Погребальный дракон

— Следующий! Дракон с нескрываемым любопытством проводил взглядом очередную подобранную душу. Хвост игриво качался из стороны в сторону, что выдавало крайнюю заинтересованность его хозяина, но эта реакция не была специфической: дабы работа давалась в удовольствие, он научился настраивать себя так, чтобы каждое плавание воспринималось, как первое и последнее. — Привет! — он прокашлялся, модулируя голос. — Я твой паромщик на ближайшие сколько-то недель. Вопросы есть? Потому что мне на них лень. От мягкого и бархатистого голоса дракона веяло таким необъятным теплом и дружелюбием, что будущий пассажир невольно попятился. — Ты… ты разве не должен выглядеть, как… как, ну… — Как черепок, накрытый балахоном? Ведущий костистый указательный палец по лезвию косы? Душа помялась, переступая с ноги на ногу. Дракон же в ответ радушно улыбнулся (улыбка в нём угадывалась по сощуренным глазам и подрагивающим усам). — Я могу явиться тебе в любом обличье, но собой быть от этого не перестану. Он сжал в когтях пишущее перо и деловито обмакнул его в чернила, но так и не сделал никакой записи. Огромная старинная книга лежала перед ним в раскрытом виде, казалось, для пущей солидности, потому что страницы были пусты. — Итак, краткий ликбез: ты умер, мы находимся в межграничье жизни и смерти, моя задача — отвезти тебя на своей посудине до Вечных врат, где ты и тебе подобные упокоятся с миром и продолжат своё блуждание в бесконечно-вечном. Душа оцепенела и потупила взгляд: — Умер? Это что… всё? Паромщик весело задрал голову вверх и принялся пускать дымные колечки, широко раздувая ноздри. Сколько раз он проходил вместе с ними через это недоумение, страх и пустоту. Раньше его это злило. Потом перестало волновать вовсе. Сейчас же он достиг, как ему казалось, высшей стадии, на которую только был способен кто-либо на подобной должности — он понимал их всем сердцем, и им даже необязательно было что-то говорить. Ну а с тем, чтобы подбодрить растерянные души, он справлялся на ура — практика сказывалась. — Это не конец, а лишь продолжение тобою нажитого. Нет никакой реальной жизни или загробного мира, всё твоё существование — это дорога без тупиков, и лишь от тебя зависит, будет она тернистой или приятной. Не знаю, как ты, но я чертовски проголодался, и во славу того, что вас сегодня набралось семеро — а это моё любимое число — я закачу поистине королевский ужин! Душа начала рассеиваться и собираться по крупицам заново, варьируя прозрачность своего эфемерного тела: она засмеялась. — Ты очень… добрый. Как тебя звать? Дракон ухмыльнулся. На самом деле эту эмоцию не под силу было запечатлеть наблюдателю, так как большая часть мимики этого создания заключена в движениях глаз, чего души пока интерпретировать не научились. За тысячи лет он успел примерить множество ролей: от хамоватой и напористой до манипулятивно-слащавой, но в конце концов пришёл к выводу, что наименее затратна и интересна та личина, в которой он ощущал себя самим собой, то есть драконом. Примерять людские слабости было игрой, без преувеличения, занятной, но она довольно быстро себя изживала, а в качестве осадка всякий раз оставалось непонятное свербящее ощущение, как на языке, когда съедаешь что-то новое и незнакомое и не можешь распробовать и определиться, каково оно на вкус. — А как бы тебе хотелось, чтобы меня звали? — А ты можешь быть кем захочешь? — Именно! — дракон с чрезмерной силой ударил хвостом по палубе, отчего одна особо ненадёжная щепка вылетела со свистом за борт, и душа от неожиданности содрогнулась. — О чём я тебе и талдычу! Что ж, так и быть, раз тебе непринципиально, на этот вояж я буду Димой. Помнится мне, столетие назад одна душа мне рассказывала про свои родные земли… подробностей я не помню, впрочем, это уже не имеет значения! От всего его рассказа в моей памяти сохранилось лишь это имя. Да будет так. Он не очень любил болтать. Но обожал, когда его слушают. — Л-ладно… Кстати, кажется, это твоё. По крайней мере, у меня стойкое ощущение, возникшее из ниоткуда, что я должен его тебе отдать. Душа порылась в призрачных закромах и извлекла из сумрака своей материи сияющий шарик. То был обол — плата за перевозку через Мёртвые воды. Дракон, не глядя, кивнул в знак благодарности и швырнул его с помощью хвоста в дальний угол каюты, чья дверца была распахнута настежь. — Теперь-то мы в расчёте. Ну что, — дракон заговорщицки подмигнул, — добро пожаловать на борт?