Помпея

Ибо теребит рукав толстовки. Его до жути бесят эти собрания, где взрослые выпендриваются своими детьми. Ибо вам не кукла с витрины и не новый робот-пылесос, чтобы рассказывать о характеристиках и списке полученных наград. Он не сошел с конвейера, чтобы быть идеальным в выглаженной рубашке, застегнутой на все пуговицы, и правильной прической, такой, чтобы все видели, что он самый прилежный и старательный. Ибо клал х… плевал на все это с высокой колокольни, не желая оправдывать ничьих, кроме своих, ожиданий. — Думаю, Чжань-Чжань без проблем поступит на бюджет, — госпожа Сяо отпивает из бокала и кидает мимолетный взгляд на Ибо. Мама же ей буквально в рот заглядывает, словно про собственного сына слушает. И так каждый ужин. С этим Сяо Чжанем, который выглядит как типичный мамин сынок, которого вечно ставят в пример. Там, конечно, было за что. И красивый, и умный, и конкурсы выигрывает, и занятия не пропускает. Золото, а не сын. Ибо, конечно, тоже и красивый, и умный, и даже конкурсы выигрывает, но когда дело доходит до обучения, мама всем видом показывает, что пример-то нужно брать. Ну бесит это. Даже вечно идеальный Чжань-Чжань не бесит, а это бесит. Хотя все-таки и он немного бесит. Привлекательный, изящный, словно какая-нибудь статуя из музея, только живой и наверняка очень мягкий, но проверить это Ибо не удавалось. Даже в фантазиях он дальше расстегнутой рубашки не уходил, потому что сидеть становилось жутко неудобно. — Мы пойдем, прогуляемся, — мама поднимается из-за стола и тянет госпожу Сяо за собой, — а вы пообщайтесь между собой, мальчики. Обменяйтесь опытом, так сказать. У госпожи Сяо нечитаемое выражение лица. Конечно, по сравнению с ее сыном Ибо выглядит как попугай, не такого опыта она хотела для своего ненаглядного Чжань-Чжаня, ой не такого. Как только за женщинами захлопывается дверь, Сяо Чжань тут же исчезает в своей комнате. — А как же обмен опытом? — Ибо опирается на косяк и играет бровями. Да ладно, он не может не воспользоваться ситуацией на полную катушку. Сяо Чжань замирает с пиджаком в руках и смотрит своими невозможно большими глазами. Взгляд прямой и немного насмешливый. Уголок губ дергается, и парень возвращает внимание к предмету одежды, надевая его на вешалку. Ибо немного теряется, но молчание — знак согласия. Верно? Он без зазрения совести проходит дальше. Сколько бы раз ни проходили эти ужины, сюда он заходит впервые. Ожидания были другими. Безупречно застеленная кровать, ровный ряд книг, состоящий из каких-нибудь учебников. Но ни того, ни другого Ибо не находит. Единственное, что вписывается в образ Сяо Чжаня по мнению Ибо – фортепиано в углу комнаты и неяркая книга с нотами на столе. Все? Это, серьезно, все? Может, он и правда слишком стереотипно мыслит. Ибо плюхается на кровать и внимательно следит за чужими пальцами. Изящные, тонкие, сразу видно, что сыграли уже не один этюд на черно-белой полосе клавиш. Они замирают, так и не вытащив из петли вторую пуговицу. Ибо замирает вместе с ними, впиваясь взглядом в острую ключицу, едва виднеющуюся за почти не расстегнутой рубашкой. — Что ты предлагаешь делать? — Сяо Чжань слегка нервно поправляет распахнувшийся ворот. — Давай займемся сексом под классику, — ляпает Ибо, даже не пытаясь скрыть желание в своих глазах. Такую дурость всегда с легкостью можно перевернуть в шутку. Ибо аху… неизмеримо поражен, когда Сяо Чжань, вместо того, чтобы фыркнуть, рассмеяться или сделать еще что-то в этом духе, включает в колонках Баха. Да Ибо буквально во всем промахнулся! Музыка разливается по комнате стройным хором инструментов, пока Ибо пытается ухватить оставшиеся приличные мысли за хвост. Но они улетают, даже и не думая задерживаться. Взгляд скользит по тонким ногам, облаченным в темные брюки, заднице, на которой уже видятся ладони, и рубашке, только лишь дразнящей воображение. Сяо Чжань слишком хорош в этих неудобных костюмах. Наверное, лучше только без них. — Обмен опытом, да? — на губах Сяо Чжаня играет лукавая усмешка. Ибо хочется стереть ее губами. Он делает это буквально сразу же, утягивая парня к себе и прижимаясь к губам. Тот коротко пищит от неожиданности, но на поцелуй отвечает. Ерзает уже на коленях и жмется ближе, давит музыкальными пальцами на лопатки. Руки Ибо уже там, где виделись до этого. Лежат идеально, стискивают округлости. Сяо Чжань до жути жадный. Дает отстраниться лишь на секунду, затем вновь впиваясь в губы. Ибо ведет, как не вело еще ни разу. Он, кажется, даже поверить не может, что эта ходячая мечта оказалась в его руках, так еще и оторваться не позволяет. На фоне до сих пор играет Бах. Ибо ловит урывками переплетение виолончелей, но куда громче слышит стук собственного сердца и дыхание Сяо Чжаня. Ладони скользят выше, стискивают идеальную рубашку до серьезных складок, и без того тяжелое дыхание Сяо Чжаня сбивается сильнее. Он отстраняется, смотрит абсолютно пьяным взглядом, и у Ибо все бухает вниз. И мысли, и кровь. Становится жарко и тесно, но на меньшее после такого поцелуя он не рассчитывал. — Какой же ты горячий, твою мать, — судорожно шепчет Сяо Чжань, мажет губами по шее и втягивает сережку в рот. Ибо пытается усмехнуться в ответ, но вылетает лишь полусорванный вздох, когда цепкие пальцы оказываются в его волосах, оттягивая вниз. — А волосы твои… — Сяо Чжань трется носом о шею, — столько раз представлял, как сделаю так. Возбуждение прокатывается по всему телу. Давит внутри на капилляры и остается даже на кончиках волос. Ибо, кажется, состоит из него целиком. Сяо Чжань целует его шею, подбородок, снова шею. Он увлечен до того, что Ибо даже двигаться не хочет, чувствуя жар, не прекращающий набегать ни на секунду. Воздух липкий, плотный. Скапливается огромными клубьями в груди и застилает взгляд пеленой. Ибо сухо сглатывает и скользит рукой выше, касаясь плеча, а затем повлажневшей шеи. Сяо Чжань отрывается и смотрит на него. Глаза абсолютно черные. Ибо не знает, от этого ли пробирает мурашками, или от желания, что плещется в них. За мгновение он распластывает Сяо Чжаня на простынях. С растрепавшимися волосами и мутным взглядом он выглядит совершенно и… желанно. Особенно желанно. Ибо буквально ощущает, как прокатывается огненная волна из чувств. Для него это явно последний день, как для Помпеи. Слегка подрагивающими пальцами он добирается до рубашки. Она удивительно тонкая, даже странно, как Ибо до этого не заметил просвечивающие соски. Он вынимает пуговицы из петель. Сяо Чжань следит за его руками из-под полуприкрытых ресниц, даже не думая помочь. — Что значит твое кольцо? — спрашивает Сяо Чжань, беря его руку в свои. Он рассматривает указательный палец внимательно, словно и впрямь заинтересован. Ибо теряется на мгновение и пытается отыскать в том, что осталось от мыслей, ответ на вопрос. Сяо Чжань особо ответа не ждет и надевается ртом на палец. Ибо давится мыслями и не может оторвать взгляда от идеальных губ, скользящих по костяшке. — Так лучше снимается, — говорит Сяо Чжань и действительно стягивает кольцо. Он вертит украшение с несколько секунд в руках и примеряет на свой большой палец, — наденешь меня так же? В голове перемыкает. Ибо смотрит на лукавую ухмылку, вновь исказившую губы, и чувствует, как вожделение окутывает с новой силой. Цепко и грузно, оплетает, словно свинцовая сетка, которую не стянуть. Сяо Чжань кладет ему руку на бедро, царапает толстую ткань джинс и смотрит так, что мысли пересыхают, как тонкий ручей на пекле. Штаны оказываются на полу. Сяо Чжань чуть выгибается, привлекая взгляд к небольшому влажному пятну на белье, и Ибо стягивает толстовку. Сяо Чжань тут же цепляется взглядом за оставшуюся майку. — Снимай, — его тон не терпит возражений, но и Ибо не возражает толком. Майка отправляется в ту же кучу. Сяо Чжань льнет к нему, скользит пальцами по лопаткам. Ибо едва не охает от того, какой тот горячий, и тоже гладит влажную кожу на животе и на спине, прикрытой рубашкой. Голова идет кругом, руки словно живут собственной жизнью, лишь досыпая и досыпая ингредиентов в огромный котел ощущений, вот-вот готовых вылезти из-под крышки. Они вновь беспорядочно целуются. В губы, то до сожженного воздуха, то едва прикоснувшись. Как наваждение какое. Ибо даже не сразу понимает, как лишился джинс. Симфонический оркестр берет быстрый ритм, и Ибо кажется, что Сяо Чжань отстукивает пальцами на его спине в такт с ударами по клавишам из колонок. — Знаешь, что за мелодия? — хрипло спрашивает Ибо, окидывая его взглядом. — Ты думаешь, я сейчас вспомню? — Сяо Чжань сипло смеется в ответ и прикусывает свои уже припухшие губы. Он гибко изворачивается и выуживает из-под кровати смазку. Бутылочка непрозрачная, но Ибо сразу чувствует, что она далеко не полная. До слуха доносятся завершающие аккорды, и Сяо Чжань подозрительно хмурится. Что-то есть в этих нахмуренных бровях, что-то такое, что Ибо разом забывает какие-то цензурные слова. Потому что «красивый», что проскочило в его голове уже с тысячу раз, мелковато. По комнате проносятся переливы фортепиано. Под такую музыку только чай пить в каком-нибудь огромном парике и обсуждать проблемы высшего общества. Сяо Чжань цокает. — Давай я переключу, — Сяо Чжань кивает в сторону телефона, оставленного на столе. — Да зачем? Хорошо же звучит, — Ибо греет смазку в руках, — обещаю трахать тебя, как настоящий аристократ. Сяо Чжань прыскает и вновь принимается следить за его движениями. Пальцы с легкостью скользят внутрь. Внутри тепло и влажно. Ибо невольно облизывается и кидает взгляд на Сяо Чжаня, дрожащего на его пальцах. Он кусает губу и смотрит огромными повлажневшими глазами, мысленно прося не останавливаться. — Как же так? С виду такой приличный человек, — Ибо криво ухмыляется и двигает пальцами, — гордость семьи, а на деле – самый настоящий развратник. — Хнх, и что? — Сяо Чжань часто-часто моргает и выгибается. — Мне это жуть как нравится, — Ибо дразняще гладит живот и обхватывает налитый член. В ответ парень коротко стонет и прикрывает глаза. Ибо мягко обводит большим пальцем венки, скользит по стволу и продолжает разводить пальцы. Внутри все скручивает от желания, завязывает в крепкий узел. Ибо не знает, чего ждет. Он со странным удовольствием наслаждается видом устроенной в руке плоти и податливых мышц, принимающих пальцы. Сяо Чжань хнычет, подается бедрами, распаленный и страстный, такой, что в мыслях что-то с хрустом ломается. Ибо заменяет пальцы членом, медленно входит. Ощущения словно накрывают волной, засыпают чем-то в невообразимом количестве, заставляя уткнуться в острое плечо. Сяо Чжань широко распахивает глаза и низко стонет сквозь сомкнутые губы. Он опять едва заметно подрагивает, все крепче и крепче стискивая пальцы на лопатках. Ибо отстраняется, оставляя легкий поцелуй на коже. — Надел, — Ибо выдавливает из себя ухмылку, с надеждой, что остатки его выдержки не улетят в тар... в тартарары. А этот обмен опытом на него положительно влияет… Сяо Чжань смотрит осоловевшим взглядом и ничего не говорит, лишь чуть сжимается на члене, заставляя Ибо подавиться стоном, и улыбается самым краем губ. Ибо толкается неспешно, удерживая парня за талию, словно в самом деле играет с перстнем. Концентрации не хватает. От слова совсем. Ибо теряется в жаре, ощущениях, плутает, будто среди молочного тумана, поддаваясь внутреннему чутью и голосу Сяо Чжаня, от которого буквально можно сгинуть. — Вот это церемония, — сбиваясь, говорит Сяо Чжань. Его кожа блестит от пота, небольшими каплями собирающегося на лбу, во впадинке ключиц. Ибо хочет слизать их все, — кто же знал, что голубые у вас не только волосы, господин Ван. — А что же не так с моей церемонией? — голос Ибо ничуть не лучше. — Чая не хватает, мы же, как раз, никуда не торопимся. — Ах, чая… Ибо толкается чуть резче. Он входит глубже, стискивая в ладонях тонкую талию, и все-таки добирается до ключиц. Сяо Чжань отрывисто стонет на каждый толчок и подставляется под язык. — Быстрее, — шипит он, оттягивая Ибо за волосы, и сжимается. Ибо задыхается. Танцы бликов под веками набирают оборот, а дыхание и близко не хочет приходить в норму. Он слишком близко подошел к краю. Пара шагов, и бездна укроет, заберет в черноту и в постепенно остывающее желание. Ибо гладит большими пальцами выступающие ребра и все же увеличивает темп. Сяо Чжань начинает захлебываться стонами, прижимая к себе. Он щекочет горячим дыханием шею, касается губами мочки, а Ибо всем богам готов молиться, чтобы это не заканчивалось. Мелодия сменяется, темп становится быстрее. Сяо Чжань умудряется удовлетворенно хмыкнуть на это и укусить за плечо, несильно, но Ибо хватает. Он кусает в ответ и удивительно ловко переворачивает парня, вновь входя. Сяо Чжань растекается по кровати, комкает в руках простынь и совершенно бесстыдно стонет. Ибо забирается под рубашку, гладит влажную спину и чуть давит на лопатки, заставляя выгнуться сильнее. Пульс шумит в ушах. Ибо кроет удовольствием, он тонет в нем, словно в вязком горячем вареве. На самом краю сознания он слышит приглушенный звук открывающейся двери и разговор. Ибо прижимает Сяо Чжаня спиной к себе и закрывает ему рот рукой, продолжая двигаться. Тот возмущенно сопит и пытается убрать руку с лица. — У тебя просто прекрасный голос, но сейчас стоит быть потише. Ибо двигается быстрее, пряча стоны в изгибе плеча, и тянется к чужому члену. Двигает рукой резко, размашисто. Уже сам почти видит показавшуюся грань. Ощущений становится больше, они облепляют со всех сторон, окончательно отделяют от реальности. На руке появляется вязкая влага. Сяо Чжань задушенно стонет в ладонь и расслабляется. Через пару толчков Ибо следует за ним, зажмурившись до сверхновой под глазами. По телу разливается вялость и сытое удовлетворение. Сяо Чжань медленно моргает и тоже пытается прийти в норму. — Мальчики, все хорошо? — мадам Сяо стучит в дверь, а ее сын выпучивает глаза. Ибо спохватывается и убирает ладонь с его лица. — Да-да, мы скоро выйдем, — как бы он ни старался, голос все равно звучит хрипло. На его щеки наплывает краска, и он толкает Ибо в плечо, — ты чего не сказал ничего? — Я сказал, — Ибо перехватывает ладонь и переплетает пальцы, — но ты был о-о-очень увлечен. Сяо Чжань щелкает зубами, но руку не убирает, позволяя гладить костяшки. Ибо смотрит на ладонь, на собственное кольцо и думает, что на этом пальце оно смотрится куда лучше, чем на его.