Ревность и разногласия

Олли вошёл в покои своей главной соперницы и подруги всей жизни — Беатрис Стрейнджер. Столько воды утекло, столько лет прошло с тех пор, когда они встретились на Арене "Пламя", где он впервые понял, что она — та самая девушка, которую он привык видеть, как врага, одноклассницу, незнакомку или, на крайний случай, как ту, что пыталась забрать его силы, растоптать на поле боя пред глазами всех знакомых, дабы уничтожить его честь. Однако, та девица, в сверкающих тёмно-фиолетовых одёжках, вышитых серебристыми нитками, и с какими-то странными украшениями из серебра и даже железа, была не его соперницей, а... Женщиной. Поэтому Олли даже не сопротивлялся её силе, не пытался взяться за её тень, скомкать её в клубок и залезть ею в рот Беатрис, просунув тонкий чёрный сгусток через щель меж её ног; это бы опозорило даму его сердца, заставило бы её омыть лицо слезами и кровью, молить о пощаде и жалобно скулить, прося его остановиться, вытащить из неё себя и не себя одновременно. Ничего из этого так и не произошло, парень оказался повержен, но когда заклинительница хаоса попыталась пронзить его грудь своим клинком, заточенным на манер римской эпохи, то Олли себя сдерживать не стал: схватился за него и заставил согнуться пополам, оплетая своими тенями, точно молодыми побегами плюща. Беатрис не ожидала сопротивления, поэтому потеряла тогда равновесие и упала прямо в его объятия, прижимаясь своей головой к его груди; от неё пахло фиалками, ягодным летним вином и мускусом. Этот аромат сохранился и сейчас витал по всей комнате, стоило парню только открыть двери и сделать три шага вперёд. — Беа? Ты здесь? — Ему вторил мелодичный женский смех. Запахи жасмина и орхидей заставили его чихнуть от остроты, а потом он зажмурился, чувствуя, как нежные побеги растений оплетают его ноги. — Не нужно играть со мной, Беатрикс. Прозвище Беатрикс она получила за свой вспыльчивый нрав ещё в Шенхаре. А ещё она изящно владела всей магией, могла вырастить целое дерево с помощью своих магических рук, исцеляла его после серьёзных ранений, волшебным способом направляла чужую энергию себе, питаясь ею и увеличивая собственную силу; Беатрис обожала показывать свою власть над кем-либо. С ним она была порой нежной и кроткой, с глазами олененка, а иной раз — грубой, непокорной, способной растерзать его спину просто за одну неудачную шутку, или наоборот: пытаться задушить своей любовью, целовать до тех пор, пока её собственные губы не заболят или пока он не раздвинет её ноги, просунув меж них, прямо в розовую щель, свою руку. Впрочем, зачастую они просто говорили, целовали друг друга или практиковались в своих умениях, изредка позволяя этому перетечь в страсть; их разговоры были серьёзными, сложными и почти непонятными другим людям, из-за чего они порой посмеивались. Вот и сегодня причина его прихода было не столько желание утолить плотский голод, сколько важная тема разговора; Олли помнил, как его любовница заигрывала с другим мужчиной прямо на главном пире этой недели, одетая настолько открыто, что он еле сдержался, дабы не вывести её из зала прямо за волосы, распущенные и благоухающие цветами. Он не мог видеть её в объятиях другого мужчины, поэтому был не намерен терпеть соперника, даже предполагаемого. Беатрис Стрейнджер стоит уяснить, что мужчина её жизни — это Олли Бейкер, заклинитель теней, способный в одночасье обратиться её главным врагом. Парень вновь скривился, услышав переливчатый женский голосок, что-то напевающий в ванной комнате; дверца была приоткрыта, на шёлковой простыни кровати лежало платье, домашнее, но не менее богатое, значит, сейчас Беатрикс Покорившая Хаос была в душевой и намыливала себя. Ожидала ли она своего любовника или, напротив, надеялась побыть в одиночестве? Олли гневно сжал челюсти, раздувая ноздри; если его женщина мечтает о целых днях уединения, то ей стоит сказать об этом прямо, а не мысленно просить об этом Богов; в конце концов, она же не просто девица с щелью между ног, она — заклинительница, равная ему, если не серьёзнее. Недовольный таким ходом мыслей, теневой споткнулся о нечто, лежащее на полу; опустив глаза, он смог увидеть молодую мёртвую девушку с разорванным горлом, её светлые волосы были липкими от крови, лицо казалось сплошной гримасой ужаса, на голове сияла ещё одна рана, будто её приложили лбом об твёрдую поверхность. Некогда голубые глаза теперь стали лунно-белыми, а рот приобрёл форму буквы "о", язык распух, вывалившись прямо на подбородок от болевого шока. Надо же, Беатрис снова решила поиграть со своими служанками. Олли покачал головой; какова проказница. — Я знаю, что ты здесь, Беа, — Он мог использовать уменьшительно-ласкательное имя Беатрис лишь тогда, когда знал, что их никто не услышит, поэтому сейчас он искренне надеялся, что в её купальне больше никто не находится. Всё-таки, прислужницы порой помогают своей госпоже принимать ванны. Будет неловко, если им станет известно, что заклинительница хаоса порой позволяет называть себя так, будто она до сих пор маленькая девочка, любящая кукол и сладости. — Я пришёл к тебе и не намерен играть с тобой. — Проходи в ванную, Бесстрашный Теневой. Олли смутился. Бесстрашный Теневой — это прозвище он получил совершенно случайно, когда впервые защитил какую-то мелкую деревню от нападения противоположных теней, созданных Беатрис. Она тогда ярилась, подобно тигрице, узнав, что её солдатов, созданных из костей и гнилой плоти, уничтожили его собственные тени; это, однако, всегда заставляло её заливаться совершенно женским румянцем и смотреть на Бейкеа, как на равного себе. С тех пор деревня "Дезон" стала называть его господином, привечала, как дорогого гостя, предлагала своих женщин, а молва о нём, как о Бесстрашном Теневом, зашла за границы чёрного моря и голубых гор. Он не любил, когда Беатрикс Покорившая Хаос так его называла: это значило, что она либо заигрывает с ним, либо напротив — дразнит, пытается вывести из себя. — Я скучала по тебе, — Беатрис была одна. Она лежала в огромной ванне, наполненной ароматной водой. — Я думала, что твой совет затянется до самой ночи, и я уеду раньше, чем ты решишься навестить меня. Сам заклинитель теней, Олли Бейкер, не успеет прийти в покои самой Беатрикс Покорившей Хаос! — Она в притворном страхе и благовейном ужасе прижала руки к щекам. Её чёрные волосы вились на концах из-за пара в воздухе. — Какой кошмар, какой скандал! — Скандал я тебе сейчас устрою. Беатрикс как раз терла кожу на локтях сиреневым куском ткани, заменяющим ей мочалку; отложив этот странный предмет, она глянула на парня так, будто он принёс ей что-то непонятное, но любопытное. Прижимая колени к груди и сложив руки за головой, девушка и открылась и закрылась от него одновременно. — И какова же причина этого скандала? Победила тебя на прошлой тренировке? Оставила слишком заметные следы на спине? О, или может ты смущен тем, что я забыла прибраться, убрать свою игрушку? — Имея в виду игрушку, она подразумевала, конечно же, девушку, лежащую в спальне. — Прости, я такая забывчивая и неряшливая. Если бы дело было только в незапланированном трупе, то сейчас Олли бы давно взял её, прямо в воде, без волшебных элементов. Но её оплошность на пиру, когда она позволяла тому мужчине касаться своего локтя, вдыхать свой аромат... Это раздражало Олли сильней тысячи мёртвых, гниющих тел. — Я не намерен терпеть то, как ты соблазняешь других мужчин, Беатрикс. Я принадлежу тебе целиком и ожидаю от тебя того же. — Я тоже верна тебе. Что заставило тебя усомниться в этом? — Она обвела языком губы, манящие точно грех, и Олли потратил все силы, чтобы остаться равнодушным даже к такому лёгкому жесту. — Слуги доносят на меня за то, что я устраиваю пиры, турниры и балы? Я прикажу казнить всех, кто посмел даже слово сказать обо мне лишнее... — Это ни к чему. Я сам всё видел. Тот мужчина... Ты позволяла ему чересчур много. — Имею право, — Выплюнула девушка и поднялась. Вода зовуще стекала по её телу, одна капля повисла на соске, вызывая у Олли желание убрать её, неважно, чем — языком, пальцем или членом. — В твоём доме несколько наложниц. Кто знает, может ты бегаешь к ним время от времени, когда меня нет! — Этих наложниц подарили мне в знак обычного уважения. Я никогда не притрагивался к ним, как к женщинам. И ты знаешь это также хорошо, как то, что я люблю тебя сильнее своей жизни. Беатрикс хмыкнула и перешагнула бортик ванны, аккуратно встав на мокрый пол; её тело заманчиво блестело от воды, пахла она также приятно, как обычно, а её волосы были распущенными и такими роскошными на вид, что Олли еле сдержался от искушения. — Ладно, может и так. Но я тоже ничего такого не сделала, чтобы заслужить твои нравоучения. — Ничего, значит? — Прорычал Олли, на что девушка лишь скептически пожала плечами. — Ты и тот мужчина весь вечер шутили, говорили о чём-то, даже танцевали, а на меня ты и не посмотрела! Даже за время всего пира ты сидела возле него. — Ах, ты про Фредерика? — Она нарочито мечтательно улыбнулась. — В прошлом мы были близки, поэтому он пытался вновь вернуть меня. Звал замуж, предлагал богатства, но я, разумеется, не согласилась. Для меня он не более, чем бывший любовник. А общались мы весь вечер, потому что мне нужна была его помощь. — Какая же такая помощь? Беатрикс Покорившая Хаос загадочно улыбнулась и подошла ближе; тёмные волосы прикрывали кремовую грудь, розовые соски и большую часть ключиц. Её голое тело манило, обещало, соблазняло; вместо того, чтобы поцеловать Олли или же обнять его, приветствуя, она прошла к мелкому столику, украшенному аметистами и агатами, где стояли разные флакончики, склянки и прочие женские безделушки, в которых парень не разбирался. Одну из них, темно-синюю, с серебряными бликами внутри, играющими особенным холодным свечением, она взяла в свою аккуратную ладошку, откупырила и вылила прямо на свои руки, после чего положила обратно. — Соскучилась по запахам сирени. Он, как истинный джентльмен, пообещал найти для меня нужные ароматы. Очень мило с его стороны, не правда ли? — Действительно, — Он подошёл к ней и прижался щекой к её виску, чувствуя, как горло становится совершенно сухим, а губы его женщины раздвигаются в улыбке. — Но я не согласен, чтобы ты ради каких-то духов флиртовала с другим мужчиной. — Боже мой, я ведь сказала тебе, что между нами ничего нет! Было раньше, но всё давно окончилось. Мне больше никто, кроме тебя, не нужен, Олли. Вместо ответа он поцеловал её. Все упрёки, ревность и разногласия были забыты с первыми прикосновениями, поэтому он моментально повалил её прямо на маленькую скамейку, вделанную в ванную, держа за горло и надавливая пальцем на вымку меж ключиц; он опустил её голову под воду, продолжая целовать, из-за чего Беатрис не могла дышать нормально. Впрочем, для тех, кто живёт в ином мире, нет воздуха, как минимум, пять минут; он помнил, как его женщина спорила с ним - с ним! - что продержится под водой дольше, чем он. Сейчас он обрадовался её навыкам, поэтому продолжал сжимать шею Беа, пока та снимала с него рубашку; шёлк из-за мокрых пальцев не поддавался, из-за чего она, зашипев ему прямо в губы, просто разорвала одежду. Он отнял от неё руки лишь для того, чтобы спустить штаны; получилось снять их полностью и закинуть в другую сторону ванны, которая вдруг показалась такой огромной и оригинальной, полной разных горизонтальных поверхностей. Беатрикс тем временем приподнялась и взяла свою грудь в руки, одним соском зовуще потираясь о рот парня; Олли с утробным рыком схватил её за округлое плечо и послушно вобрал горошину, лаская её языком и покусывая. Пальцами руки он залез в её межножье, раздвигая мокрые от воды и смазки складки, оттягивал клитор, твёрдый, как жемчужинка, и тёр стенку влагалища, заставляя Беатрис вздрагивать и изредка постанывать, довольно урча. — Давно... Мы давно не виделись... Наши встречи стали гораздо реже, когда ты стал единственным героем Иного Мира. — Но я до сих пор не познал ни одной женщины, после тебя, любовь моя. Беатрикс сжала его внутри, не выпуская пока одно рукой держалась за плечо парня, а другой ласкала его член, царапая ноготками головку и проводя по толстой вене. — Я убью тебя, если узнаю про других женщин. — Тебе не придётся убивать меня, ведь других никогда не было и не будет. Любовь моя. После этого он позволил ей с криком провести резко выросшими когтями по своей груди, оставляя три длинных борозды самых длинных пальцев; Беатрикс Покорившая Хаос была вспыльчивой и сладострастной, поэтому время от времени Олли не хотел, чтобы его женщина жаждала мужского внимания. Он ещё на несколько мгновений оставил в ней свои собственные пальцы, чувствуя, как она орашает их своей влагой. Напоследок он поцеловал её в висок, после чего вернул в позу, где она лежала на скамейке спиной, руками держась за его плечи, а сам Олли был сверху, стоя на коленях, одним на дно, другим на скамейке. — Скажи мне ещё раз... Ещё... — Беатрикс тяжело дышала, прикрыв глаза. Олли целился членом в аккуратные розовые складки. — Скажи, что я твоя любовь! — Ты моя любовь, — И он вошёл в неё одним толчком. Девушка выгнулась под ним, а Олли с удовольствием позволил своим теням вылезти из глаз и рта, пока он целовал Беа. Она испуганно затрепетала в его объятиях, когда почувствовала, что тень проникает в неё, обхватывает шупальцами сердце, нежно подрагивает под рёбрами, стискивая их; кончиком тени парень дотронулся прямо до матки, узкой, готовой к оплодотворению. Несмотря на все их связи, чрево Беатрикс до сих пор не проросло ребёнком, но пока что пару это не тревожило. Зачем мучить себя ранними родами, бессонными ночами и крикливой личинкой, если можно быть совершенно свободными, наслаждаясь обществом друг друга? — Беатрис... Двумя другими тенями он позволил себя сжать грудь девушки одной, потирая концами соски, розовые и острые, а другой пробрался меж её ягодиц и надавил на колечко мышц, вызывая дрожь по телу. — Урргх, — Слов Беатрикс Покорившей Хаос потонули в поцелуе, в ходе которого парень делился своей тенью, проникая ею до самых чувствительных точек. Она прижалась к нему своей грудью, потираясь сосками, а теневой обхватил её за талию, откидывая голову слегка назад; язык Беа скользил по нёбу, гладили десны, зубы спотыкались об зубы, а волосы липли из-за воды к спине, вызывая неприятные покалывания. Олли взял её лицо в свои руки, пока тень во рту стала проникать в кишку, стимулируя уже там, застряв там с концом и началом. Девушка, почувствовав, что её горло наконец-то свободно, охотно вздохнула, отодвинувшись от парня; Беатрис посасывала его язык, оплетая его своим собственным, сжимала меж своих губ, вбирая глубоко и тут же выпуская, покусывая или, напротив, лаская кончиком его нёбо. Медленно двигаясь, пара ласкала друг друга, тени продолжали находиться в Беатрикс, заполняя её сзади, пока Бейкер занимался ртом и щелью, алчной, не готовой выпустить его. Когда девушка разорвала поцелуй, на прощание чмокнув в губы, то щёлкнула удлиненным языком по своему клыку. — О чём ты думаешь? — Ты — единственная, кто занимает мои мысли и днём, и ночью. И в реальном мире, и в ином. Я подпускаю к себе так близко лишь тебя, Беатрис Стрейнджер... А кого представляешь ты? — Я вижу лишь тебя, Олли. Эти слова помогли парню окончательно закончить начатое; прижавшись носом к горлу девушки, он вылил в неё своё семя, которое вряд-ли принесёт новую жизнь. Впрочем, им и вдвоём хорошо.