людей, поглаживая чужие волосы. Хотя, действительно ли было то, что сказал Чуя, обычной шуткой? Не то чтобы он думал об этом днями и ночами напролёт, ему это вообще не нужно, но… Осаму уже давно перестал быть кем-то незначительным для Чуи. Он понял это, когда каждый раз по пути сюда переживал о том, что однажды будет ждать лиса возле того самого дерева, а он так и не появится; что однажды неудачно над ним подшутит, а он воспримет это всерьёз. Понял, когда сердечный ритм учащался, при виде Дазая; когда перебирал каштановые кудри, слушая ровное и спокойное дыхание спящего Осаму; когда тот валял дурака, чтобы заставить Чую засмеяться и выиграть спор; когда провожал Накахару назад, если они засиживались допоздна, и на улице было уже темно. В его компании Чуя чувствовал себя комфортно и тайно надеялся, что Дазаю с ним так же хорошо. Поэтому было интересно, что же получится, если продолжить данный разговор. — А почему я должен был шутить? — совершенно серьёзно спросил Накахара, ожидая, что же ответит на это лис. — Значит, ты правда хочешь этого? — его, кажется, совсем ничего не смущало. Как будто погоду с кем-то обсуждает, честное слово! — Прекрати отвечать вопросом на вопрос! Воспитанные люди так не делают! — Накахару же это всё наоборот начало напрягать. Осаму не смеялся над ним, ему, видимо, действительно было интересно, и ничего постыдного он тут не видел. Чуя сложил руки на груди и отвернулся. — Может, и хочу… — пробормотал он себе под нос едва слышно. Дазай на некоторое время затих, о чём-то задумавшись и разглядывая фигуру Чуи, который превратился в грозовое облако. Или, скорее, тучку. Маленькую и угрюмую, но не менее опасную. Лис улыбнулся. До чего же обычные люди интересные существа: скажут что-нибудь, а потом сами же злятся то ли на себя, то ли на других. — Так уж и быть, я подумаю, — прозвучал хитрый лисий голос. Дазай слегка наклонил голову вбок. — Но у меня есть одно условие, которое ты обязан выполнить. — Ты ещё и условия будешь выдвигать, собака такая? — не сдержался Чуя, опять посмотрев на Дазая, который от упоминания собак, да ещё и в свой адрес, обиженно нахмурился. — Я лис, необразованный ты коротышка, — Дазай отвернулся, делая вид, будто его действительно задели. Ну что за ребёнок? Накахара закатил глаза, наблюдая за ним. Как же скучно он жил, до встречи с Осаму. Как серо и однотонно проходили его дни. Он вздохнул, обращаясь к Дазаю. — Хорошо, так уж и быть. Лиса. Прекращай уже дуться и иди сюда. — Ну и зачем? — Дазай не повернулся, всё так же стоял на своём месте, прикрыв глаза и скрестив руки на груди, строя из себя обиженную принцессу. — Раз прошу, значит надо, — немного раздражённо ответил рыжий. — Шевелись давай. Осаму вздохнул, нехотя повернувшись, и приподнял одну бровь, посмотрев на Накахару скептическим взглядом. — Ну? И что же такого я должен был увид… — Дазай не договорил. Ему просто-напросто не дали этого сделать. Он лишь удивлённо похлопал глазами, когда Чуя молча притянул его ближе и прижал к груди. Да что такое с этим человеком? Сначала злиться непонятно за что, а потом такое вытворяет. Да ещё и в кимоно Осаму так мило уткнулся носом. Дазай стоит словно заворожённый, прислушиваясь к ровному дыханию Накахары, чувствуя тепло от его приятных прикосновений, а также ритм чужого сердца. Смотрит на пряди рыжих волос, что переливаются на солнце, на слегка подрагивающие ресницы и лёгкий румянец на щеках, которых так и хочется коснуться. Хоть немного. Да уж, видимо, Чуе этот поступок стоил немалых усилий, и Осаму слегка улыбается уголками губ, думая об этом. Чуя тянется рукой к голове лиса, слегка поднявшись на носочках. Чёрт, обязательно было кое-кому вырастать настолько высоким? Дазай затаил дыхание, ощущая, как Накахара касается волос, перебирает тёмные кудри, а затем поднимает руку чуть выше и… чешет за ушком. Вот ведь дьявол-искуситель. От такого райского наслаждения Осаму невольно начал вилять хвостами и слегка наклонил голову, чтобы Чуе было удобнее. Он ведь всё-таки не изверг, чтобы издеваться над карликами. А ведь раньше он и не догадывался, что это может быть так приятно, может, Чуе стояло бы делать это чаще? Накахара тоже расслаблен. Он немного улыбается, прислушиваясь к едва заметному довольному мурлыканью Дазая — по-другому этот звук назвать невозможно. Он прямо как большой домашний кот, требующий от своего хозяина внимание, а получив его, всем своим видом показывает любовь и привязанность. Дазай милый, не смотря на некоторые недостатки в виде глупых шуток или паясничества, но сейчас Чуя об этом не думает. Он лишь любуется лисом, гладит его мягкие и приятные волосы и очень надеется, что тот забудет его глупое предложение, что он сказал так необдуманно несколькими минутами ранее. Не нужно было Осаму этого слышать, пусть лучше всё останется, как есть. Чуя не хочет разрушить их столь необычные, но всё же тёплые отношения. Пусть Дазай это забудет. Забудет, как обычный сон. Забудет и никогда не вспоминает. Забудет и… — Кстати, — подал голос лис, спустя длительное молчание, возвращая Чую из своих мыслей назад на грешную землю. Осаму хитро заглянул в голубые глаза, а затем наклонился к самому уху рыжеволосого. — Как же это у тебя всё запущено, раз тебе пришлось идти в глубокий-глубокий лес ко мне, чтобы… Всё, приплыли. Умиление, как рукой смело, да ещё и с хорошего такого размаху. — Вот ведь тварь! — Чуя нахмурился и резко отпихнул Дазая от себя, услышав тихое охканье — видимо, нехило так толкнул. Сам виноват: нечего такую хрень нести. — Ты просто невыносим! — Ну не зли-ись, — протянул Дазай с всё той же ухмылкой на лице. — Я ведь почти согласился. Нет, серьёзно? Ну как он умудряется строить из себя невинное, ничего незнающее существо со щенячьими глазками, которому порой приходится объяснять какие-то элементарные вещи, когда на самом деле всё-то он прекрасно понимает и ещё умудряется над Накахарой издеваться. Лис. Самый настоящий хитрый лис. — Вот уж не надо, а то ещё откусишь мне чего, — Чуя уже не выдерживал таких насмешек, что аж сжал кулаки до побеления костяшек от злости. Он ещё ему и еду приносил, а Осаму, зараза, пользовался его доверчивостью. Конечно, Чуя ведь глупый, не поймёт, что Дазай всего лишь смеётся над ним. — Мне уже пора. Надеюсь, что больше не увидимся. Накахара развернулся к Дазаю спиной, запустив руки в карманы, и направился к тропинке. Он был зол, и нужно было время остыть. Птицы больше не пели, а раздражающе кричали, солнце не грело, а лишь противно ослепляло глаза. Раздражало всё: и деревья, и кусты, и ветер, и даже он сам себя раздражал. Непонятно, на кого Чуя злился больше: на Дазая с его дурацкими шутками или на себя, за то, что это предложение вылетело из его рта. Даже на грёбанные персики, которые он забыл купить, тоже был зол. На душе было противно и… обидно. Обидно, из-за своей наивности. Обидно, что он считал Осаму кем-то особенным, а тот его нагло обманывал. Обманывал с самого первого дня их знакомства, когда сам же и заманил Накахару в этот проклятый лес. Видите-ли одному скучно. Нашёл себе мальчика-на побегушках. Да чтоб Чуя ещё хоть раз пришёл сюда. Хрен вам, не дождётесь. — Ч… Что значит «не увидимся»? — Дазай немного прижал уши, голос непривычно задрожал. То, что сказал Накахара его по-настоящему напугало. Осаму никогда ничего не боялся. Ну вот просто не было ситуации, которая бы каким-либо образом смогла вывести его из себя. Всё изменилось четыре месяца назад, когда, сидя на камне под цветущей сакурой, за своей спиной он услышал тихие и неуверенные шаги. Человек — а Дазай не сомневался, что это был именно человек — выглядел уставшим и очень удивлённым. «А я думал, ты не придёшь», — сказал тогда он Чуе, заинтересованно разглядывая его с ног до головы. Жизнь кицунэ скучна, по крайней мере, для Дазая она была таковой. Ровно до того самого судьбоносного дня. Казалось, он уже не был столь одинок. Казалось, был кто-то, кому он нужен. Осаму смутно в это верил, но думать об этом было приятно. Дазаю становилось всё труднее усидеть на месте, пока он ожидал прихода Чуи. Сидя рядом с ним и слушая его слегка хриплый голос, лис грустно думал о том, что однажды Накахаре всё просто надоест и он не придёт. У Чуи другая жизнь, свои планы на будущее, в которые Осаму явно не входит. У людей вообще всё не так. У них всё гораздо сложнее. Потому Дазай и не понимал их до конца, из-за чего порой выглядел глупо в глазах Чуи, а сейчас казался рыжему наглым обманщиком. Но он старался обо всём этом не думать, а уж тем более не говорить об этом Чуе. Какое ему дело? Осаму пытался выглядеть в его глазах человеком, учился понимать его чувства и эмоции, расспрашивал про то, о чём обычно общаются люди. Но ничего нормального из этого, как он понял, так и не вышло. У Дазая появился страх, и сейчас он мог воплотиться в реальность. Он подбежал к Чуе, осторожно схватив его за руку, пытаясь остановить. — Почему не увидимся? — Что? — Чуя обернулся с удивлённым видом. Минуту назад он готов был Осаму в порошок стереть и развеять над его же любимым озером, но сейчас, ощутив чужую руку на своём запястье, Чуя слегка остыл. Лис выглядел действительно взволнованным. Неужели и вправду подумал, что Накахара сказал всё это всерьёз? Или обманывает? Да нет, не похоже: взгляд напуганный, руки слегка подрагивают, и голос не такой до тошноты весёлый, как обычно. — Дазай, я ведь пошутил. Ты чего? — Чуя искренне не понимал, что заставило Осаму так переживать. — Не шути так больше, — попросил Дазай немного успокоившись, что Накахара его не оставит. По крайней мере, не сегодня. Слегка помялся, думая, нужно ли говорить что-то ещё, или лучше не надо, но спустя пару секунд решился. — Ко мне ведь больше никто не приходит. — Он отвернулся в сторону, опустив глаза. — Да и… Чуя не знал, что ответить, ему было слегка неловко. Выходит, он всё-таки что-то значил для Дазая. Получается, глупый лис и вправду не обманывал его?.. — Я… Прости, Дазай. Я просто… — мысли путались, а нужные слова не находились, — погорячился, извини. Ситуация приобретала новые краски с каждой секундой. Уже не было злости или насмешек друг над другом, не было обиды. Лишь небольшая неловкость и неясный трепет где-то в груди. Они оба молчали, не осмеливаясь нарушить тишину. Чуя посмотрел на поникшего Осаму. Нет, он не врал. Никогда не врал ему. Накахара неуверенно начинает чесать лиса за ухом вновь. Ничего нормального в голову не приходило, а просто так стоять тоже было плохим вариантом. Просто он желал успокоить Дазая, мол, «видишь, я здесь, я никуда не уйду». А Осаму только прикрыл глаза от наслаждения и совсем чуточку улыбнулся. — Да и не нужен мне больше никто, кроме тебя, — сказал он полушёпотом. Чуя такого внезапного признания совсем не ожидал, потому и не знал, как реагировать. Дазай по-настоящему удивительный: вот так просто взял и выпалил. Лицо Накахары жутко покраснело, но уже не от гнева, а от смущения. — Мне тоже… — Пусть Чуя и не придал особого значения своей фразе, но для Дазая его слова были самым ценным и желанным сокровищем, о котором ранее он мог лишь мечтать. Чуя тоже в нём нуждался, и большего Дазаю не нужно. Он плохо разбирался в чувствах людей, но понял, что Накахара сейчас растерян, а потому решил немного сгладить ситуацию. — А… Персики мне принесёшь? — посмотрел невинным заинтересованным взглядом, немного наклонив голову вбок — ещё одна необычная привычка, которая втайне так нравилась Чуе. — Чёрт с тобой, принесу, — улыбнулся Накахара, осторожно гладя Осаму по голове. — Обещал же. Дазай чуть ли не засиял от радости, заключив Чую в тёплые объятия и зарываясь носом в рыжие волосы. Накахара тихо засмеялся. Ну какой из него лис? Лисёнок. Самый настоящий. — А знаешь, — Чуя немного отстранился, — чего ждать? Пошли уже за твоими персиками. — Вместе, что ли? Ты раньше никогда не предлагал… — Лис задумался, не замечая, как начал вилять хвостами. Пойти-то хотелось, да ещё и с Чуей, но всё же он почему-то сомневался. Накахара усмехнулся такой реакции и, видя, что Осаму никак не решается, протянул ему руку. — Не предлагал, а теперь предлагаю. У Дазая в глазах засияли маленькие искорки. Всё ещё не верилось, что это наяву. Может, он спит? Или это галлюцинации? Но нет же. Вот он Чуя, стоит прямо перед ним, смотрит таким любящим взглядом, приглашая вместе с собой. Настоящий. Дазай усмехается и берёт его за руку, удостоверившись, что ему не кажется и тихо отвечает: — Пойдём. Всё-таки насыщенный выдался день.